[audio]http://pleer.com/tracks/7974306VW8H[/audio]
baby, i wanna touch you, i wanna breathe into your will
see, i got to h u n t you, i got to bring you to my h e l l
baby, i wanna fuck you, i wanna f e e l you in my bones
boy, i'm gonna l o v e you, i'm gonna tear into your soul
   ты еще помнишь о том, что за стенами этого трейлера существует мир, в котором люди живут_влачат жалкое существование? они знакомятся, влюбляются, ссорятся, мирятся, занимаются сексом, женятся, рожают детей. они там, за этой самой дверью, открыв которую сегодня я обрекла себя на бесконечные попытки доказать тебе, что я в этой игре «кто кого» намного лучше, чем ты. и я правда лучше. потому что я не боюсь идти вперед. потому что я не оглядываюсь назад, зацикливаясь на прошлом. в конце концов, это всего лишь прошлое. даже то, что происходило тут несколькими часами ранее, это прошлое. мы начинали с банальной игры в карты и скучных_никому не интересных вопросов, а заканчиваем тем, что едва сдерживаемся от того, чтобы наброситься друг на друга. поверь, я бы разорвала рубашку на тебе в клочья, если бы ты не снял ее в процессе игры. ты действительно сомневаешься в том, что я могу быть первой? знаешь, ведь есть то, чего ты действительно не понимаешь. я такая единственная. таких как я попросту больше не встретится в твоей жизни. будут другие — блондинки, брюнетки, рыжие, с веснушками и без — но ни одна из них не будет похожа на меня. [float=left][/float] я бы искренне посоветовала тебе запомнить эту ночь, каждой клеточкой своего тела впитать все происходящее здесь [звуки, запахи, цвета, химические реакции — абсолютно все], ведь едва ли это повторится снова. мы наутро пообещаем себе быть умнее. мы наутро пообещаем себе больше не повторять, но мы все равно не позволим себе назвать это ошибкой. мы ведь с тобой не совершаем ошибок, так ведь? мы с тобой не следуем никаким правилам, мы с тобой живем так, как нам хочется, а значит все, что мы творим — это правильно, это единственно верно и правильно. так позволь себе п р а в и л ь н о сойти от меня с ума, остин. позволь себе правильно утонуть во мне. позволь себе сделать этой ночью все правильно // точно так, как мы того хотим; точно так, как я того хочу — та самая, которую не сможешь забыть, та самая, которая тебе не нужна вовсе, которую своей не назовешь, но которая твой мир сегодня заставит гореть, окрашивая небо багряными красками. сохрани наше небо багряное, оно только сегодня у нас с тобой на двоих.
   я выполняю все твои указания, потому что знаю — тебе это нравится. нравится подчинять, нравится управлять. как, впрочем, и мне. скажи, разве мы не больны с тобой, остин? разве не похожи мы на моральных самоубийц, которые выбирают полет, хоть и крыльев никогда не имели за спиной? признайся, ты никогда не хотел стать ангелом, тебя больше прельщала возможность души себе человеческие подчинять. я знаю это, потому что самая такая же. волосы цвета вороного крыла, глаза всегда подведены [я себе не изменяю], а душа все темней и темней день ото дня и об одном лишь мечтается — чтобы все дозволено, чтобы мир у моих ног, чтобы научиться-таки летать. давай со мной, том, давай сегодня ночью полетаем. поверь, тебе понравится. тебе понравится взлетать, и, будем надеяться, разбиваться нам сегодня и не придется. все ведь только от нас зависит.
   ложусь на спину и позволяю ему приступить к массажу. мы оба прекрасно понимали, что дело вовсе не в том, что он будет делать, а в том, как он это будет делать. его руки вырисовывают узоры на моей спине и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не подать виду, чтобы не дать ему осознать, какую огромную власть он сейчас надо мной имеет. внизу живота набухает желание, и я что есть силы прикусываю нижнюю губу, переключаясь с этого сумасшедшего желания на боль. металлический привкус крови во рту отрезвляет, но не надолго. я тут же забываю о боли в тот самый момент, когда он сокращает расстояние между нами до минимума, а его рука скользит прямо к эпицентру возбуждения. я шумно выдыхаю, понимая, что начинаю проигрывать. он управляет ситуаций, несмотря на то, что это было мое желание. еще секунда, и я едва ли не начну умолять его о том, чтобы он уже взял меня прямо здесь и сейчас. он резко отстраняется, оставляя меня наедине с обуревавшими меня чувствами и желаниями. твою мать, остин, ты не представляешь, на что подписываешься. я люблю игры, но я не люблю правила // если ты думаешь, что можешь их устанавливать, то ты глубоко ошибаешься. — черная, — отвечаю я, лишь бы сказать хоть что-нибудь, хотя мыслями я, кажется, совершенно не здесь. я определенно где-то в другом месте: там, где остин не обламывает меня в самый неподходящий момент, там, где мы возносимся на седьмое небо, а мне не приходится падать с импровизированных облаков. я не маленькая девочка, парень, со мной все будет иначе. думаешь, мы играем по твоим правилам? так ты еще никогда не ошибался. твое желание — твое поражение. но я же обещала, тебе понравится мне проигрывать.
   встаю с кровати, после чего резко дергаю остина за руку, заставляя встать. теперь это уже дело принципа, остин. теперь я сделаю все, чтобы ты запомнил эту ночь надолго. и плевать мне на последствия, плевать на то, что будет с нами завтра и как мы посмотрим друг друга в глаза. говорят, девушки после секса привязываются к мужчине, даже если этого не хотят. не боишься, том? обсудим это с тобой завтра утром, а пока что… — садись на стул. — приказываю я, а с моих губ не сходит улыбка. я просто не привыкла проигрывать. никогда и никому. и даже тебе я не уступлю. остин подчиняется, я поднимаю с пола майку, сброшенную мною в один из проигрышных конов, и резким движением отрываю от нее кусок ткани. подхожу к остину и, отведя его руки назад, связываю их. — смотрел пятьдесят оттенков серого? — спрошу я, после чего звонко рассмеюсь. то ли алкоголь играет со мной, то ли я взаправду бесконечно испорченная. как думаешь, у меня есть шансы исправиться? впрочем, тебе же это лишь на руку, тебе же это нравится. — не бойся, это просто вопрос. or maybe it isn't. — пожимаю плечами, возвращаюсь к майке и отрываю еще один кусок, чуть побольше. обхожу остина и надеваю импровизированную повязку ему на глаза. ты думал, ты хуже меня? не_твоя девочка играет по-крупному. наклонившись к его уху, прошепчу. — ты будешь доволен моими действиями, — после чего слегка оттяну мочку уха мужчины зубами. кажется, в этой игре я получаю больше удовольствия, чем должна бы. но это то, ради чего я живу. прохожу к полкам, на одной из которых стоит свечка [на случай отключения электроэнергии, но у меня есть идея получше], затем возвращаюсь к остину и сажусь ему на колени. — не боишься? — щелчок зажигалки, позволяя свече некоторое время гореть, после чего наклоняю ее так, чтобы воск начал капать на обнаженную кожу мужчины. говорят, это возбуждает. сейчас и проверим. одна капля — остин заметно напрягается, но не издает ни звука. вторая — стискивает зубы, но молчит. — ты знал, что я сумасшедшая, остин? — прошепчу я, после чего начну покрывать места ожогов поцелуями. дорожка от плеча до ключицы, затем спускаюсь ниже, чуть покусывая. готова поспорить, он понятия не имеет, чего еще от меня можно ждать. отставляю свечу в сторону, перемещаюсь к холодильнику и достаю немного льда и вновь возвращаюсь к тому. взяв один кусочек, начинаю медленно вести прямую линию от подбородка мужчины до низа живота, останавливаясь у самого края джинсов. спустя пару секунд «путешествий» по разгоряченному телу лед тает и следующий кусочек я уже беру в рот, начиная вырисовывать невидимые узоры на теле остина. мы оба сгораем от сумасшедшего желания обладать друг другом, но все еще держимся. потому что игра важнее. именно ради этой игры я игнорирую все попытки своего тела донести до мозга одну простую мысль: я его хочу прямо здесь и прямо сейчас. я и так это знаю, мне подсказывает это каждая клеточка моего тела. черт возьми, остин, знал бы ты, что я сейчас чувствую. впрочем, тщеславная и самолюбивая часть меня надеялась на то, что он испытывает то же самое.
   лед тает и я перехожу к следующей части своего представления. тянусь к столу, все еще не слезая с колен остина [хотя готова поспорить, мои постоянные перемещения, задевающие жизненно важный орган каждого мужчины, заставляют его возбуждаться еще сильнее], хватаю бутылку виски и, улыбнувшись хитро [жаль, он ничего не видит], подношу горлышко к губам мужчины. остин догадался, что необходимо сделать, а потому в следующее мгновение я буквально поила его виски. жидкость стекала по подбородку тома, об осторожности [как и обо всем остальном] мы не заботились. на время отстранив бутылку от губ остина, я впилась в них поцелуем, в котором отражалось все то, что я на данный момент чувствую. сумасшедшее желание, страсть, от которой сносило крышу. я больше не могла ждать ни секунды, и остин определенно был того же мнения — я чувствовала это сквозь ткань джинс. разрываю поцелуй, чтобы набрать немного воздуха в легкие. делаю глоток прямо из горлышка, виски стекает по губам, шее, ключице. остин, видимо поняв, что происходит, припал своими губами к моей коже, покрывая ее поцелуями, слизывая остатки алкоголя. черт возьми, я больше не могу, я сейчас по-настоящему сойду с ума. отставив бутылку, пальцами зарываюсь в волосы остина. грубо, жестко. нами владеет страсть, нами владеет желание. мы словно животные, которые не могут контролировать себя, готовые сорваться в любую минуту и разорвать друг друга в клочья. и если остин сейчас этого не сделает со мной, я его убью. встаю с его колен и подхожу со спины. — только не говори, что не хочешь снять эти чертовы джинсы прямо сейчас, — снова шепот, в котором мне не скрыть овладевшего мной возбуждения. все мое тело горит, оно хочет лишь одного, и я буквально готова кричать об этом. — если что, я буду в ванной, — не заставляй меня ждать, том остин, поверь, это не тот огонь, с которым ты хочешь играть / в схватке с которым ты можешь выиграть. стягиваю повязку с глаз мужчины и высвобождаю руки, после чего в несколько шагов преодолеваю расстояние до ванной комнаты. закрываю за собой дверь и включаю воду, надеясь на то, что она хоть немного остудит пыл. только этого не происходит, я снова и снова мыслями возвращаюсь туда, где сейчас находится остин. если он не откроет дверь этой чертовой комнаты, если не сделает то, чего мы оба желаем_жаждем [я зашла так далеко не для того, чтобы сдаться_проиграть], то последствия для нас обоих будут не такими радужными. но почему-то я не сомневалась: он придет. он хочет этого не меньше, чем я. его тело говорило об этом. что будет дальше? маски и так сорваны, терять нам больше нечего. show must go on.

