oh i wish you could hear the truth
that I'd be lying if i said that i don't need you
and i'd be lying if i said i'm better off alone
but i guess you'll never know
            Отвлекаться от проблем очередными съемками — как это похоже на меня. мне всего девятнадцать лет, а у меня уже находятся какие-то проблемы, о которых необходимо не думать. что будет дальше? а может, я сама их себе придумываю? улыбаюсь, глядя прямо в камеру, отбрасываю волосы назад, меняю позу. стандартные манипуляции, ничего нового. настроение медленно начинало подниматься. в конце концов, именно работа всегда была тем лекарством, которое способно было спасти меня от дурных мыслей, непрошеными гостями лезших в голову. фотограф говорит повернуться и я следую его указаниям. с моря дует ветер, становится немного холодно, но я даже не думаю о том, чтобы попросить перерыв. в моей работе нет такого слова как перерыв. только если его произносит фотограф или организатор съемок. у модели таких привилегий нет. ловлю взгляд Эльзы, которая, активно жестикулируя, что-то пытается мне сказать. спустя пару секунд замечаю, что у нее в руках мой телефон. экран светится, но издалека я не вижу имени звонящего. жестами Хоск показывает, что мне звонят уже не первый раз. черт возьми, кому я могла понадобиться сейчас? — мы можем прерваться на пару минут? please, — складываю ладони, умоляя фотографа позволить мне сделать это. он настоящий профессионал, но я работаю с ним не первый раз, а потому знаю, как трудно ему даются попытки сопротивления моему очарованию. он кивает и махает на меня рукой. я благодарю его и спешу к подруге. беру у нее из рук телефон и, увидев имя человека, столь отчаянно пытавшегося до меня достучаться, удивленно изгибаю бровь. с чего бы Бауэр стал бы мне звонить? телефон вновь начинает вибрировать и на этот раз я отвечаю на звонок.
            Мне кажется, будто меня окатили ледяной водой. я не замечаю, как начинаю дрожать. я не замечаю ничего вокруг. слова, которые произнес Джейми, не укладываются у меня в голове. они слишком медленно доходят до сознания, если вообще доходят. Дилан попал в аварию. Дилан. попал. в аварию. — is he… is he?… — продолжить фразу я не нахожу в себе сил. я тут же представляю себе самое худшее и меня буквально разрывает изнутри от мысли, что я действительно могу его потерять, что его может больше не быть. как такое возможно? раз и нет человека. нет, с ним все хорошо. не может быть по-другому. не ощущаю того, как Эльза кладет руку мне на плечо, заглядывая в глаза и пытаясь понять, что происходит. ничего не происходит. просто, возможно, я только что потеряла человека, к которому [по непонятным мне самой причинам] успела привязаться сильнее, чем к кому-либо за последние несколько лет. господи, Бауэр, не молчи же! шумно выдыхаю, когда слышу, то О'Брайен довольно легко отделался. разумеется, эта информация ничуть не помогает мне перестать переживать за него, но с груди будто падает огромный камень. главное, что он жив. все остальное уже неважно. — спасибо, что позвонил. я приеду. я приеду прямо сейчас. — срывается с моих губ, и я совершенно не задумываюсь о том, что ни при каких обстоятельствах не должна покидать съемки. это прописано по контракту. я не имею права. но сейчас мне искренне плевать. завершив разговор, игнорируя всякие попытки Эльзы поговорить со мной, спешу в сторону фотографа и ребят из VS. они должны меня отпустить. потому что я должна улететь. прямо сегодня, прямо сейчас. — мне нужно улететь. первым же рейсом. это важно. — меня тут же начинают убеждать десятки голосов в том, что это невозможно, но я уже никого не слушаю. я сообщила им о том, что уезжаю, а остальное меня не волнует. только не сейчас. сейчас я должна быть в другом месте, за тысячи километров отсюда. как я могу продолжать улыбаться и позировать, когда понимаю, что нужна ему там? и пускай он отталкивал меня сотни раз, пускай обижал, пускай последняя наша встреча была далеко не самой радостной [в очередной раз Дилан попытался доказать мне, что отношения со мной его не интересуют и мне стоит перестать тратить на это свое драгоценное время], я все равно знаю, что нужна ему. ведь я была одной из немногих, кого он подпускал к себе близко, кому он рассказал о том, что было между ним и Шелли. я старалась не давить на него, не лезла в их взаимоотношения, хотя подозревала, как тяжело ему продолжать работать с бывшей девушкой после потери общего ребенка. я всегда была просто рядом, когда чувствовала, что он хочет этого. даже если он отталкивал, порой для меня это было очевидно — он хочет, чтобы я осталась. и я оставалась. даже если мне самой ничем хорошим это не сулило. я делала это ради него. и то, что я собиралась сделать сейчас, тоже было ради него. — мне все равно. я должна сейчас быть в другом месте. можете расторгать со мной контракт, если хотите. я сказала, что я улечу первым же рейсом, значит так и будет. — после этих слов я разворачиваюсь и ухожу в сторону трейлера, чтобы переодеться и собрать вещи. с контрактом я, пожалуй, погорячилась, но я и так была вся на нервах. он, черт возьми, попал в аварию. как он там? насколько серьезны травмы? что будет дальше? я не могла получить ответов на эти вопросы, находясь на Бора-Бора. и потом, что бы там ни было, мне просто н у ж н о его увидеть.