[audio]http://pleer.com/tracks/13444905T4mv[/audio]
oh, all of these minutes passing, sick of feeling used
if you wanna break these walls down, you're gonna get bruised
now my neck is open wide, begging for a fist around it
already choking on my pride, so there's no use crying about it
i'm headed straight for the castle // they wanna make me their queen
   милый мальчик, ты думаешь, я не знаю, что ты пытаешься сделать? их было столько, что тебе и представить трудно; тех, которые пытались заманить в свои сети точно так же, как это делаешь сейчас ты. тактики всегда разные, но цель всегда одна — затащить в постель очередную красотку, а наутро, пообещав перезвонить, исчезнуть из ее жизни_раствориться в предрассветном тумане. я знаю таких как ты, я выучила их наизусть. порой я даже предугадываю их последующие реплики. они думают, что могут заполучить любую, и чаще всего судьба снова и снова подкидывает им беспроигрышные варианты // девочки любят галантных кавалеров, девочки мечтают о принцах, начитавшись в детстве любовных романах, на страницах которых [я-то знаю] ни слова правды. готова поспорить, ты ждал чего-то подобного от этой встречи. красивая девочка, настойчивый мальчик и все заканчивается там, где обретают финал большинство подобных историй — приглушенный свет, остывшие с предыдущей ночи [в объятиях другой] простыни, которые она будет сжимать своими длинными пальчиками, не подавляя стонов, и ты срываешь с ее губ очередной поцелуй, подслащенный твоим именем на ее губах. она будет выкрикивать его в пустоту, потому что знает_чувствует — тебе это нравится, тебя это возбуждает. она будет надеяться, что эта ночь значит гораздо больше, даже не представляя, как сильно ошибается. эта ночь не просто будет значить мало, она не будет значить для тебя абсолютно ничего. потому что таких как она миллионы. и проснувшись утром в ее объятиях, ты уже будешь готов выйти на охоту за следующей жертвой, имени которой ты даже не попытаешься запомнить. не забудешь пообещать позвонить и, лишь когда за тобой закроется дверь, она поймет, что номер телефона ты у нее так и не попросил. зато подарил ей одну из лучших ночей в ее жизни // по крайней мере, ты в этом не сомневаешься, так ведь? ты уверен в том, что делаешь им одолжение, что с тобой они, забывая обо всем на свете, распадаются на миллионы частиц, которые фейерверком озаряют небо // то самое небо, которое ты им никогда не подаришь. и в ответ на вопрос «почему так» ты промолчишь, ведь в том, что скрываешь ты, редко признаются. но правда в том, что мне и не нужно ничего говорить, я знаю наверняка — такие как ты попросту не умеют любить. и в этом их личная победа [никаких привязанностей, никаких чувств, никаких бессонных ночей и мыслей о том, как по ней одной хочется сходить с ума], и в этом их страшное проклятье. мне хватило нескольких секунд в твоем обществе, хватило твоей обходительности и галантности [всегда срабатывает, мне ли не знать, я сама когда-то, словно бабочка, попадала в эти сети], хватило этого поцелуя на моей ладони, чтобы понять — ты никогда не сойдешь с ума от любви. и поверь мне, ты еще поймешь, насколько это страшно, не уметь любить. в конце концов, я каждый день испытываю это на себе. только я любить разучилась [болью предательства и разочарованиями воспитанная // свободой окрыленная], а ты никогда и не умел. так что, мальчик, ты действительно хочешь, чтобы мы играли по твоим правилам? попытайся заманить в свои сети девочку, которая уже знает о тебе все [одного взгляда ей было достаточно], которая по твоим же принципам сама живет, влюбляя и играя, разбивая сердца и звонко смеясь. гордая, своенравная, свободолюбивая. знаешь, незнакомец таинственный [не друг и не враг мне], со мной ведь все в точности как в строчках известных — они ищут во мне счастье, а находят скорейшую погибель. что бы ты во мне ни искал [впрочем, ни отрицай, мы оба знаем, чего ты хочешь_ждешь от этого знакомства], ты найдешь лишь темноту в душе и холодное сердце, которое ни одни руки так и не сумели надолго согреть.
   несмотря на то, что загадку, сокрытую в этом мужчине, я разгадала практически моментально, завершать эту игру я не собиралась. он думает, что мы играем по его правилам, значит пускай так и будет. если я пожелаю, он не успеет заметить, как расстановка сил изменится и балом буду править я. он явно выбрал не ту девочку, которую искал; не ту, с которой будет просто. но разве просто это лучше? я улыбаюсь ему самой очаровательной улыбкой, а в голове мелькает мысль — надеюсь, ты не ищешь легких путей, арманд. не заставляй меня в тебе разочаровываться. каким бы предсказуемым и «одним из» тех самых принцев из девичьих грез он ни был, что-то в нем заставляло меня снова и снова попытаться заглянуть в его глаза. говорят, глаза не умеют лгать. умеют, еще как. особенно мои. но вот умеют ли прятать самые потаенные уголки души глаза мужчины, что стоит сейчас напротив меня и так обворожительно улыбается? // клянусь, будь я наивнее и глупее, я бы поддалась его чарам, меня бы закружил водоворот эмоций. арманд определенно принадлежал к числу тех мужчин, что умели влюблять в себя за одно мгновенье. если бы только я умела влюбляться, если бы только… [float=left][/float] — николина. меня зовут николина. впрочем, так меня никто не называл уже очень долгое время. я привыкла к более простому варианту — нина. — постепенно мне становилось в его обществе все интереснее. меня мучил вопрос: знает ли он, что я раскусила его игру и следую тем же правилам? или искренне полагает, что я лишь одна из тех наивных дурочек, что готовы прыгнуть в его постель, стоит ему только поманить их? внешность часто бывает обманчива, а потому я не удивлялась, когда многие видели во мне лишь куклу и игрушку_марионетку, за спиной которой обязательно найдется место для кукловода. зато их удивлению не было границ, когда они понимали — все это время кукловодом была я, находя для себя все новые и новые способы развлечений. моя главная проблема заключалась в том, что порой я не могла отделаться от мысли — мне скучно. потому я пускалась во все тяжкие, продолжая искать что-то [или кого-то], кто мог бы меня избавить от этого удушающего чувства. впрочем, сейчас мне определенно было весело. два серьезных противника, игра, исход которой действительно непредсказуем. да, пожалуй, я все же не зря пришла на этот бал-маскарад. — как вы смотрите на то, чтобы немного прогуляться? хозяева дома такие важные шишки, мой спутник сегодня ужасно нервничал по поводу предстоящей встречи с ним, а видя все это, — обвожу рукой интерьер, — могу сказать лишь то, что у них совершенно нет вкуса. — я всегда говорила то, что думала, и, наверное, окажись передо мной хозяин вечера, я бы сказала ему это прямо в лицо. в мире существовали лишь несколько правил, которым я следовала, да и их периодически я могла позволить себе нарушить. — и да, лучше перейти на ты, — после этих слов я вновь улыбнулась, а затем направилась в противоположную сторону от мужчины, предоставляя ему возможность последовать за мной. [float=right][/float] и я знала — он это сделает. потому что я умела притягивать внимание, потому что я, подобно ему, умела в себя влюблять. он, конечно, этим чарам не поддавался, но думаю не стал бы отрицать — я зацепила его достаточно для того, чтобы последовать за мной и попытаться меня разгадать / узнать поближе. — ты же не боишься? — остановившись на полпути и повернувшись, произнесу я, после чего звонко рассмеюсь. беззаботная, чувственная, игривая. живая. настоящая. я же говорила, внешность обманчива. так и не скажешь, что у меня пусто внутри. — come on. it's gonna be fun. — я даже не пытаюсь скрыть того факта, что флиртую с ним. в конце концов, я свободная девушка, мне это можно. да и он ничуть не уступает. мгновенье, и я скрываюсь в одной из комнат, которая служит переходной между еще несколькими комнатами. я все больше и больше убеждалась в том, что вкуса у хозяев нет. зато он есть у меня, именно поэтому я, словно огонек мотылька, маню за собой арманда. давай, мальчик, я же знаю, ты тоже хочешь немного безумств, тебе как и мне не хватает новых интересных ощущений. мы похожи, знаешь. больше, чем можно себе представить. так докажи мне, что я в тебе не ошибаюсь.

[AVA]http://funkyimg.com/i/VuDT.png[/AVA][SGN] [/SGN][NIC]Alisa Dozenko[/NIC]
я не могу позволить эту роскошь — забыть о том, что весь мир был наш
слезы из глаз, слезы из-за нас, просто вижу тебя, но это лишь мираж
один корабль, но разные гавани // и мне неважно, что бы ты ни говорил
ведь я только с тобой могла парить // я буду рядом — но только внутри
• • • • • • • • • • • • • • •
знаешь, я тебя ненавижу. ты уничтожил все хорошее, что было во мне. посмотри на меня, Пануфник, я живая, знаешь, мне тоже бывает больно. но разве ты думал об этом, когда ту девчонку трахал? я разучилась верить в любовь, я разучилась верить в людей. как хорошо, что в жизни мне это не пригодится, ведь побеждать лучше всего получается у того, кто не верит ни в кого, кроме самого себя. я научилась жить заново, я нарисовала свою жизнь на белоснежном листке бумаги. все по новой, все так, как в первый раз. постоянные тренировки позволяли отвлечься // я выжимала из себя все, что только могла, приходила домой и еле находила в себе силы, чтобы позаниматься с Анфисой, а затем замертво падала в кровать. больше, чем тебя, я ненавидела только себя. слабую, беззащитную, попавшую в твои сети, с таким трудом сумевшую выпутаться. я больше не в твоей власти, Антон. я больше не та девочка, которая готова была бежать за тобой на край света, готовы была за тобой в ад по горящим углям пойти. я больше не жду твоих сообщений, то и дело проверяя мобильный телефон, боясь пропустить твой звонок [твой голос ведь лучшее, что я слышала каждый день]; я больше не верю твоим красивым словам о любви, каждое из которых не стоит ни гроша; я больше тобою не живу_не дышу. ты был болезнью, симптомов которой я сразу и не заметила. потом было слишком поздно. потом я попросту не хотела избавляться от этой зависимости. ты представлял собой целый мир, и я в тебе готова была утонуть. нырнуть с головой в омут и никогда более не видеть света белого. все это со мной делал ты. неужели тебе не стыдно? неужели ты спокойно спишь по ночам, зная, что причинил кому-то такую поистине невыносимую боль? я тобою переболела, знаешь. излечилась, хоть и на лечение пришлось потратить не один и не два месяца. перестала просыпаться и засыпать с мыслями о тебе, перестала ждать того, что однажды ты вернешься в мой город, постучишься в дверь моей квартиры, упадешь на колени и будешь умолять меня позволить тебе вернуться. первое время я действительно этого ждала. знаешь, Антон, самое страшное то, что я готова была тебя простить. если бы ты только тогда вернулся, если бы только захотел все начать сначала. я бы сумела, я бы все простила. потому что любила так, как любить невозможно. потому что эти чувства разрывали меня на части, и я ничего не могла с этим поделать. мне хотелось дарить тебе всю себя, а ты отбрасывал меня в сторону как игрушку, как старую собачонку, не представлявшую для тебя ни единой ценности. мне хотелось прожить с тобой всю жизнь, мне хотелось подарить тебе сына, а ты об этом, вероятно, даже не задумывался. ты жил так, как хотел; жил так, как умел — легко, играючи. точно так же ты нашу любовь разрушил. легко и играючи. я молилась всем существующим богам, чтобы забыть тебя было так же легко, но меня никто не услышал. забывать тебя было больно. никто не знает, сколько раз я брала в руки телефон и дрожащими пальцами набирала одно лишь слово: вернись. удаляла твой номер, но это не спасало, потому что я помнила его наизусть. те сообщения я так никогда и не отправила. стирала и писала вновь, топя разочарование и обиду в бокале красного сухого. ты же еще помнишь название моего любимого вина? я помню все, связанное с тобой. помню ту песню, что стояла у тебя на звонке; помню, как, разозлившись на меня в очередной раз, ты бросал столь ненавистное мне «я понял» и мне хотелось ударить тебя чем-нибудь тяжелым, потому что никогда ты ничего не понимал; помню тот романтический вечер на крыше, когда я пообещала тебе, что всегда буду рядом и никогда не уйду [солгала, милый мальчик, знаю] — я помню, черт возьми, все. и от этого еще больнее. память — самое сильное оружие человека против самого себя. я бы хотела тебя не помнить, знаешь. очень бы хотела. но вот ты стоишь передо мной, мальчик с короной, злишься, пытаешься вывести меня на эмоции, даже не представляя себе, какой огонь полыхает у меня в груди. ты хочешь эмоций? ты хочешь, чтобы я рассказала тебе в танце о том, что чувствую? тогда смотри. смотри на девочку, которая никогда уже не сможет стать прежней. смотри на ту беспринципную стерву, которой я стала из-за тебя. смотри и не смей говорить, что я тебя не предупреждала. между нами еще не все мосты сожжены [как бы мы ни старались себя в обратном убедить], пламя еще не погасло, а потому оно вполне способно спалить нас обоих дотла. но, видимо, это то, чего мы оба заслуживаем. мальчик, который любил недостаточно сильно, и девочка, которая любила слишком сильно. we're so wasted, aren't we?
ты включаешь музыку, подбегаешь ко мне и хватаешь меня за капюшон, задевая волосы. я вскрикиваю от боли и еле сдерживаюсь от желания отвесить тебе пощечину. я знаю, что так нужно. потому что мы должны станцевать этот чертов танец, мы должны сделать все для того, чтобы победить. знаешь, Антон, это ведь единственное, что у меня осталось. Анфиска и бешеная страсть к танцам. все остальное ты забрал с собой, когда уходил. все остальное ты отравил ядом измены_предательства. наверное, правда в том, что я никогда не смогу тебя простить. и именно это поможет мне сейчас. все эмоции, что копились во мне месяцами, я позволила себе выплеснуть в этом танце. каждое движение, каждая поддержка — все буквально кричало о том, как больно мне было и как сильно я ненавидела. пожалуй, ничего иного мне не оставалось. я чувствовала, что начинаю задыхаться, но не собиралась останавливаться. ты чувствуешь, Антон? чувствуешь, как мне больно? готова поспорить, ты не ожидал ничего подобного. я спустила демонов с цепи, я позволила им взять над моим телом контроль, и теперь та боль, что жила во мне, фейерверком вырвалась из моей груди. вероятно, мне не стоило этого делать, ведь я обещала себе быть сильной, обещала не демонстрировать своих истинных чувств. я могла бы надеяться, что ты не заметил этого, ведь был слишком увлечен тем, что происходило с тобой самим, но мы оба знаем правду — по-настоящему крутые танцовщики чувствуют своего партнера не на сто, а на двести процентов. я знаю, что ты чувствуешь. я чувствую, как сильно ты меня ненавидишь. грубые движение, ломаные линии, резкость и острота — все это говорит о том, что и ты меня не простил. впрочем, знаешь, мне твое прощение не нужно вовсе. это ты все испортил. ты лишь виноват в том, что мы больше не вместе. ты виноват в том, что я — больше не та Алиса, которую ты знал и любил. pardon, искусно в любовь с которой играл.
музыка заканчивается, и я начинаю жадно хватать ртом воздух. ближе к финалу танца, когда накал страстей поднялся на невообразимую высоту, я вовсе забыла о том, как дышать. — да плевать я хотела на то, что тебя бесит, а что нет, Пануфник. тебе придется работать с тем, что есть. не нравится — тебя здесь никто не держит. — после этих слов я взяла свои вещи и направилась к выходу из зала. мы выдали сегодня достаточно и теперь единственное, что я хочу сделать, это принять душ и смыть с себя остатки той ненависти к Антону, которой я позволила выплеснуться наружу. мне все еще больно, знаешь. хотя нихера ты не знаешь. потому что способен думать об одном лишь себе. мальчик с короной, самовлюбленный и циничный. кем ты стал? я ведь любила тебя не таким. или, может, ты просто всегда умело притворялся. — передай Карпенко, что я позвоню ему и все объясню. у нас еще есть время, чтобы подготовить танец, но сегодня я с тобой в одной комнате оставаться больше не намерена. можешь в подобном тоне разговаривать со своими швабрами, но только не со мной. — после этих слов я покидаю зал, громко хлопнув дверью. истеричка каких поискать. но лучше так, чем пережить еще хотя бы минуту в его обществе. обо мне и так много говорят. взбалмошная, истеричная, стервозная, настоящая сука. пускай говорят. знаешь, раньше мне ведь все это было не нужно. мне достаточно было того, что ты рядом, а разговоры чужие меня не заботили. нет, все-таки не тот я задавала вопрос. не кем ты стал, а кем стала я?

нет никакой любви, лишь только привычка быть рядом
мы можем быть вместе, но пойми — нам это не надо
ты видишь, что это уже не любовь
мы просто привыкли с тобою быть рядом
останься со мною на пару минут
я кричу — уходи, только слез не надо
            Каждый раз, когда за тобой в очередной раз захлопывалась дверь, мне хотелось выть на луну / на стенку лезть от охватывавшего меня отчаяния. моё тело била дрожь, а я лишь мысленно продолжала проклинать тебя и умолять саму себя тебя отпустить, перестать так цепляться за то хорошее, что у нас было. этого хорошего было много. я никогда не забуду, как искренне улыбалась, читая каждое твое сообщение, и точно знала, что скоро увижу знакомые строки: «а сейчас ты улыбаешься» — ты ведь всегда знал, когда я улыбаюсь. ты чувствовал это на каком-то глубинном уровне. тебе хватило нескольких недель, чтобы выучить все мои привычки наизусть [меня всю], чтобы точно знать, как остановить цунами с красивым датским именем «жозефин скривер» и заставить меня успокоиться в считанные минуты. ты называл меня истеричкой, а я, продолжая хмуриться, все же улыбалась в ответ на эти слова. потому что я была твоей истеричкой и ничего другого мне было не нужно. ты помнишь все это, Монс? помнишь то хорошее, что было у нас и что мы своими собственными руками начали разрушать, превращая замок из дождя в обыкновенные руины? под ногами у нас обломки разбитых вдребезги мечтаний_надежд, а я даже не могу найти в себе силы попросить у тебя прощения за то, что сделала. я не уничтожила нас, вовсе нет, мы на протяжении последних нескольких месяцев целенаправленно [медленно_мучительно] убивали чувства друг в друге. снова громкий скандал, снова хлопнешь дверью, снова уйдешь в ночь, оставляя меня наедине со своими мыслями и желанием выбросить все твои вещи из окна на холодный асфальт. знаешь, порой я тебя ненавидела, но каждый раз, когда ты уходил, я готова была лезть на стенку от осознания простой истины — я без тебя не хочу. поверь, я могу прожить без тебя, справиться [излечиться_найти антидот], но правда в том, что я без тебя не хочу. и это самое страшное. несмотря на всю ту боль, что ты причиняешь мне [слова, жесты, взгляды, поступки // давай, убивай меня своим ледяным равнодушием, Зелмерлёв, тебе ведь это так идет], я не хочу уходить от тебя. понимаю, что это правильно, что спасение в этом кроется для нас обоих, но по-прежнему остаюсь дикой кошкой, позволившей тебе меня к себе привязать. ты влюбил меня в себя, ты заставил меня верить в то, что мы — «именно те, именно то» и нас за поворотом обязательно ждет свой персональный happy end [нужно только немного подождать, нужно лишь продолжать верить], и этого я никогда не смогу тебе простить. ты меня сломал и мне понадобится немало времени, чтобы заново себя по частям собрать. знаешь, Монс, я больше не хочу продолжать верить. не в тебя, нет, в тебя я всегда буду верить, мальчик мой с глазами—омутами карими, ни секунды не сомневаясь в том, что ты добьешься небывалых высот, что о тебе заговорят по всему миру. я просто больше не верю в нас. наверное, я никогда в нас достаточно сильно и не верила. ведь иначе бы боролась. ведь иначе бы не упустила свой шанс на счастье, ведь иначе заставила бы тебя поверить в то, что я — та самая. скажи, Зелмерлёв, чего тебе не хватило в девочке, которая ради тебя отказалась от самой себя? чего тебе не хватило в девочке, которая искренне_отчаянно хотела тебя полюбить?
            Ловлю себя на мысли, что в этом и кроется весь смысл. я так и не смогла тебя полюбить. или же полюбила, но доказать_показать тебе этого так и не смогла. я до сих пор не могу простить тебе того, что ты ко мне остыл. знаю, так бывает, это жизнь, чувства угасают порой столь же мгновенно, сколь и вспыхивают в сердцах людей, но гордость не позволяет мне смириться с мыслью о том, что мне одной ты предпочел десятки пустоголовых девиц без души, мечтавших оказаться в твоих объятиях, чтобы потом рассказывать об этом своим подружкам. я никогда не хотела от тебя того, чего хотели они. мне не нужны были твои деньги, я не грелась в лучах твоей славы, я просто жила для тебя. и мне казалось, что это правильно. быть для тебя особенной_важной. ты говорил о том, как я нужна, но верил ли в это сам, когда с губ твоих срывались подобные слова? скажи, было ли хоть одно слово правды в том, что ты говорил мне? я стою сейчас перед тобой, ты кричишь, обвиняешь меня в том, что я ушла, не сказав ни слова, а я могу лишь продолжать терзать себя банальными [до боли, до искусанных в кровь губ] вопросами — чем они лучше меня? чего не могла дать тебе я, что могли дать они? сводила с ума ревностью, позволяла тонуть в океане нежности и заботы, и в этом была моя ошибка. мне всего двадцать лет. я порой слишком наивна и глупа. а еще я совсем не умею любить. но я больше не хочу, чтобы ты меня учил. я больше не хочу быть в твоей жизни. please, just let me go.
            Он злится, его кулаки то сжимаются, то разжимаются, дыхание сбилось. неужели он и правда обивал пороги в попытках найти меня? но ради чего? чтобы вернуть или чтобы совесть свою успокоить, мол, старался найти_удержать, но не сложилось, конец кино и от огня не виден уголек? — успокойся, Зелмерлёв, — обреченно выдыхаю я, понимая, что для него это окажется задачей непосильной. я сама еле сдерживаюсь, чтобы не разозлиться. я не хочу ругаться, не хочу снова и снова всю душу из себя вынимать, позволяя ей испаряться_в воздухе растворяться. у меня и так ничего не осталось. ни гордости [столько раз унижалась, чтобы вернуть тебя_нас, что уже и не вспомню даже], ни желания начать все сначала, ни сил продолжать принимать участие в этой пьесе. мы ведь знаем, каков будет финал, ни к чему тратить последние остатки сил, когда все предрешено. впрочем, нет, у меня осталось лишь одно. мне хватило одного лишь взгляда в его глаза, чтобы понять это. во мне все еще тлел огонек того чувства, которое я боялась называть любовью. я буду скучать по нему, я буду сходить без него с ума. и я точно знаю, потому что он сейчас стоит напротив меня [протяни руку, почувствуй биение сердца пылающего], а я уже скучаю. скучаю по его улыбке; по запаху кофе, который он готовил для меня по выходным и приносил в постель; скучаю по невозможности обнять его, прижаться как можно сильнее и не отпускать. у меня к нему сумасшедшая тяга. у меня к нему боль, которую не выразить словами. у меня к нему чувство вины, которое едва ли когда-нибудь меня отпустит. у меня к нему всё и одновременно с тем ничего. у меня к нему целая жизнь, а другой я попросту не знаю. — что тебе объяснить? что я ушла? пустые полки в шкафу и в ванной тебе ни о чем не сказали? ты же не идиот, Монс, ты все и так понимаешь, — меня злило то, что он упорно продолжает отрицать свои многочисленные измены. вся квартира пропахла духами. не_моими духами. теми самыми, которые он приносил на себе, попутно стирая чужую губную помаду с воротника рубашки. — что мне оставалось делать? я устала, слышишь, устала! ты уходишь в ночь, а я должна ждать тебя, надеясь на то, что ты, черт возьми, додумаешься мне позвонить, — я уже давно перестала обрывать твой телефон, когда ты уходил. я смирилась с тем, что тебе плевать. неужели так было всегда, а я просто не замечала? — ты приходишь под утро, от тебя несет женскими духами, а в кармане джинс лежит очередной номер какой-нибудь шлюхи. god, почему ты хотя бы сейчас не можешь признаться в том, что изменял мне? неужели я не заслуживаю правды хотя бы сейчас? — чувствую, как глаза начинает щипать, и мгновенно отвожу взгляд. я не хотела бы, чтобы ты видел меня такой. я представала перед тобой слабой сотни раз. я больше не хочу такой быть. ни из-за тебя, ни из-за кого бы то ни было. помнишь, было время, когда ты вытирал мои слезы и обещал, что все будет хорошо, потому что мы рядом и мы со всем справимся? ложь давно стала твоим вторым именем. хорошо не будет. и мы больше не рядом, даже несмотря на то, что стоим друг от друга на расстоянии вытянутой руки. мне так хочется к тебе прикоснуться, почувствовать тепло твоего тела, вновь утонуть в омуте твоих карих глаз. но нельзя, я приказываю себе мысленно не запутываться все сильнее в твоих сетях. я ведь переболеть тобой должна. так помоги же мне, Монс, добей меня новыми словами, добей меня правдой, которую я так жажду услышать. — между нами все кончено, Монс. нас больше нет. do you hear me? there's nothing between us. — все еще не могу заставить себя посмотреть на тебя. произносить подобные слова было больно. как по сердцу ножом. возьми в свои ладони лезвие, Монс, только, прошу, сделай все быстро. я потом когда-нибудь тебя обязательно прощу, а сейчас спаси нас обоих. спаси нас друг от друга.

[audio]http://pleer.com/tracks/8725014SMBe[/audio]
through his lips and through his tongue
he lies to me, he lies to me
i’m not blind no i can see
that he lies to me, he lies to me
dark and moody lover
love me like no other
   мы чертовски одиноки. мы настолько одиноки, что нас это даже не страшит больше. мы привыкли к тому, какой стала наша жизнь — череда ничего не значащих событий, среди которых лишь одно или два заставят наши сердца биться быстрее // люди, не способные оставить свой след в душе [дело не в них, дело в нас — у нас ведь нет души], не способные заставить нас запомнить имена_лица // деньги, машины, картины, витрины, красное вино на завтрак, обед и ужин. разве мы способны на что-то иное? мы не испытываем искренних чувств [улыбаемся притворно, грусти предаемся, потому что решаем, что сегодня так надо], мы не любим и не ждем того, что завтра мы проснемся и все будет по-другому. мы знаем точно, что не будет. и наверное, мы можем назвать себя счастливыми людьми, ведь мы точно знаем, что будет потом. мы не верим, не надеемся и не ждем. мы каждый день разочаровываемся в людях, окружающих нас, боясь признаться самим себе в том, что единственные, в ком мы по-настоящему разочарованы, это мы сами. скажешь, что это не так, арманд? ты можешь притворяться кем угодно, можешь расставлять ловушки, не переставая при этом загадочно улыбаться, но в одном меня точно не обмануть — ты такой же, как и я. ты упиваешься любовью к самому себе, собственным эгоизмом, искренне наслаждаясь тем, что весь мир крутится вокруг тебя одного, но правда в том, что ты лишь заставил себя думать, что это нормально. в самообмане такие как мы с тобой невероятно хороши. по крайней мере, я не сомневаюсь в том, что мне нет равных. я убедила себя в том, что я особенная // таких как я на этом свете больше нет. и знаешь, что самое прекрасное? я могу заставить поверить в это любого человека. я убедила себя в том, что мне не нужна любовь, не нужны привязанности, не нужно все то, о чем кричат на каждом углу все прочие, и подобный самообман оказался невероятно сладок. разве это не то, что нам всем нужно? быть свободными, ни о чем не жалеть, не проклинать судьбу и не винить себя за то, чего не сделали, хотя могли. лишь от меня зависело, какой будет моя жизнь дальше. я сотни раз слышала: брось его_ее, поступи так, а не иначе, ты должна / не должна. и с каждым разом я все больше убеждалась в том, что я ничего никому не должна. только себе одной. именно поэтому я так чертовски одинока. именно поэтому я порой ловлю себя на мысли, что мне невыносимо скучно. у меня было все, о чем я могла только мечтать, и при этом не было ничего. один вопрос лишь то и дело напрашивался / терзал мое сознание — могу ли я считать себя счастливой?
   сейчас я выглядела по-настоящему счастливой. потому что я так хотела. потому что я никому никогда не позволяла видеть свои переживания, свою боль. из всех правил есть исключения, но я не сомневалась в том, что арманд не станет одним из них. он был не из тех, перед кем можно раскрыть двери в свое сердце; не из тех, кому можно доверить самые сокровенные секреты; не из тех, кто мог бы узнать, что у нины добрев на самом деле есть душа и порой она очень сильно болит. именно поэтому я продолжала улыбаться и флиртовать. я не пыталась показаться кем-то другим. я была собой. той ниной, которую все знали. той ниной, которую кто-то ненавидел, а кто-то любил [никого я не оставляла тотально равнодушным]. той ниной, которой я всегда хотела быть для самой себя. другой добрев никто практически и не знал. порой о ней забывала даже я сама, и это были самые счастливые мгновения моей жизни. потому что я не знала боли, я не знала обид и разочарований. та, другая нина знала об этом все. она прошла этот путь вместе со мной, после чего я пообещала себе, что буду счастливой, во что бы то ни стало. мне больше не будет больно. и у меня получилось. мне никогда не бывает больно, мне никогда не бывает страшно. когда арманд заговаривает о том, что мне стоит его бояться, я лишь улыбаюсь. девочка, и как у тебя скулы не болят, все время улыбаться и казаться такой светлой, теплой и искренней? ты же пустая внутри, ты же ненастоящая, ты же кукла. почему-то эти слова, которые я не раз говорила самой себе, вспыли в сознании в тот момент, когда мужчина, став в один миг серьезным, навис надо мной, а его голос обволакивал меня словно туман. его улыбка была чертовски обаятельной, но я не могла отрицать того факта, что серьезным ему быть шло гораздо больше. он становился опаснее, он становился сексуальнее. заставив внутренний голос заткнуться, я задержала дыхание и позволила себе наслаждаться тем, как близко он сейчас находится ко мне. невероятно близко. или, может, мне просто так кажется? он отходит от меня на несколько шагов, и я выпускаю воздух из легких, не пытаясь даже для самой себя отрицать то сексуальное напряжение, повисшее в комнате. трудно было этого не заметить. впрочем, именно этого ведь я и добивалась. плохая девочка, не спорю. you can judge me, i don't care. — я не видела никого из хозяев. и да, ты прав, мне нравится такой вкус. слишком старомодно. я из тех, кто любит перемены и движется в ногу со временем. все это, как по мне, совершеннейшая безвкусица. — дерзкая, своенравная, несмотря на искреннюю добрую улыбку кажущаяся чужой // каждый, кто видит меня, знает — едва ли у него есть шансы стать для меня кем-то близким_родным. арманд должен быть благодарен судьбе за то, что она позволила ему встретить сегодня именно меня. если бы не я, что бы он получил? скучный вечер, бокал с чем-нибудь крепким в руке и разговоры, которые заставляют мечтать о том, чтобы оказаться на другом конце света, лишь бы не произносить больше этих банальных клишированных фраз. осушаю стакан в один глоток, после чего наполняю его вновь. не свожу с мужчины взгляда своих глаз цвета крепкого кофе. ты любишь кофе? поверь, ты полюбишь меня. хотя бы этой ночью. всего один вечер, большего и не нужно. большее страшит нас обоих. большее для нас обоих — табу. подхожу к арманду, расстояние между нами становится все меньше. шаг, еще один и вот я уже оказываюсь рядом с креслом. в моих руках стакан, я делаю очередной глоток, а затем склоняюсь к уху мужчины [почувствуй дыхание мое, кожу обжигающее] и говорю. — и кстати. я ничего никогда не боюсь, — улыбка касается моих губ, когда я представляю, что почувствовала бы, если бы его руки сейчас коснулись моей талии. нельзя, нина, нельзя. будь терпеливее. — так что, возможно, это тебе стоит меня бояться. — банальное кокетство переходит в попытку соблазнить, а затем я снова переключаюсь на легкий флирт. для меня, знаешь, все так — легко и просто. я не хочу, чтобы было сложно. я не хочу, чтобы нужно было переживать и страдать. я хочу здесь и сейчас, все остальное меня не волнует. отстраняюсь и отхожу к столику, наливая себе еще немного бренди. делаю глоток, вновь возвращаю свой взгляд к мужчине, сидящему в кресле. — хочу посмотреть другие комнаты. — произношу я, ясно давая понять, что со мной спорить бесполезно. я все равно сделаю так, как мне того хочется. последний глоток, чтобы не оставить ничего на дне, после чего направляюсь к выходу из комнаты. следующая, еще одна. взгляд цепляется за комнату, которая еще явно далека от совершенства, в ней вовсю идет ремонт, а самой главной ее достопримечательностью является большое окно, вид из которого, готова поспорить, способен заставить задержать дыхание любого, даже самого искушенного зрителя. арманд следует за мной, и мне это нравится. он не пытается остановить меня, ему нравится наблюдать за тем, как по-хозяйски я перемещаюсь из одной комнаты в другую; он ждет того, куда мое любопытство сможет меня завести. он проходит вслед за мной в комнату с большим окном, и я закрываю за нами дверь. слышу характерный щелчок, но не придаю этому особого внимания. [float=left][/float] — а ты, арманд? ты встречался с владельцами этого дома? — спрашиваю я, наконец обращая свое внимание на нового знакомого. поверь, меня гораздо больше интересуешь ты, чем эти комнаты, но, черт возьми, не могу же я тебе этого показать. впрочем, для нас обоих и так все давно понятно без слов. расстояние между нами чрезвычайно мало // в какой-то момент мне показалось, что я слышу, как бьется его сердце. если он наклонится, он сможет меня поцеловать. захочет ли? от меня еще никто не отказывался, но в сегодняшней игре все несколько иначе, чем обычно. наверное, поэтому она меня так и завораживает. наверное, поэтому меня так завораживает он. легкая улыбка на моих губах, мысли слегка путаются, но дыхание ровное. я знаю, чего я хочу, но я переживу, если этого не заполучу. мне просто необходимо раскрасить этот вечер яркими красками. помоги мне, арманд, я же знаю, что ты в этом желании ничем не отличаешься от меня.