—  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —
            Таксист получает свои честно заработанные, я выбираюсь из машины, и спешу в сторону здания больницы. пока я летела в самолете, меня всю трясло. я хотела позвонить Дилану, чтобы хотя бы услышать его голос и удостовериться в том, что все в порядке, но сдерживала себя каждый раз. пальцы набирали сообщения, которые я не стала отправлять. мне необходимо было посмотреть ему в глаза, увидеть его улыбку, которую он столь редко, но все же дарил мне. я хотела услышать его голос, который скажет мне: все хорошо. и только так я смогла бы поверить. стараюсь успокоиться, но получается плохо. когда Стелла услышала о том, что я вытворяла на съемках, она тут же позвонила мне, чтобы отчитать. ее голос доносился до меня словно сквозь пелену, ведь единственное, о чем я могла думать, это та злосчастная авария. Максвелл убеждала меня в том, что я настоящая идиотка, что я гроблю карьеру ради человека, который во мне ни капельки не заинтересован, которые не думает о моих чувствах и лишь наслаждается тем, насколько сильно я к нему привязана. я знала, что это не так. потому что знала Дилана, в отличие от блондиночки, которая, как мне казалось, слишком уж ревностно относилась ко всей этой ситуации. однако задумываться об этом у меня не было ни сил, ни желания. перелет вымотал меня окончательно, но вопроса о том, ехать ли в больницу сразу или на следующий день, даже не стояло. что бы ни говорила Стелла, он ко мне неравнодушен, я чувствую это. ему со мной хорошо и спокойно. и именно это ему и необходимо сейчас.
            Получаю в регистратуре номер палаты и спешу туда. несколько секунд медлю у двери, но затем набираюсь смелости и стучу. делаю глубокий вдох и, услышав одобрение, чуть приоткрываю дверь. — Дилан? — как только я вижу его глаза, меня сразу же отпускает тревога. все в порядке. он, конечно, выглядит потрепанным, но это поправимо. прохожу в палату и сажусь рядом с кроватью. — я так перепугалась за тебя. когда Джейми позвонил мне и сказал, что ты попал в аварию, я чуть с ума не сошла и потом… — выражение лица О'Брайена меня насторожило, а потому я остановилась, так и не закончив предложение. — с тобой все в порядке? — голос срывается, и я даже не знаю почему. страх сдавливает сердце железной рукой. меня вновь захватило предчувствие чего-то плохого, и я молила бога о том, чтобы шестое чувство меня обмануло. скажи же что-нибудь, Дилан, не мучай меня.

ooh, and i bet she has it all, bet she's beautiful like you
and i bet she's got that touch makes you fall in love, like you
how does she touch you? can i try it too?