« кому-то фольга и бутылка, кому-то нужна монета,
кто-то зависит от кокса, кто-то — от человека,
наркотик бывает разный, зависимость — точно так же,
ты скажешь «я независим»
поверь мне, зависим каждый. » [q.]
      я его люблю.
      сейчас так просто в этом признаваться [самой себе // ему]. люблю то, как он сутулится, изучая сценарий нового фильма [обязательно посоветуется со мной позже, соглашаться ли ему принимать в этом участие]; люблю то, как он хмурит брови, когда я в очередной раз скажу какую-нибудь глупость [мне так хочется, чтобы он каждый день доказывал мне, как сильно я ему нужна_важна, как будто недостаточно одного его взгляда, как будто могу я ему не_верить]; люблю то, как он сильными руками притягивает меня к себе, чуть приподнимая над землей, даже не представляя, насколько счастливой меня делает одно лишь это мгновение [а сколько этих мгновений мы еще разделим с ним]. я люблю в нем абсолютно всё. лишь он один позволяет мне чувствовать себя по-настоящему живой.
      ж и в а я.
      я не думала, что это в принципе возможно после всего того, что случилось со мной_нами. я не думала, что это возможно, учитывая, как отвратительно я поступила с ним, разрушив [я не сомневалась в этом] все хорошее, что между нами было, уничтожив в нём веру в любовь. я даже не подозревала, что на самом деле я эту веру в нем возродила. я сумела заставить его подняться над всем миром // воспарить над проблемами и просто почувствовать себя необходимым и оченьочень важным для кого-то. для меня. большего он и не просил.
   
      пожалуй, я от него зависима. раньше я не представляла себя в подобной роли // не знала, что придется примерить на себя образ до одури влюбленной. но мне это нравится, это то, что люди обычно называют «своим» // то, в чем они себя непременно однажды находят и уже больше никогда не могут от этого отказаться. я нашла себя в этой любви, в этих отношениях [странных, запутанных, абсолютно иллогичных // на грани фола], я нашла себя в нем и не могла представить той минуты, когда смогу оставить это позади // назвать это своим прошлым. я не хочу, чтобы он становился моим прошлым. я хочу ошибаться, хочу терять и вновь находить, хочу творить безумства и совершать глупости, хочу посылать к черту и возвращать_возвращаться. я хочу этого всего с ним одним. я хочу, чтобы он был моим впереди. тем самым светлым, к чему стремятся большинство людей, но чего достигают столь немногие. моя жизнь полна удивительных событий, каждый день наполнен каким-то сокровенным смыслом, но все это было бы невозможно без него. я была бы невозможна без него.
      потому что без него меня нет.
   
      — красное. сухое красное. — отвечаю я в ответ на его вопрос о том, какое вино ему стоит открыть. сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. не было никакого особого повода, мы просто хотели провести этот вечер наедине с друг другом. странно представить, но раньше я избегала подобных способов времяпровождения. сейчас же мне хотелось проводить с гарреттом гораздо больше времени, чем существовало часов в сутках. мы оба были постоянно заняты, однажды мы не виделись друг с другом около десяти дней и за это время я потратила на телефонные разговоры столько денег, сколько, кажется, не тратила за последние несколько лет. он был моим человеком, мне было хорошо с ним. я и правда была от него зависима. порой мне казалось, что я нуждалась в нем гораздо больше, чем он во мне. несомненно, подобные мысли меня пугали, но я старалась отогнать их прочь. когда-то давно этот мужчина отдал во имя своих чувств ко мне слишком многое, теперь я должна доказать ему, что это того стоило, что я больше не та маленькая девочка, которая убегает от своих проблем на каблуках [успешно при этом находя новые] и боится проявлять свои истинные чувства [больше никаких масок, они нами обоими сброшены уже давно] // что я люблю его и это не пустые слова.
 
    всё было бы гораздо проще, если бы не он. если бы не тот ублюдок, который когда-то превратил мою жизнь в настоящий кошмар. могла ли я подумать, что это еще не финал истории? могла ли я представить, что дальше будет только хуже? все складывалось идеально, мы с гарреттом были по-настоящему счастливы, и, вероятно, именно это нас и погубило. нет, меня, исключительно меня. я не собираюсь вмешивать в это хедлунда, он не заслуживает проходить это все вместе со мной, он достоин большего. каждый раз, когда я слышала звук входящего сообщения, я невольно вздрагивала — оставалось только гадать, кто решил нарушить мой покой. я молила бога о том, чтобы это был гарретт, но бог меня то ли не слышал, то ли наказывал за все то, что я когда-то натворила [искупай свои грехи, девочка], а потому все чаще мне приходили сообщения от гантера. я знала лишь его имя, но оно стало самым ненавистным из существующих во всем мире имен.
 
    я никогда не забуду ту ночь, когда проснулась от собственного крика в очередной раз. я привыкла к ночным кошмарам, мучившим меня, но я искренне надеялась на то, хедлунд не станет свидетелем того, как я медленно, но верно схожу с ума. открыв глаза, я поняла, что он держит меня за плечи, пытаясь привести в чувства. в его глазах читался подлинный страх. ему было больно смотреть на то, что со мной происходит. он даже не представлял себе, что в тысячи раз сильнее боль от осознания того, что я предстаю перед ним такой — слабой, беспомощной, сломленной. я хотела стать сильной ради него, хотела расправить крылья и взлететь, но я попросту не могла. я помнила каждое прикосновение рук не_моего мужчины, каждое грязное слово, вылетевшее из его рта, каждый поцелуй, которыми он покрывал все мое тело, когда я извивалась в его руках, глотая слезы и не зная, куда деваться от боли, пронзавшей каждую клеточку моего тела, от отчаяния, накрывшего меня с головой, от страха, сдавившего мое сердце. в какой-то момент я перестала бояться; в какой-то момент я отрешилась от окружавшей меня реальности и не испытывала больше ничего. я до сих пор помнила каждую мелочь, каждую деталь. за улыбкой я научилась прятать воспоминания о самой страшной в своей жизни ночи. гарретт никогда не узнает о том, что мне до сих пор снятся кошмары, просто я научилась от них не просыпаться. я не кричала его имя, не звала на помощь, я проживала всё снова и снова внутри себя. оттого сны казались еще более красочными, но я готова была пойти на это ради спокойствия хедлунда. он не должен был узнать. потому что я люблю его. потому что я знаю — он до сих пор не перестал корить себя за то, что оставил меня тогда. не знаю, наступит ли такой день, когда он сможет простить самому себе мою боль.
   
      мои губы изгибаются в теплой улыбке, когда гарретт ставит на стол рядом с диваном два бокала с красным вином, а затем садится и позволяет мне прижаться к нему спиной, чувствуя даже сквозь одежду тепло его тела. с ним было так уютно, как не было никогда и ни с кем. мы не кричали о том, что чувствуем друг к другу // таблоиды не пестрели заголовками о том, что мы вместе или о том, что мы в очередной раз поругались_съехались_расстались_женились // некоторые знакомые до сих пор удивлялись, когда видели нас вместе [они никак не могли смириться с мыслью о том, что друг в друге нашли то, что давно искали, тридцатилетний состоявшийся в жизни мужчина и двадцатилетняя девчонка, у которой один лишь ветер в голове]. мы просто любили так, что не нужны были слова.
      я просто любила так, что не думала ни о ком другом.
      я просто любила так, что не могла представить на его месте кого-то еще.
      я просто любила так, что каждый раз, когда он целовал меня в уголок губ, у меня перехватывало дыхание.
      я просто наконец поняла значение этого слова. любовь была во мне, и не почувствовать ее не представлялось возможным. она была повсюду. на крышах домов, на пустынных улицах родного города, в переполненных магазинчиках, в задымленных подъездах, в душных квартирах, на просторных лоджиях.
      любовь была в его глазах. в его бесконечно синих как бескрайнее небо глазах.
   
      — i love you. — внезапно срывается с моих губ, когда наши взгляды пересекаются. бесконечно синие. знаешь ли ты, как сильно я люблю твои глаза? нет, ты понятия не имеешь. я не успеваю сказать больше ничего, так как слышу звук входящего сообщения. я снова вздрагиваю. как и всегда. и на этот раз я точно знаю, что это не гарретт. улыбка не покинет моих губ [он ни о чем не должен догадаться], ни единым движением не выдам своего состояния. внутри меня колотит. мне страшно. я уже знаю, что ничем хорошим это не закончится. высвобождаюсь из объятий гарретта, встаю с дивана и подхожу к столику, где оставила телефон. дрожащими пальцами открываю сообщение, взглядом пробегаюсь по нескольким строчкам. он хочет, чтобы я приехала. и я не могу отказаться. иначе узнают все. иначе узнает гарретт.
   
      шумно выдыхаю, изображая недовольство. в который раз надеваю эту маску, повторяю выученные наизусть фразы. актриса дешевого кино. за эту роль мне бы не вручили даже «золотую малину». — уиллу опять нужна моя помощь. — усмехаюсь как-то горько. я устала от этой лжи. устала от того, что приходится сбегать из дома от любимого человека, ведь отведенного нам на двоих времени мне всегда мало. у с т а л а. но другого выхода у меня нет. играй, девочка, играй. — что бы они там все вообще без меня делали? — закатываю глаза, а затем нахожу в себе силы, чтобы посмотреть в сторону хедлунда. читаю разочарование во взгляде, и мне мгновенно становится холодно. не поступай так со мной, гарретт, не надо. ты же знаешь, я вся для тебя. просто не сегодня. просто не сейчас. и поверь, так будет лучше. — i'm sorry, honey, but that's my family and you know how much i love them. — прикрываться семьей это низко, никола. но что мне оставалось делать? подойду к мужчине, оставлю короткий поцелуй на его губах [не могу просить о большем, чувство вины заставляет меня вновь убегать] и поспешу в комнату, чтобы переодеться. спустя пятнадцать минут за мной уже закроется дверь и последнее, что я успею крикнуть это — «garrett, i love you, babe». я ненавижу себя за то, что мне приходится так поступать с ним. но это не мой выбор, я ничего не могу с этим поделать. мне просто придется с этим жить.
      главное, чтобы он помнил и верил: я люблю его. пожалуйста, хедлунд, просто продолжай мне верить.

[AVA]http://funkyimg.com/i/VcgZ.png[/AVA][NIC]Nina Dobrev[/NIC][SGN] [/SGN]

я читаю тебя по строкам. отголосками всех имен.
и во мне тихо шепчет тревога:
«он в тебя ни черта не влюблен». [q.]
• • • • • • • • • • • • • • •             мы друг другу не принадлежим // мы друг для друга не созданы, судьбой не уготованы. слишком похожие, а потому столь отчаянно друг к другу тянемся. но что это значит для нас обоих? какая-то часть меня [та, что разумом руководствоваться привыкла, а не зовом сердца, с твоим в унисон сейчас бьющегося] прекрасно понимает, что это не значит ровным счетом ничего. изменится все вокруг нас, но друг для друга мы по-прежнему останемся бесконечно далекими, несмотря на всю видимую близость_родственность душ. я слишком хорошо знаю тебя, чтобы верить в то, что эта ночь изменит твое отношение ко мне. ведь он [брат твой названый] важнее, ведь то, что ты его предаешь, тебя ранить может гораздо больнее, чем мысль о том, что ты можешь задеть мои чувства. скажи, думаешь ли ты обо мне? не как о той, которую сейчас желаешь сделать своей [это желание не дает тебе покоя, зудит на кончиках пальцев, заставляя руками_губами_языком вырисовывать узоры на моем обнаженном теле], а как о той, которая могла бы для тебя той самой стать, немного света подарить твоей ядом собственного эгоизма отравленной душе? не думаешь, я знаю. потому что невозможно представить меня той самой. я ведь и для него не стану той самой. не та, что ему нужна. он уверяет себя в том, что влюблен в меня, но эта уверенность рассеется как дымка, когда он узнает, что я сделала. и я сомневаюсь в том, что он сможет меня за это простить. я не способна ничью душу к свету вывести, потому что я сама утонула во тьме, и лишь слепой может этого не заметить. именно поэтому ты этой ночью выбираешь меня. даже несмотря на то, что это означает предательство друга, ты выбираешь меня. потому что я такая же, как и ты. потому что моя душа твою сегодня позвала и они сплелись воедино в страстном танце. ты видишь, как у меня внутри разгорается пламя? все благодаря лишь тебе одному. но там по-прежнему темно. красивое личико, роскошная фигура, но внутри меня пусто и страшно. наверное, василевски этого понять_разглядеть еще не успел, а тебе хватило нескольких минут, чтобы понять, как легко я поддаюсь своим желаниям, как легко спускаю демонов с цепи, позволяя им играться с человеческими чувствами [тот мальчик с глазами-изумрудами даже не знает, что сейчас мои демоны на части жаждут разорвать когтями_зубами его сердце], как легко я отрекаюсь от всего того, во что верила, устанавливая новые правила игры, постулируя новые законы_принципы, выбирая новые ценности. сегодня ночью все по-другому, но настанет утро и все вернется на круги своя. потому что мы не способны изменить друг друга. я никогда не смогу изменить того, кто ты есть, йен; точно так же, как и ты, никогда не сможешь перекроить меня, под себя подстроить. потому что я не твоя и твоей никогда не буду, даже если этой ночью нам кажется наоборот. знаешь, я ловлю себя на мысли, что не помню его улыбку, еще вчера казавшуюся мне родной; не помню его смех, всегда заставлявший меня звонко смеяться в ответ. я помню лишь тебя. твои руки, свободно разгуливающие по моему телу, твои глаза, в которых отражается свет луны, твои губы, неистово терзающие мои. я помню тебя во мне. я помню, как с моих губ срывались стоны, как я выгибалась дугой, отзываясь на каждое движение твоего тела, как шептала твое имя, умоляя не останавливаться, как содрогалось мое тело, когда меня снова и снова накрывало волной оргазма. я помню, сомерхолдер, как этой ночью тебя любила. и я точно знала, что следующим утром я столь же неистово тебя возненавижу.
             рассвет наступает быстрее, чем мне бы того хотелось. вот и закончилась наша сказка для взрослых, финал которой может быть только один. и все же меня терзали сомнения, я не знала, что делать_сказать дальше. я все еще понимала, что он мне не принадлежит, но теперь, помимо прочего, я чувствовала на губах привкус сожаления. что-то внутри меня все же изменилось. мое сердце все еще отбивало удары в том же ритме, что и его. и это меня убивало. наступило утро, я должна была вспомнить о том, кто я есть, примерить очередную маску и играть отведенную мне роль. но почему-то этого не происходило. нежась в его объятиях, я не боялась признаться себе в том, что не хочу сегодня быть николиной добрев. не хочу улыбаться уэсли, делая вид, что ничего не произошло. пускай мы не вместе, я предала его. ведь я люблю его… разве нет?
             тишину разрывает голос йена, звучавший сейчас особенно жестко. его слова бьют наотмашь и на доли секунды мне кажется, что я потеряла способность дышать. жадно глотаю ртом воздух, не в силах произнести ничего в ответ. меня захлестывает волна возмущения. я не была уверена в том, стоит ли рассказывать полу о случившемся, поэтому отчасти йен был прав, но я не желала этого признавать. то, каким тоном это было сказано, лишь в очередной раз напомнило мне о том, что я — никто для него. просто девочка, которую он возжелал прошлой ночью; девочка, которая хотела того же; девочка, которая оказалась прогнившей насквозь; девочка, которая вместе с ним выбрала дорогу в ад [не испугалась, не отступила]. чего ты хотела, нина? ты же и сама понимаешь, что это не для вас. не только он не для тебя, но и ты не для него. но почему же тогда его слова задевают за живое? я не ждала того, что эта ночь что-то изменит, но, вероятно, я просто купалась в самообмане. мы не станем счастливыми вместе, потому что нас никогда не было и не будет. потому что мужская дружба всегда стоит на первом месте. потому что йен джозеф сомерхолдер, черт бы его побрал, не умеет заботиться о ком-либо кроме самого себя. потому что его блядская натура не умеет любить. и даже самая идеальная девушка не сможет этого всего изменить. я идеальной никогда и не была. и я всегда знала_принимала это. но только это вовсе не значит, что я ничего не чувствую. резко освобождаюсь из объятий сомерхолдера, поднимаю с песка платье и начинаю одеваться. — знаешь что, йен? forget it. everything. nothing happened. — натянув платье, хватаю сумку и, развернувшись, направляюсь к машине. открываю дверь, сажусь на пассажирское сидение и жду до тех пор, пока йен не оказывается рядом. он заводит мотор и выезжает на шоссе. всю дорогу до моего дома мы молчим. я изучаю пролетающий за окном пейзаж и никак не реагирую на присутствие сомерхолдера в машине. он останавливается около моего дома и мне хватает нескольких секунд, чтобы вылезти и преодолеть расстояние до двери. оборачиваюсь и вижу йена, который делает несколько шагов в сторону моего дома. — ты можешь никогда ничего ему не говорить. подумаешь, трахнул нину добрев, это не так уж много значит, не правда ли? хотя, вероятно, ты давно об этом мечтал. можешь гордиться собой и поставить галочку в своем послужном списке напротив моего имени. но знай одно — потеряешь ты пола или нет, мне все равно. меня ты не получишь никогда. — после этих слов я разворачиваюсь и захожу внутрь, хлопнув дверью так, что с полки с фотографиями падает и разбивается несколько рамок. какая же я идиотка. зачем устроила этот скандал? зачем все это ему наговорила? во мне говорила обида. я не ждала ничего от него, но надеялась, что он хотя бы попытается подумать о моих чувствах и не выставить все так, будто я — ничего не значащая для него девушка, которая может помешать его дружбе с уэсли. я не игрушка. я не кукла. и как я позволила этому случиться?

небо готово к полету, вокруг меняются лица
меня несет в атмосферу эта железная птица
сегодня будем летать, а завтра можем разбиться
ты, вспоминая меня, не забудь помолиться
• • • • • • • • • • • • • • •             очередные съемки вечерней передачи, очередное интервью, очередной повод отвлечься от дурных мыслей и стать той ниной добрев, которую все знают и любят // той, которой мне всегда нравилось_хотелось быть — беззаботной, жизнерадостной, солнечной девочкой, которая не знает, что такое боль и разочарование. гримерша продолжает что-то говорить, остались последние штрихи, прежде чем я смогу выйти к гостям и ведущему, оказавшись под прицелом десятка телекамер. я не волнуюсь. уже давно перестала переживать по поводу подобных мероприятий, ставших неотъемлемой частью моей актерской жизни. сегодня утром я с трудом вспомнила о том, что вообще должна куда-либо ехать. продюсеры сериала решили дать нам один выходной день, который я планировала провести наедине с собой, и если бы не запись в ежедневнике, в который я так вовремя решила заглянуть, интервью сегодня проводилось бы без главной героини всего действа. гримерша кивает, я искренне ей улыбаюсь и направляюсь в сторону выхода в зал. делаю глубокий вдох и приказываю себе стать собой. ты же можешь, девочка, нет поводов для тревог. внутри меня занозой сидело нехорошее предчувствие, но я списала все на беспокойный сон прошлой ночью. в следующее мгновенье я, улыбаясь, захожу в студию, где меня тут же встречает ведущий и аплодисментами_криками встречают поклонники. махаю им рукой и усаживаюсь на уютный диван. поначалу стандартные вопросы о том, как развивается моя карьера, как проходят съемки сериала, а затем неизбежно следуют вопросы о личной жизни. я была готова к этому и в тот момент, когда ведущий, не переставая улыбаться, попытался привести меня в смущение, спросив, одинока ли я, нужные слова пришли сами собой. — я никогда не бываю одинока, вы же понимаете. — загадочка полуулыбка, сверкнуть глазами и всё, публика покорена. — в моей жизни сейчас есть мужчина, с которым я счастлива. — я не хотела называть имен, ведь перед глазами все еще стояли картины произошедшего на пляже, а в ушах все еще звучали слова йена. — тебе не кажется, нина, что пора раскрыть правду о том, кто же он? тем более, что вы, кажется, не делаете из этого такую уж большую тайну. — ведущий подмигнул меня, и я рассмеялась, хотя его слова начали меня настораживать. я предполагала худшее и оказалась права. — я приглашаю в нашу студию коллегу прекрасной нины по сериалу «дневники вампира» и по совместительству ее молодого человека, йена сомерхолдера! — все в студии дружно зааплодировали, несколько девушек не смогли сдержать эмоций и едва ли не пищали от радости. разумеется, такая возможность увидеть всеми любимого дэймона сальваторе. дверь в студию распахивается и йен, выглядевший как всегда невероятно самоуверенно, а оттого чертовски сексуально, проходит к дивану, присаживаясь рядом со мной. — какого черта ты здесь делаешь? — мой голос напоминал скорее шипение, хотя говорила я тихо, продолжая при этом улыбаться. мое сердце упало в пятки. шестое чувство меня не обманывало. мне стоило отказаться от этого интервью, мне стоило отказаться от этих отношений для публики. — я попросила пола заехать за мной после интервью. — наклонившись к уху йена, прошептала я, чем вызвала одобрительный гул поклонников. они уверены, что мы мило воркуем, даже не представляя, сколько злости было в моем голосе. я искренне надеялась на то, что это все поскорее закончится и мы не увидим друг друга до завтрашнего дня на съемках. у меня будет целая ночь, чтобы найти аргументы для джули разорвать этот пиар-роман. и целая ночь, чтобы попытаться убедить себя в том, что у меня нет никаких чувств к йену джозефу сомерхолдеру.

your little brother never tells you but he loves you so
you said your mother only smiled on her tv show
you're only happy when your sorry head is filled with dope
i hope you make it to the day you're 28 years old
— 3 сентября 2015 года.
            Твой звонкий смех ударяется о стены подъезда. именно сейчас, в эту секунду, тебе кажется, что твоя жизнь никогда не была более удивительной. нет ничего прекраснее того, что происходит здесь и сейчас. потому что это настоящее. потому что ты живешь этим. улыбки друзей, вино разливается по стаканчикам [и плевать, что по законам штата тебе еще нельзя пить ничего крепче простого энергетика], музыка на максимум, и вы точно знаете, что вас возненавидят соседи. Лесли всегда устраивала вечеринки на своей квартире, и ты всегда была их неотъемлемой частью. кто, если не ты, будет светиться от счастья, создавая вокруг семья атмосферу беспечности и беззаботности? рядом с тобой каждый чувствует себя свободным // каждый уверен, что, стоит только захотеть, и он может взлететь. они бесконечно любят тебя за то, что ты такая, какая есть. не пытаешься приукрасить действительность, не переступаешь через других и всегда остаешься собой, чего бы тебе это ни стоило. невозможно было не поверить в то, что мир прекрасен и удивителен, когда ты улыбалась так лучезарно, когда ты смеялась, заражая своим смехом всех вокруг. и каждый не сомневался в том, что ты — его персональное солнце, которое светит для него одного.
            Лесли спотыкается об очередную ступеньку и не сдерживает приступа смеха. кажется, она выпила слишком много. — стой, нет, я тебя в таком состоянии на крышу не пущу. — тяну подругу за руку в сторону открытой двери квартиры. она не слишком-то сопротивляется, а потому мне хватает нескольких минут, чтобы перепоручить заботу о девушке одному из наших друзей, а затем вновь выйти на лестничную площадку. некоторое время медлю, но потом срываюсь с места и поднимаюсь по лестнице на последний этаж. я с детства любила гулять по крышам, мы каждый день встречали рассвет, согреваясь пледом и термосом с горячим шоколадом. впрочем, плед был только один, горячий шоколад заканчивался слишком быстро, но нам на это было наплевать. у нас была целая жизнь впереди. не было никаких проблем, никаких забот. мы были счастливы. и я искренне скучаю по тому времени. сейчас я чувствую себя вполне счастливой, но порой мне не хватает таких вот мелочей. ведь счастье как раз в мелочах. в чьей-то полуулыбке, в чьих-то объятиях // в том, как луч солнца играет в волосах // в том, как сливаются голоса воедино, когда поют песни под гитару [время уже за полночь, но об этом никто не думает]. мое счастье сейчас в том, чтобы выбраться на эту крышу, набрать полную грудь воздуха и замереть, наслаждаясь видом Лос-Анджелеса, который никогда не спит. я не думала о том, что десятки людей каждый день срывались и разбивались насмерть; таких вещей я научилась не бояться. это не страшно. надо просто верить в то, что все будет хорошо. это работает, надо просто очень сильно этого хотеть.
            Толкаю тяжелую металлическую дверь и оказываюсь на крыше. чуть поеживаюсь от холода, но все же улыбаюсь, ощущая запах свободы. именно такой должна быть жизнь. поднимаю глаза и вижу темное-темное, почти черное небо. звезд над Лос-Анджелесом почти никогда не увидишь, но мне все же удается заметить парочку. опускаю глаза и вздрагиваю от неожиданности. видимо, я не одна здесь любительница гулять ночью по крышам. прямо передо мной стоит парень. он смотрит куда-то вдаль и, кажется, совсем отрешился от реальности, ведь моего появления даже не заметил. — hey, я надеюсь, ты не собираешься прыгать? — окликаю я незнакомца, обращая-таки его внимание на себя. он оборачивается, и я самым бесцеремонным образом изучаю его, вглядываясь в черты его лица, показавшиеся мне очень знакомыми. — я просто вроде как не настроена сегодня на спасение кого-либо от суицида, sorry. — он был чем-то расстроен, это было очевидно, а потому ему было абсолютно не до моих шуток. подхожу ближе, втягиваю носом воздух и понимаю, что этот запах мне знаком. — черт возьми, ты здесь что, травку куришь? — тебе-то какое дело, Тейлор? впрочем, это неудивительно. typical me. я мастерски умела самым наглым образом вмешиваться в жизни других людей, когда они меньше всего этого хотели. — поделишься? — еще несколько шагов в сторону парня, очаровательная улыбка и крайне самоуверенный взгляд. я мало чего в этой жизни боюсь, а потому мне ничего не стоит заговорить с незнакомцем. тем более, шутки шутками, но, кажется, ему нужна была помощь. даже если он сам этого не признавал_не осознавал. — хотя нет, у меня идея получше. how about giving up right here right now? — ты гениальна, Хилл. застукала парня за курением травки, обломала ему кайф, а теперь предлагаешь еще и бросить. разумеется, он тебя послушает. я не знаю почему, но мне не хотелось от него уходить. и чтобы он свою жизнь гробил [или чем он там сейчас занимается] тоже.