i know you're twisted, but baby, i'm twisted too
            Все происходящее напоминало мне сюжет какого-то фильма. очень знакомого, хорошо всем известного фильма, финала которого я, как ни старалась, не могла вспомнить. это было настоящим безумием, я сказала об этом Дилану, и я не переставала повторять это в своей голове. как такое могло произойти? как он мог забыть целый год своей жизни, наполненный значимыми событиями, людьми? этот год принес ему много боли и страданий, я знаю об этом с его же слов // я читала это в его взгляде каждый раз, когда мы виделись в сентябре, и мне всегда казалось, что подобные вещи выкинуть из головы невозможно. но судьба — та еще стерва. Дилан несколько раз обмолвился в нашем разговоре, что отдал бы многое, чтобы забыть всю ту боль, которую они с Шелли причинили друг другу, но едва ли он ожидал того, что его просьба будет выполнена. это не то, чего он хотел, что бы он там ни говорил. ему не нужна была эта пустота в голове, которую абсолютно нечем заполнить. я не могла даже на долю секунды представить, как он себя ощущает. но я знала, что ему плохо. память — самое ценное, что у нас есть. и даже когда мы с пеной у рта доказываем, что с радостью выбросили бы из своей жизни некоторых людей и связанные с ними моменты, на самом деле мы не хотим этого. никто не хочет забывать. хочется, чтобы не болело; хочется, чтобы не кровоточили раны; хочется, чтобы дышалось полной грудью. но при этом хочется помнить то хорошее и даже то плохое, что было. чтобы иметь возможность учиться на своих ошибках, чтобы улыбаться и плакать, вспоминая какие-то моменты своего прошлого. чтобы ч у в с т в о в а т ь. но радовало одно — О'Брайен определенно чувствовал. иначе бы он меня к себе не подпустил. что-то в нем сохранилось, и пускай он не мог точно сказать, что именно, я искренне хотела помочь ему за это зацепиться и вытащить это на свет. может быть, он никогда не сможет вспомнить, но он должен научиться жить дальше. сейчас он настолько запутался в себе и во всем происходящем, что это не представляется ему возможным. и я понимаю его. по крайней мере, стараюсь. мне всего девятнадцать, но и в моей жизни бывали моменты, когда я просто опускалась на диван, смотрела в одну точку на противоположной стене, а в голове крутился один и тот же вопрос: и как теперь дальше? он проходит через то же самое, только эмоции его намного более усиленные, ведь это единственное, что у него есть. стерлись даты, события, лица, но отголоски прошлого все еще живы в нём. поняв это, я мысленно приказываю себе быть сильной и не оставлять его сейчас, когда ему нужна моя помощь. даже если он еще не доверяет мне до конца, даже если он боится ошибиться, я должна быть рядом, чтобы снова и снова доказывать ему, что жизнь его не закончилась. помнит / не помнит — он еще будет счастлив. и правда в том, что какая-то часть меня готова была к тому, что это случится не со мной. какая-то самоотверженная, полная альтруистических порывов часть меня знала, что я хочу, действительно очень хочу быть с ним, но не переставала повторять: главное, чтобы ему стало лучше, даже если в конце этого пути ты с ним не останешься и станешь ему совершенно не нужна.
            Он предлагает пройтись, и я киваю в ответ. нам обоим сейчас нужно прийти в себя. ему, конечно, гораздо больше, но и на меня эта новость произвела неизгладимое впечатление. в голову сразу же возникли сотни вопросов, которые я не могла задать ему. я знала, что он вполне возможно не захочет на них отвечать. в конце концов, на последний свой вопрос ответа я так и не услышала. и это было нормально. по крайней мере, убеждать себя в том, что абсолютно все происходящее сейчас это нормально — единственное, что мне оставалось. отрицательно качаю головой в ответ на вопрос, курю ли я. мы идем по коридору, нам попадается какой-то мальчишка в коляске, Дилан перебрасывается с ним парой фраз. все это время я молча наблюдаю за парнем, которым он сейчас являлся. он был другим, не таким, каким я его знала. не могу сказать, был он лучше или хуже. он просто не был похож на того Дилана, который мог сорваться на меня по пустякам, а затем бросить сухое: извини, настроение ни к черту. правда, он и не был похож на того веселого жизнерадостного Дилана, каким я его представляла, когда видела фотографии и видео со съемок сериала. его трудно было в этом винить. может, он и не помнит того, что происходило в прошлом году, но он не идиот, он что-то чувствует_подозревает, он понимает, что беззаботным и жизнерадостным парнем он быть сейчас не может. хочет ли? нужно ли ему все это? нужна ли ему я? вопросы, вопросы, одни вопросы. если у меня в голове такой кавардак, то могу представить, какие шутки выкидывает сознание О'Брайена. парень срывается на медсестер, и я вздрагиваю. на мгновенье перед моими глазами проносятся события сентября. последняя ссора. я не должна была его отпускать после этого. я должна была смириться с тем, что он в очередной раз не в духе, должна была свести на нет все разногласия_недопонимание. я должна была. но я этого не сделала. потому что устала быть постоянно лишней // устала от того, что меня отталкивают тогда, когда становлюсь не нужна, а притягивают обратно, когда приходит время. в ту последнюю встречу мне казалось, что я все решила для себя, что время больше никогда не придет. и вот я здесь. и может время никогда не придет, но отпустить его сейчас я не готова.