не души меня, разожми тиски
без того душа моя умирает от тоски
не спеши кричать — я тебе не враг
и, если можно всё начать с чистого листа, но уже не та

так было, так больно, так каждым словом убивали спокойно
так в сердце, так в душу слова стреляли, так ведь больше не нужно
• • • • • • • • • • • • • • •             я не хочу верить в то, что слишком поздно, как и не хочу верить в то, что я для тебя — чужая. ты можешь сколь угодно отрицать, но правда известна нам обоим. тот стефан сальваторе, который вернул меня к жизни когда-то, заставил дышать полной грудью, заставил мир увидеть в ином [не черно-белом лишь] цвете, в глубине души всегда знал, что я буду любить его до последнего вдоха // что он навсегда останется частичкой моей души. предала, растоптала, выбрала не_его, но это не значит, что не любила_не люблю. я никогда не хотела признавать того, что любить двоих — это нормально [я не она, ты же знаешь, мальчик мой зеленоглазый]; всеми правдами и неправдами пыталась доказать, что нас не должно быть всегда трое, что могут быть счастливы двое и третий. я не признаю того, что ошибалась. я по-прежнему верю в то, что это возможно. как и верю в то, что смогу вернуть ему человечность, от которой он отказался, считая, что ему нечего терять. он спасал свою племянницу, он поступил так же, как и всегда — как герой [и пускай продолжает отрицать это, для меня он навсегда таковым и останется], но все же я понимала, что он сделал это еще и потому, что верил — без чувств и правда будет проще, они не нужны, они лишь мешают. ты думаешь, тебя здесь ничего не держит? ты действительно веришь в то, что я перестану за тебя бороться? мы никогда не сдавались, никогда не бросали друг друга, мы отдавали себя во имя любви и дружбы, во имя веры и надежды на светлое завтра, которое [мы прекрасно понимали] никогда не наступит. нам просто нужно было продолжать во что-то верить. я забрала у тебя веру в нас, выбрав дэймона, и я никогда не перестану себя за это ненавидеть, но я все равно смогу тебя вернуть, потому что моей веры хватит для нас двоих. ты был рядом для меня все эти годы, а я верила в тебя_нас. это то, что мы делали. выживали, боролись, примирялись с трудностями судьбы, падали, но поднимались. потому что мы были друг у друга. мне осталось лишь доказать тебе, что я у тебя по-прежнему есть. хочешь ты этого или нет, я не опущу руки, я не сдамся. только не сейчас. только не от тебя отказываться, когда ты был едва ли не единственным, кто н и к о г д а не отказывался от меня. меня предавали, меня оставляли близкие_любимые, но ты приносил в мою жизнь столько тепла, сколько я тебе взамен подарить так и не смогла. прости меня за то, что так случилось. прости за то, что моей любви было мало. помни, стефан, твоей любви всегда было достаточно. ты всегда будешь той самой первой любовью, которая не забывается. нет, ты будешь особенной первой любовью, которая не отпускается. пускай назовут эгоисткой, пускай вновь посмотрят косо и скажут, что я не могу определиться // мучаю обоих братьев, играя на струнах их заблудших_потерянных душ, но я не отпущу тебя сейчас. не тогда, когда ты стал тем, кто может разрушить все хорошее, что осталось в тебе. ты хороший. ты мой хороший. все еще мой, несмотря ни на что. посмотри в мои глаза, прочитай в них все, они никогда не умели лгать тебе. прошу тебя, не убивай словами, не говори того, о чем можешь потом пожалеть, ведь этого ты себе не сможешь простить. мою боль ты когда-то себе не прощал // ты ненавидел себя за слезы на моих щеках, которым ты виной, за дрожащие пальцы и искусанные в кровь губы. мы оба знаем, что ты никогда не причинил бы мне боль намеренно, а если бы и сделал это, вымаливал бы перед богом прощение. потому что я для тебя всегда была святыней. неужели ты не помнишь, стефан? неужели всего этого недостаточно для того, чтобы вернуться? в этом-то и смысл, елена. он не хочет возвращаться не потому, что не помнит, а потому, что помнит все так отчетливо, что это причиняет боль. просто он любил тебя слишком сильно, маленькая глупая девочка. он любил тебя так, как не умеет любить никто. и теперь ты его потеряла. посмотри в его глаза, малышка гилберт, в них пустота тысячи космических вселенных. в них пустота, как и в его сердце, в котором тебе больше нет места.
             с трудом, но высвобождаю запястье из его плена. смотрю в глаза упрямо, гордо вздернув подбородок. ты же меня знаешь, сальваторе, знаешь лучше прочих. так чего же ты ждешь? что я отступлю прямо сейчас? или чуть позже, когда устану наблюдать за тем, как ты лишь смеешься звонко [от смеха твоего в дрожь бросает, холодом обдавая] в ответ на мои попытки спасти твою и без того омертвевшую душу? я все та же елена гилберт. и пускай рядом со мной другой мужчина, это ничуть не изменило моего желания всегда оберегать и защищать тех, кого я люблю. тебя я люблю, мальчик мой из прошлого_настоящего [только лишь не будущего]. — я пообещала вернуть тебя, и я это сделаю, чего бы мне это ни стоило. и ты знаешь, что я не сдамся. я никогда не брошу тебя, как и ты никогда не бросал меня. и мне плевать, хочешь ты этого или нет. — голос звучит жестко, но все же слегка дрожит. разворачиваюсь и направляюсь к лестнице, чтобы подняться в спальню. только не оборачивайся, девочка, его взгляд тебя погубит. я почти не спала и очень устала, но главное — я не имею ни малейшего представления, как ему помочь. но я все равно сделаю это. так уж заведено, мы всегда спасаем друг друга. мы — якоря друг друга. навечно вверившие друг другу свои жизни якоря друг друга.
вырву из лап судьбы // нет больше тебя и меня — есть только мы
улетим, не заплатив, не предупредив других
оставляй на дне кармана сомнения, не меняй меня на чьи-либо мнения
слушай себя, чтобы понять, что лишь для тебя

я покажу тебе космос в одно касание
смотри в глаза, детка, узнавай меня
все сумасшедшие сны будто наяву
• • • • • • • • • • • • • • •             открою глаза и, посмотрев в окно, пойму, что проспала практически весь день. на город опустились сумерки. у двери шелохнется тень, и я горько улыбнусь. он словно почувствовал, что я проснулась. он всегда меня чувствовал. не дав произнести ему ни слова, я тут же выпалила. — i have to bring him back. я пообещала ему, что сделаю это. — я не сомневалась в том, что сальваторе-старший уже в курсе того, что произошло. едва ли изменения в характере стефана можно было не заметить. — мы должны что-то придумать. я нужна ему. — в моем голосе сквозило отчаяние. я не хотела, чтобы дэймон видел это, но скрыть беспокойство о стефане у меня не получилось бы, как бы я ни старалась. я надеялась, что он поймет. он должен понять. это же его родной младший брат. он не меньше меня должен желать вытащить на свет того стефана сальваторе, которого мы с ним знали и любили. — мы справимся, елена. слышишь меня? мы справимся с этим. как и всегда справлялись. — его слова действуют успокаивающе. он обнимает меня, и я крепко прижимаюсь к нему всем телом, словно одно лишь это простое действие может решить все наши проблемы. увы, не может. выдохну шумно и отпущу от себя мужчину. он тут же поспешит сказать, что ему нужно уйти, потому что, возможно, он знает, как помочь вернуть стефана, и я позволю ему уйти. я даже не спрошу, дома ли дома его младший брат. я на каком-то подсознательном уровне чувствую, что он совсем близко. оставлю на губах дэймона поцелуй и закрою за ним дверь, после чего тут же поднимусь наверх и подойду к двери, ведущей в комнату стефана. сальваторе-младший лежал на кровати, глаза прикрыты. видимо, его ночные похождения все же немного вымотали его. собираюсь уже было закрыть дверь, но тут мне в голову приходит мысль. я не знаю, способна ли я на это, но попробовать стоило. ради него стоило пойти на все что угодно, даже на смерть. и если бы я знала, кому отдать свою бессмертную душу, чтобы спасти его, я бы это сделала.
             делаю несколько осторожных шагов, стараясь не разбудить стефана. сон вампира крайне чуток, а сон сальваторе тем более, но я искренне надеялась на то, что мне повезет. то, что я хочу сделать, потрошитель в нем никогда не позволил бы мне сделать. я сомневалась в том, что это сработает, но я не могла сидеть сложа руки, надеясь на то, что дэймон что-нибудь придумает. когда кэтрин умирала, стефан и дэймон проникали в ее сознание, заставляя ее видеть картины из ее прошлого. я знаю, я еще слишком слаба как вампир по отношению к стефану, но мое желание спасти его перекрывает всё и придает мне небывалую силу. я сажусь на край кровати, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том, чтобы передать ему картинку. я представляю то время, когда он, по приказу клауса, отключил чувства. я боролась за него, как делаю это и сейчас. потому что я всегда буду бороться. вот он приказывает мне убегать, пока он не навредил мне. мгновенье и картинка сменяется. мы на школьном стадионе, вокруг ни души, время уже позднее. я перелезаю через перила трибун, подначиваю стефана, искренне надеясь увидеть в его глазах отражение беспокойства за меня. он только смеется в ответ на мое поведение. но вот я срываюсь, руки соскальзывают и я падаю вниз лишь для того, чтобы оказаться в его мужественных объятиях. ты помнишь, что я тогда сказала, стефан? я знала, что ты меня поймаешь. я знала, что ты не позволишь никому и ничему навредить мне. так не позволь себе мне навредить. вспомни обо всем, что у нас было. вспомни, как мы были счастливы. не думай о том, что я все разрушила; пройдет время и отпустит / болеть перестанет. я не знала, видит ли он то же, что и я, получилось ли у меня проникнуть в его сны, хватило ли мне силы и веры для этого, но одно я знала точно — эти воспоминания ударили по мне достаточно сильно. я не жалею о том, что было, я по этому просто очень сильно скучаю. сильнее, чем могла себе представить. все было словно наяву, я проживала заново свою жизнь. это было прекрасно и вместе с тем это было мучительно. умоляю, скажи, что ты тоже чувствуешь это. вернись ко мне, стефан.
[AVA]http://funkyimg.com/i/23rSs.gif[/AVA][SGN]that kind of love never dies
[/SGN][NIC]Elena Gilbert[/NIC]

ooh, and i bet she has it all, bet she's beautiful like you
and i bet she's got that touch makes you fall in love, like you
how does she touch you? can i try it too?
i know you're twisted, but baby, i'm twisted too
            Все происходящее напоминало мне сюжет какого-то фильма. очень знакомого, хорошо всем известного фильма, финала которого я, как ни старалась, не могла вспомнить. это было настоящим безумием, я сказала об этом Дилану, и я не переставала повторять это в своей голове. как такое могло произойти? как он мог забыть целый год своей жизни, наполненный значимыми событиями, людьми? этот год принес ему много боли и страданий, я знаю об этом с его же слов // я читала это в его взгляде каждый раз, когда мы виделись в сентябре, и мне всегда казалось, что подобные вещи выкинуть из головы невозможно. но судьба — та еще стерва. Дилан несколько раз обмолвился в нашем разговоре, что отдал бы многое, чтобы забыть всю ту боль, которую они с Шелли причинили друг другу, но едва ли он ожидал того, что его просьба будет выполнена. это не то, чего он хотел, что бы он там ни говорил. ему не нужна была эта пустота в голове, которую абсолютно нечем заполнить. я не могла даже на долю секунды представить, как он себя ощущает. но я знала, что ему плохо. память — самое ценное, что у нас есть. и даже когда мы с пеной у рта доказываем, что с радостью выбросили бы из своей жизни некоторых людей и связанные с ними моменты, на самом деле мы не хотим этого. никто не хочет забывать. хочется, чтобы не болело; хочется, чтобы не кровоточили раны; хочется, чтобы дышалось полной грудью. но при этом хочется помнить то хорошее и даже то плохое, что было. чтобы иметь возможность учиться на своих ошибках, чтобы улыбаться и плакать, вспоминая какие-то моменты своего прошлого. чтобы ч у в с т в о в а т ь. но радовало одно — О'Брайен определенно чувствовал. иначе бы он меня к себе не подпустил. что-то в нем сохранилось, и пускай он не мог точно сказать, что именно, я искренне хотела помочь ему за это зацепиться и вытащить это на свет. может быть, он никогда не сможет вспомнить, но он должен научиться жить дальше. сейчас он настолько запутался в себе и во всем происходящем, что это не представляется ему возможным. и я понимаю его. по крайней мере, стараюсь. мне всего девятнадцать, но и в моей жизни бывали моменты, когда я просто опускалась на диван, смотрела в одну точку на противоположной стене, а в голове крутился один и тот же вопрос: и как теперь дальше? он проходит через то же самое, только эмоции его намного более усиленные, ведь это единственное, что у него есть. стерлись даты, события, лица, но отголоски прошлого все еще живы в нём. поняв это, я мысленно приказываю себе быть сильной и не оставлять его сейчас, когда ему нужна моя помощь. даже если он еще не доверяет мне до конца, даже если он боится ошибиться, я должна быть рядом, чтобы снова и снова доказывать ему, что жизнь его не закончилась. помнит / не помнит — он еще будет счастлив. и правда в том, что какая-то часть меня готова была к тому, что это случится не со мной. какая-то самоотверженная, полная альтруистических порывов часть меня знала, что я хочу, действительно очень хочу быть с ним, но не переставала повторять: главное, чтобы ему стало лучше, даже если в конце этого пути ты с ним не останешься и станешь ему совершенно не нужна.
            Он предлагает пройтись, и я киваю в ответ. нам обоим сейчас нужно прийти в себя. ему, конечно, гораздо больше, но и на меня эта новость произвела неизгладимое впечатление. в голову сразу же возникли сотни вопросов, которые я не могла задать ему. я знала, что он вполне возможно не захочет на них отвечать. в конце концов, на последний свой вопрос ответа я так и не услышала. и это было нормально. по крайней мере, убеждать себя в том, что абсолютно все происходящее сейчас это нормально — единственное, что мне оставалось. отрицательно качаю головой в ответ на вопрос, курю ли я. мы идем по коридору, нам попадается какой-то мальчишка в коляске, Дилан перебрасывается с ним парой фраз. все это время я молча наблюдаю за парнем, которым он сейчас являлся. он был другим, не таким, каким я его знала. не могу сказать, был он лучше или хуже. он просто не был похож на того Дилана, который мог сорваться на меня по пустякам, а затем бросить сухое: извини, настроение ни к черту. правда, он и не был похож на того веселого жизнерадостного Дилана, каким я его представляла, когда видела фотографии и видео со съемок сериала. его трудно было в этом винить. может, он и не помнит того, что происходило в прошлом году, но он не идиот, он что-то чувствует_подозревает, он понимает, что беззаботным и жизнерадостным парнем он быть сейчас не может. хочет ли? нужно ли ему все это? нужна ли ему я? вопросы, вопросы, одни вопросы. если у меня в голове такой кавардак, то могу представить, какие шутки выкидывает сознание О'Брайена. парень срывается на медсестер, и я вздрагиваю. на мгновенье перед моими глазами проносятся события сентября. последняя ссора. я не должна была его отпускать после этого. я должна была смириться с тем, что он в очередной раз не в духе, должна была свести на нет все разногласия_недопонимание. я должна была. но я этого не сделала. потому что устала быть постоянно лишней // устала от того, что меня отталкивают тогда, когда становлюсь не нужна, а притягивают обратно, когда приходит время. в ту последнюю встречу мне казалось, что я все решила для себя, что время больше никогда не придет. и вот я здесь. и может время никогда не придет, но отпустить его сейчас я не готова.
            Мы заходим в комнату, он зажигает сигарету и начинает говорить. я внимательно слушаю, боясь что-то упустить. опять. с ним я всегда боюсь что-то упустить. впрочем, нет, с ним мне просто всегда кажется, что я уже что-то упускаю. он говорит о бывшей девушке, и сердце больно сжимается. вероятнее всего, он любит ее. Тейлор, прекрати играть в эти игры с самой собой, ты знаешь же, что он любит ее. так, как никогда не смог бы полюбить тебя. с тобой он этого сделать даже не пытался. последние несколько предложений я пропускаю мимо ушей, будучи не в силах выгнать из своей головы образ Шелли. она не была лучше меня или хуже, он просто ее любил. в сентябре, когда мы встречались, она словно была призраком, который все время был рядом с нами, которого он никак не мог от себя отпустить. иногда мне кажется, что он никогда не смог бы этого сделать. даже сейчас, когда он ничего не помнит, его по-прежнему к ней тянет. и я никак не могу понять, почему мне так больно осознавать, ведь это то, что я знала уже очень давно. наверное, наивно надеялась на то, что рано или поздно это пройдет. боль к ней у него пройдет. но правда в том, что теперь этого не произойдет, потому что он ничего, черт возьми, не помнит. ни потерянного ребенка, ни всех выходок Хенниг, ничего из того, что тревожило его последние месяцы, из-за чего он хотел забыть ее. да, сейчас он помнит, как злился на нее из-за того, что она вернулась к своему бывшему, но это не идет ни в какое сравнение с той болью, что ему пришлось испытать потом. я ревную, я действительно ревную. и кажется, схожу с ума, потому что это глупо. он никогда не был моим, никогда ничего мне не обещал и наоборот повторял — мне все это не нужно, я не подпущу тебя настолько близко, насколько тебе это нужно // тебе этого хочется. но это не меняет моих чувств к нему. это не любовь, вовсе нет. что-то такое, чему я не могу дать определения. что-то такое, что заставляет меня снова и снова возвращаться мыслями к нему, хоть я и понимаю, что не нужна ему.
            Погрузившись в собственные мысли, я не сразу поняла, что он задал вопрос. и я тут же вздрогнула, когда поняла, что это был за вопрос. он хочет знать, каким был. он хочет знать, каким я его узнала. хочет знать, что я могу рассказать о нем и об его жизни. имею ли я право сейчас рассказывать ему всю правду, не зная, как сильно это может повлиять на него? и другой вопрос — имею ли я право скрывать от него то, что мне известно? он никогда не простит мне лжи. только другого выхода у меня нет. я не стану рассказывать ему про Шелли. не стану спорить, причина кроется не только в том, что она сделала ему больно, и за это я ее никогда не смогу простить [даже несмотря на то, что не знаю ее], но и в том, что я не хочу, чтобы он мыслями постоянно возвращался к ней. ему это не нужно. и мне это не нужно. я хочу лучшего для него. и надеюсь, он никогда не узнает о том, что я солгала ему. а если и узнает, то примет_поймет, что я сделала это ради него самого. — ты был… мне странно об этом говорить, когда я вижу тебя сейчас. ты был другим. грубым, озлобленным на весь мир. ты причинял людям боль словами. — в этом я не хотела ему лгать. я хотела быть честной хоть в чем-то. я хотела, чтобы он знал, что может мне доверять. — но я уверена, что на то были причины. ты не мог быть таким просто так. вероятно, последний год сильно подкосил тебя, а потому ты срывался на тех, кто любил тебя и заботился о тебе. — голос дрогнул и я нервно сглотнула. ненавижу врать. особенно людям, которые мне не безразличны. — я бы хотела сказать тебе, по какой причине ты вел себя так, но я не знаю. ты не так много рассказывал мне о прошлом. доверял, но все же всегда держал на расстоянии. — это не звучало как упрек, но почему-то мне показалось, что он может это так воспринять. — ты хороший парень, Дилан. просто, наверное, стал об этом забывать. — инстинктивно положу свою ладонь на его руку, но тут же отдерну, словно ошпарившись. это все еще слишком странно. все это. и я веду себя странно. но я ничего не могу с этим поделать. — вам можно выходить на улицу? здесь очень душно. мне не хватает воздуха. — тебе не хватает воздуха, потому что ты только что обманула человека, который заслуживал правды. и вряд ли тебя что-то спасет от угрызений совести.