            Мы заходим в комнату, он зажигает сигарету и начинает говорить. я внимательно слушаю, боясь что-то упустить. опять. с ним я всегда боюсь что-то упустить. впрочем, нет, с ним мне просто всегда кажется, что я уже что-то упускаю. он говорит о бывшей девушке, и сердце больно сжимается. вероятнее всего, он любит ее. Тейлор, прекрати играть в эти игры с самой собой, ты знаешь же, что он любит ее. так, как никогда не смог бы полюбить тебя. с тобой он этого сделать даже не пытался. последние несколько предложений я пропускаю мимо ушей, будучи не в силах выгнать из своей головы образ Шелли. она не была лучше меня или хуже, он просто ее любил. в сентябре, когда мы встречались, она словно была призраком, который все время был рядом с нами, которого он никак не мог от себя отпустить. иногда мне кажется, что он никогда не смог бы этого сделать. даже сейчас, когда он ничего не помнит, его по-прежнему к ней тянет. и я никак не могу понять, почему мне так больно осознавать, ведь это то, что я знала уже очень давно. наверное, наивно надеялась на то, что рано или поздно это пройдет. боль к ней у него пройдет. но правда в том, что теперь этого не произойдет, потому что он ничего, черт возьми, не помнит. ни потерянного ребенка, ни всех выходок Хенниг, ничего из того, что тревожило его последние месяцы, из-за чего он хотел забыть ее. да, сейчас он помнит, как злился на нее из-за того, что она вернулась к своему бывшему, но это не идет ни в какое сравнение с той болью, что ему пришлось испытать потом. я ревную, я действительно ревную. и кажется, схожу с ума, потому что это глупо. он никогда не был моим, никогда ничего мне не обещал и наоборот повторял — мне все это не нужно, я не подпущу тебя настолько близко, насколько тебе это нужно // тебе этого хочется. но это не меняет моих чувств к нему. это не любовь, вовсе нет. что-то такое, чему я не могу дать определения. что-то такое, что заставляет меня снова и снова возвращаться мыслями к нему, хоть я и понимаю, что не нужна ему.
            Погрузившись в собственные мысли, я не сразу поняла, что он задал вопрос. и я тут же вздрогнула, когда поняла, что это был за вопрос. он хочет знать, каким был. он хочет знать, каким я его узнала. хочет знать, что я могу рассказать о нем и об его жизни. имею ли я право сейчас рассказывать ему всю правду, не зная, как сильно это может повлиять на него? и другой вопрос — имею ли я право скрывать от него то, что мне известно? он никогда не простит мне лжи. только другого выхода у меня нет. я не стану рассказывать ему про Шелли. не стану спорить, причина кроется не только в том, что она сделала ему больно, и за это я ее никогда не смогу простить [даже несмотря на то, что не знаю ее], но и в том, что я не хочу, чтобы он мыслями постоянно возвращался к ней. ему это не нужно. и мне это не нужно. я хочу лучшего для него. и надеюсь, он никогда не узнает о том, что я солгала ему. а если и узнает, то примет_поймет, что я сделала это ради него самого. — ты был… мне странно об этом говорить, когда я вижу тебя сейчас. ты был другим. грубым, озлобленным на весь мир. ты причинял людям боль словами. — в этом я не хотела ему лгать. я хотела быть честной хоть в чем-то. я хотела, чтобы он знал, что может мне доверять. — но я уверена, что на то были причины. ты не мог быть таким просто так. вероятно, последний год сильно подкосил тебя, а потому ты срывался на тех, кто любил тебя и заботился о тебе. — голос дрогнул и я нервно сглотнула. ненавижу врать. особенно людям, которые мне не безразличны. — я бы хотела сказать тебе, по какой причине ты вел себя так, но я не знаю. ты не так много рассказывал мне о прошлом. доверял, но все же всегда держал на расстоянии. — это не звучало как упрек, но почему-то мне показалось, что он может это так воспринять. — ты хороший парень, Дилан. просто, наверное, стал об этом забывать. — инстинктивно положу свою ладонь на его руку, но тут же отдерну, словно ошпарившись. это все еще слишком странно. все это. и я веду себя странно. но я ничего не могу с этим поделать. — вам можно выходить на улицу? здесь очень душно. мне не хватает воздуха. — тебе не хватает воздуха, потому что ты только что обманула человека, который заслуживал правды. и вряд ли тебя что-то спасет от угрызений совести.