said you'd always be my white blood, circulate the right love
giving me your white blood // i need you right here with me

said you'd always be my white blood, elevate my soul above
giving me your white blood // i need you right here with me
-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -
   раньше я часто задавалась вопросом: почему те или иные люди сходятся, если рано или поздно им все равно придется разойтись? расставания неизбежны. расставания — это то, что наполняет нашу жизнь. мы отпускаем людей, чтобы стать сильнее // чтобы ничего не чувствовать после // чтобы умирать, а затем возрождаться, потому что иначе не бывает. я верила в одну простую истину — кто бы ни обнимал меня в данную конкретную минуту, однажды этого человека в моей жизни просто не станет. чаще всего я отталкивала его сама. порой они уходили, потому что не могли сносить моего вздорного характера, моего желания поступать исключительно так, как нужно_хочется мне одной. временами они считали, что так будет лучше для меня, не задумываясь о том, что принимать решение за двоих — это в корне неправильно. впрочем, таких людей я никогда не осуждала, весь сама была одной из них. уходила, предавала, выбирала себя_свое счастье, забывая о чувствах_мнениях других людей. что могло быть в этом неправильного? люди ведь по природе своей эгоисты. не уйду я, значит пройдет время и уйдут они. это жизнь, черт возьми, с этим необходимо примиряться. со временем я научилась. в какой-то момент я осознала, что никого ищу и ни за кого не цепляюсь по той причине, что всё рано или поздно закончится. хорошее, плохое, темное, светлое, наполнявшее мою жизнь смыслом / приносившее лишь боль и разочарование — всему приходит конец, этого не нужно бояться, этого не нужно с нетерпением ожидать. все закончится, как заканчивается зима, за которой обязательно наступает весна. круговорот людей в моей жизни давно уже перестал быть для меня чем-то особенным. так просто было // так просто есть // так просто будет всегда, хотим мы того или нет. так зачем в свое сердце впускать тех, кто уйдет, позабыв захлопнуть за собой дверь, тем самым впустив холод и дым?
   в корне пересмотреть свои взгляды на происходящее в моей жизни мне помогла встреча с ним. пол томас василевски. отражение моей тьмы и вместе с тем — самое светлое, что у меня было. он был моим, и это помогало мне не упасть_не сломаться даже тогда, когда это было единственным, что мне оставалось. с ним я не задавалась вопросами о том, зачем мы сошлись. возможно, так начертали на наших линиях жизни звезды; возможно, эта была чистая случайность, но правда в том, что сейчас мы вместе, о большем я и не смела просить. только быть с ним рядом, только знать, что люблю и любима. раньше мне этого было недостаточно. раньше я всегда жаждала_требовала большего. потому что все эти «раньше» были не с ним, были не с теми. все они [те, которых я любила // те, которые боготворили меня // те, которых я однажды мечтала полюбить, но так и не сумела] были не теми. я не переставала думать о том, что однажды настанет момент, когда мы расстанемся. существенная_губительная разница была в том, что я понимала — этого я не хочу // к этому я не готова // этого человека я не готова буду отпустить от себя, даже если тысячи солнц столкнутся во вселенной, пожелав спалить землю дотла. расставание с ним не было чем-то неизбежным. расставание с ним было чем-то таким, чего мне стоило бояться. и, наверное, если бы он каждый день не доказывал мне [жестами, взглядами, словами, поступками], как сильно любит [прости, мой мальчик, что тебе каждый день приходится меня убеждать в том, что без меня тебя нет], я бы боялась. но с ним я могла не бояться ничего. с ним мне было так спокойно и уютно, как давно ни с кем не было. потому что он дополнял меня. часто я ловила себя на мысли, что мы слишком похожи, а такие люди долго вместе существовать не могут. еще чаще я думала о том, что мы слишком разные, и однажды поубиваем друг друга в порыве ревности_злости. но стоило ему притянуть меня к себе, стоило ему заткнуть меня в очередной раз поцелуем, как пропадало всякое желание разбить еще с десяток тарелок или осыпать его еще сотней хлестких_неоправданных обвинений. он каким-то магическим образом умел находить ключи_подбирать пароли к моему сердцу, хотя я каждый день меняла замки и переустанавливала систему. просто он был моим. наверное, в этом и был весь смысл. сколько бы мы ни ругались, как бы бурно ни мирились, огонь между нами не угасал. с другими так часто случалось — я перегорала. но с ним это было попросту невозможно. мы оба были энергетическими вампирами, которые способны были вытянуть из друг друга все соки, в щепки разнести купол равновесия и стабильности [как и нежелание устраивать очередной скандал, поводов для которого абсолютно не было // мы ведь прекрасно справлялись с тем, чтобы придумывать их буквально из ниоткуда, из воздуха], стереть в пыль нервы, натянутые словно струна, но мы н и к о г д а не перегорали, когда речь заходила о наших отношениях. я могла тысячу раз на день сказать, что хочу бросить работу, съемки, хочу просто уехать куда-нибудь далеко, где меня никто не знает и никто не помешает мне жить своей жизнью [ты ведь знаешь, милый, как достали папарацци, сплетни и разговоры], но во мне всегда горел огонь [страсти ли, ненависти ли — не имеет значения], когда я думала_говорила о поле. я никогда по-настоящему не любила прежде, но я не могла представить себе того момента, когда смогу разлюбить василевски.
   мне нравилось просыпаться и обнаруживать себя в его объятиях. открывать глаза, ощущать на себе его прикосновения. я буквально жмурилась от восторга, словно домашняя кошечка. и мне нравилось быть такой только с ним. только с ним я могла позволить себе быть слабой. с ним я могла позволить себе быть такой, какой мне хочется, потому что он, кажется, был единственным человеком на планете земля, способным терпеть мои выходки, мои перепады настроения и мое желание в один миг признаваться ему в любви, а в другой залепить пощечину, потому что он в очередной раз как-то не так посмотрел на девушку, проходящую мимо. могла ли я быть более счастливой женщиной? рядом со мной был идеальный мужчина. не потому что он был принцем на белом коне [таким он пытался быть лишь для меня, когда в нем в очередной раз просыпалась романтическая сторона его души], не потому что он принадлежал лишь мне одной [хотя и это тоже // другие ему были не нужны, я знала_чувствовала это], а потому что он был моим человеком во всех смыслах этого слова. мы подходили друг другу как элементы одной мозаики. мы просто были именно те, мы просто были именно то. и если даже я позволяла зародиться в моей душе зерну сомнения, он моментально рассеивал все страхи и отвечал на все вопросы, которые я даже не успевала задать // которые он читал в моих глазах, как умел это делать лишь он один. порой я не узнавала саму себя. как можно так сильно любить кого-то? как можно желать отдавать кому-то всю себя, прекрасно понимая, что этого и не требуется человеку, что этого он и не просит? ему достаточно того, что ты просто есть в его жизни, что ты просто любишь. и никогда уэсли не просил меня о большем. да, определенно, любить так сильно попросту невозможно. но я любила, и это было самое прекрасное чувство, которое я только испытывала. наверное, все было бы иначе, если бы это было не с ним. но правда в том, что я не хочу знать, как это, не с ним. я уже который год [каждый день в этом все больше и больше убеждаясь] не умею быть не с ним.
   открываю глаза, и мне хватает нескольких секунд, чтобы понять, что уэсли нет в квартире. он не просто не рядом, я ощущала на каком-то глубинном уровне, что он сейчас далеко. приподнимаюсь на локтях и замечаю записку на столике рядом с кроватью. улыбаюсь, подумав о том, что он не стал меня будить, чтобы сказать о том, что уходит на пробежку, зная, какой злой я становлюсь, если разбудить меня в неправильное время [каким бы нежным ни был поцелуй, какой бы любовью ни светились при этом его глаза]. пожалуй, он действительно знает меня на все сто процентов. как и я знаю его. впрочем, мы постоянно умудряемся друг друга удивлять, несмотря ни на что.
   встаю с кровати, открываю ноутбук и включаю музыку. когда уэсли рано уходил на пробежку, я предпочитала приводить себя в порядок и готовить завтрак, слушая любимые треки. разумеется, без попыток изобразить какую-нибудь известную поп-исполнительницу не обходилось. после душа сразу отправляюсь на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на скорую руку. василевски, наверняка, придет голодный как волк после пробежки. — even when we're apart i know my heart is still there with you, — я, конечно, не была похожа на криса брауна, да и движения у меня были явно получше, чем у него, но эта песня всегда заряжала меня энергией на целый день, именно поэтому я, не стесняясь, начала подпевать и танцевать, решив приготовить столь любимые мной и уэсли вафли. — five more hours till the night is ours and i'm in bed with you, — растягиваю последнее слово, подражая брауну. черт, тонкин, ты в сущности еще такой ребенок. очередной куплет, я отдаюсь музыке полностью и не замечаю того, как в квартиру входит уэсли. — this right here is my type of party, — очередной поворот в сторону, движение бедром, снова поворот и на следующей строчке я запинаюсь, потому что вижу довольную улыбку пола. — умоляю тебя, скажи, что ты только вошел. — протягиваю я, по огонькам, горевшим в его глазах, поняв, что он стоит в дверях кухни уже довольно давно. бросаю приготовление вафель и бросаюсь на шею уэсли, оставляя поцелуй на его губах. утренний поцелуй как ежедневный ритуал, без которого мой день был бы не таким. господи, как же сильно я его люблю. представляет ли он себе, насколько сильно? освобождаюсь из его объятий, возвращаюсь к вафлям, и мой взгляд падает на холодильник, на котором в рандомном порядке развешены магниты, привезенные из разных поездок. — пол, — выпаливаю я, переводя свой взгляд на мужчину. — давай полетим в бразилию? прямо сегодня. прямо сейчас. ты же помнишь, как там было хорошо. у тебя три выходных, у меня два, но я позвоню и предупрежу, чтобы отсняли сцены, в которых я не задействована. давай, василевски, — мои глаза горели таким огнем, что, я знала, он не сможет устоять. только если здравый смысл не убедит его в том, что это плохая идея. но я же знаю, уэсли, ты такой же как и я — сумасшедший, необузданный, спонтанный. мы из тех, кто покоряет мир, если им этого хочется. покоришь мир вместе со мной, sweetheart?

[AVA]http://funkyimg.com/i/VcgZ.png[/AVA][NIC]Nina Dobrev[/NIC][SGN] [/SGN]

пауза. ты смотришь в чашку с чаем.
я считаю трещинки на блюде.
люди не встречаются случайно.
мы с тобой, наверное, не люди. [q.]
• • • • • • • • • • • • • • •             не говори, пожалуйста, ничего. пусть с твоих губ не сорвется ни единого слова, ведь в глубине души я понимаю — всё это ложь. и, видимо, я ненормальная, раз оттого мне верить хочется тебе еще сильнее. но я не стану больше жертвой твоих сладостных речей, не упаду в твои объятия, потому что глаза твои меня об этом умоляют. это не нужно нам обоим [ты ведь дружбу с ним пытаешься сохранить // меня ты уже потерял], но в первую очередь я, эгоистка чертова, думаю о себе — это не нужно мне. очередной обман, очередное падение, которое последует за взлетом с тобой вместе на седьмое небо. больнее всего от того, что я знала прекрасно, чем это все закончится, но сломалась, поддалась демонам своим, за это же вскоре и поплатившись. я не должна была позволять себе чувствовать. моя ошибка была не в том, что я ту ночь на пляже провела с тобой, а в том, что тогда, пускай и ненадолго [лишь на одно короткое мгновенье] я открыла для тебя свое сердце, чего не делала очень и очень давно. вероятно, нет ничего страшнее_больнее, чем позволить себе влюбиться в йена джозефа сомерхолдера. и пускай это не была большая и чистая любовь [мы ведь с тобой не ангелы и никогда об этом забыть себе не позволим], но во мне просыпались чувства, которые все это время спали мертвым сном. прошу тебя, йен, во имя того, чего между нами никогда не будет // быть не могло, помоги мне. это будет последнее, о чем я попрошу. просто помоги мне убить эти чувства. их уже не спасет вечный сон, их подарком станет одна лишь смерть. правда ведь в том, что одной мне с этим не справиться. когда твое дыхание обжигает нежную кожу, когда ты уверяешь меня в том, что испытываешь ко мне то же, что и я к тебе, умоляя при этом дать возможность объяснить с полом, я понимаю, что мне не справиться одной. я же просила тебя — ничего не говори. ты меня каждым словом все больше губишь. ты меня каждым взглядом дотла сжигаешь. ты меня изнутри отравляешь, внутривенно вводя препарат, который меня не лечит вовсе, а сознание мое затуманивает // слабой_беспомощной меня делает. я не знаю, хочешь ты этого или нет // знаешь ты об этом или нет, но меня сейчас волнует вовсе не это. улыбаюсь ведущему, улыбаюсь поклонникам, улыбаюсь тебе, а в голове, словно загнанная в силки птица бьется лишь один вопрос — есть ли от тебя лекарство // возможно ли во всем мире найти антидот?
             каждая вторая мечтала бы быть с тобой. я всегда знала это и лишь звонко смеялась, когда кто-нибудь из ребят на площадке называли тебя главным сердцеедом канала cw. несмотря на все шутки, отпускаемые по этому поводу, спорить с этим никто не смел. могла ли я подумать, что буду балансировать на грани, что буду близка к тому, чтобы оказаться одной из тех, кого ты выбрасывал из своей жизни, как только приходило время? мне всегда казалось, что я особенная. для вас обоих особенная. болгарская сестренка, которую оберегали_укрывали от всех невзгод, хоть она и заботы этой и помощи никогда не хотела принимать. все должно было оставаться именно так. я не должна была в него влюбляться. я не должна была в тебя влюбляться. в тебя влюбиться гораздо страшнее и больнее в тысячу раз. я знаю, потому что видела их слезы [тех, кого ты покидал, совершенно не задумываясь о том, как они будут жить без тебя дальше]. видела, как пытались они склеить свои сердца после того, как за тобой навсегда закрывалась дверь. они, может быть, тоже не хотели любить тебя, но ты не оставлял им никакого выбора. для тебя никогда не было проблемой влюбить в себя ту или иную девушку. ты делал это легко и играючи. такой ведь была вся твоя жизнь. сотканная из побед и поражений, она все же была такой, какой ты хотел ее видеть. со стороны казалось, что ты не знаешь забот. и я была одной из тех немногих, кто видел, что на самом деле это не так. что за маской золотого мальчика скрывается темная душа, которая когда-то давно жаждала исцеления, но более не надеется на чудесное спасение. потому что чудес не бывает. и ни одна из тех, что были рядом с тобой, не смогли доказать тебе обратного. ты просто не позволял им этого. ты не позволял самому себе любить их, словно проклятья страшнее, чем влюбиться, не было на земле. впрочем, вероятно в твоем мироздании все так и было. я не должна стать одной из них, слышишь? не должна. не должна сходить из-за тебя с ума, не должна верить в то, что за поворотом нас ждет что-то такое, о чем мы боялись даже для себя подумать. я не должна стать такой, как они [я за это тебя и себя возненавижу], я не могу себе этого позволить. я же выше этого, я сильнее. и я не она. я не елена гилберт, запутавшаяся в собственных чувствах. я не хочу быть героиней этой историей. я не хочу к тебе ничего испытывать // хочу видеть тебя и не слышать, как бешено начинает биться сердце. господи, ради всего святого, помоги мне к нему ничего не чувствовать.
             интервью заканчивается, и я облегченно выдыхаю, когда камеры выключаются, зрители покидают студию, и мы оказываемся в гримерной. поначалу там толпятся люди, каждый занимается своими делами, но я не замечаю того, как спустя несколько минут мы остаемся в комнате наедине. ощущаю на себе твой взгляд, но делаю вид, что слишком увлечена своим отражением в зеркале. однажды я столь же пристально изучала свое отражение, сидя в своем трейлере на съемках «дневников вампира», и не заметила, как ты вошел. тогда я услышала от тебя лишь одно слово: perfection. тогда я лишь улыбнулась и ничего не сказала. это ничего не значило. ты, наверняка, и не помнишь этого. не помнишь, как я на одну секунду забыла как дышать; не помнишь, как остановило свой размеренный бег мое сердце, хотя ты на выдохе произнес одно единственное слово. тогда это тоже была ложь и ты не считал меня совершенством? скажи, йен, как теперь понять, какие слова были правдой, а какие — просто очередные элементы твоей искусной игры? — я знаю, что тебе все равно. — внезапно выпаливаю я, неожиданно для самой себя. черт возьми, нина, ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами? но сказанного не воротишь, а потому необходимо было продолжать. я все еще сидела спиной к нему, не сводя взгляда с собственного отражения в зеркале. я была не в силах на него смотреть. я чувствовала его взгляд на своем теле, а оттого кожа буквально горела. и это уже было невыносимо. я боялась представить, на что способно одно его касание // одно столкновение моих шоколадных против его небесно синих. — потому что ты не умеешь любить, сомерхолдер. правда в том, что и я не умею. флиртую, играю, привязываюсь_привязываю, но не люблю. разница лишь в том, что я понимаю — это мое проклятье. и еще в том, что я не лгу о том, что чувствую. не делай этого и ты, — я едва успеваю договорить, как в комнате появляется уэсли. приподнимаюсь со стула, подхожу к нему, обнимаю и целую в щеку. — i've missed you. — и это действительно так. я скучала по нему. и пускай я позволила себе совершить глупость, позволила себе быть слабой, но это не значит, что я не испытываю к нему того, что и раньше. я не стану отрицать — мои чувства подернуты пленкой, которая является отражением того, что есть во мне к йену. и это рано или поздно все испортит. впрочем, даже если бы сомерхолдера не было, я бы прекрасно справилась с этим сама. потому что я не умею любить. потому что я могу причинять лишь боль, и именно так я поступила бы с полом. хотя, о чем это я. я уже сделала это. он просто еще не знает. и я больше не могу об этом молчать. чувство вины сжирает меня изнутри. мы обязаны это прекратить. даже если последствия окажутся губительными для каждой стороны этого треугольника. — я обещала одной гримерше оставить автограф для ее младшей сестры. i'll be right back. — снова полуулыбка, отравленная горечью. выпускаю уэсли из своих объятий и прохожу мимо йена, чтобы забрать свою сумку. — tell him right here right now. я больше не могу ему лгать. — шепчу я, останавливаясь на мгновенье рядом. — умоляю, сделай все, чтобы он меня не возненавидел. — теперь приходит мой черед просить. will you do it for me, ian? я знаю, что обещала ни о чем не просить, но ведь чувства к тебе ты убить мне все еще не помог. выхожу из гримерки, закрываю за собой дверь и тут же прислоняюсь к ней спиной. еле сдерживаюсь, чтобы не опуститься в бессилии на пол. я не знаю, расскажет ли йен правду полу прямо сейчас или нет // я не знаю, какой будет реакция василевски // я не знаю, как буду жить дальше, если он возненавидит меня // не знаю, как буду жить дальше, если простит и все еще будет любить. я ничего не знаю. я запуталась. и никто не способен помочь мне выпутаться. ни один из тех, кто находится в той комнате за этой дверью. господи, ради всего святого, помоги мне вообще никогда ничего не чувствовать.

таких, как она, не водят в кино — мне должно быть понятно уже давно
из такой, как она, ничего не слепить // проще было бы взять, зачеркнуть и забыть

может, дело во мне и я просто слабак, если мне без неё никуда и никак
может, просто не стоило так раздувать — я же знаю, что ей на меня наплевать
-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -
   я хотела бы убежать от тех мыслей, что разрывают мое сознание, что заставляют виски пульсировать от боли. желание напиться и забыться сейчас едва ли не сильнее желания к тебе вернуться // в объятия твои страстью_нежностью обжигающие упасть, чтобы навсегда в них раствориться и никогда их не покидать. но я не могу этого сделать, потому что невозможно эти мысли из своей головы прогнать, как невозможно и тебя из сердца вырезать. слишком быстро все произошло, слишком быстро я отказалась от тебя // отказалась за нас бороться, посчитав это наилучшим исходом, посчитав, что подарила нам два билета в красивую и счастливую жизнь. мне бы сейчас оказаться на операционном столе в руках хирурга, который умело бы тебя из сердца моего вырезал [а может, и воспоминания о нас из памяти]. мне бы сейчас отравить сознание морфием и не думать о том, насколько страшна та ошибка, которую я совершила. мне бы хотелось верить в то, что это не ошибка. мне бы хотелось верить в то, что это правильно. но с каждой новой затяжкой я понимаю — я не должна была уходить. потому что, как бы далеко я ни бежала, сбивая ноги в кровь, я не смогу убежать от самой себя. и именно в этом кроется разгадка_решение. мне пора перестать убегать от самой себя. я давно приняла себя такой, какая я есть, давно перестала пытаться себя исправить_перекроить [невозможно это, я немало дней_ночей потратила, чтобы эту простую истину доказать], но я никогда не смогла бы быть счастливой, потому что не могла позволить людям, которые мне дороги, принять меня такой, какая я есть. знаешь, василевски, мне ведь всегда было плевать на остальных. им хотелось сделать меня лучше, и тем самым они разрушали наши отношения день за днем. им хотелось искоренить во мне это блядство, а я все сильнее отдалялась от них, упиваясь собственным одиночеством. на тебя мне было не плевать. я не хотела, чтобы ты принимал меня такой. я никогда не смогу измениться, но я не позволю тебе подписать себе приговор // не позволю тебе терпеть мои выходки. видишь, что с нами стало? видишь, что я с нами сделала? и поверь мне, лучше не станет. будет только хуже. ты должен это понять. открой глаза, очнись от сна, в котором мы с тобой счастливыми влюбленными были, на окружающий мир никакого внимания не обращавшими. мы не можем быть такими. потому что я другая. потому что я не светлая девочка с помыслами чистыми; потому что я не из тех, кто не предаст и не обманет, кто никогда не посмеет вонзить нож в спину. ты никогда не увидишь крыльев у меня за спиной. и я не хочу обманывать тебя, не хочу давать тебе надежду на то, что будет иначе. плохие мальчики любят хороших девочек. я бы хотела, чтобы ты нашел себе такую. искреннюю, добрую, светлую. и пускай поначалу я ненавидела бы ее всеми фибрами своей души, рано или поздно я бы смогла это принять. потому что я хочу лучшего для тебя. порой я ненавидела твое имя, знаешь. повторяла его про себя и каждая клеточка моего тела кричала о своей ненависти. порой мне хотелось сорваться с места, приехать к твоему дому и разбить вдребезги стекла твоей машины. не потому что ты причинял мне боль, а потому что я справлялась с этим сама. я своей любовью к тебе себе боль причиняла. эта любовь меня убивала. но несмотря ни на что, я всегда хотела лишь одного — чтобы ты был счастлив. так почему ты не позволишь себе стать счастливым? почему, черт возьми, не примешь_не поймешь, что счастливым со мной тебе не стать никогда? отпусти девочку, что твою жизнь в ад превратила, уэсли. не забывай, об этом просить не стану [попросту не хочу, чтобы ты меня забывал // не смогу тебе этого простить], но отпусти. отпусти ту, которая всю жизнь будет убегать. потому что это единственное, что она умеет. потому что она никогда не поверит в то, что ты готов взять на себя все ее грехи, что ты готов душу дьяволу продать за одну лишь ее улыбку. эта девочка никогда не поверит в то, что ты, пожелай она расстрелять весь мир, молча подавал бы ей патроны, как будто все так, как и должно быть [потому что вы самые настоящие бонни и клайд // сид и нэнси // ромео и джульетта современной эпохи, сколь бы пафосно это ни звучало]. я никогда не смогу поверить в то, что ты не пожелаешь однажды меня исправить_сломать // под себя перекроить. многие пытались, а в ответ получали ожоги от моих хлестких слов и душу наизнанку выворачивающих действий. я ведь, черт возьми, совсем не галатея и никогда не смогла_не пожелала бы ею стать. так отпусти же меня. позволь мне вытеснить тебя из сердца_сознания. где крутится строчка одна днем и ночью: «вали из моей головы очень срочно». и вместе с собой забери о тебе мои мысли, чтобы богу не показалось что мы в этом мире слишком зависли.
это не женщина, это — беда
я с такой, как она, ни за что // н и к о г д а

это не женщина, но я не ведусь
лучше просто пойду покурю и напьюсь
-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -
   распахивается дверь, и ты, вопреки всем законам [ты же слишком гордый, чтобы последовать за той, что сердце разбивала раз за разом, василевски], вновь врываешься в мою жизнь. черт бы тебя побрал! мысленно чертыхнусь и быстрым движением вытру слезы тыльной стороной ладони, не выпуская сигарету из рук. я умею играть равнодушие, но сейчас ты застал меня врасплох. подходишь ко мне и в следующий миг уже затягиваешься от моей сигареты. — ты что творишь, уэсли!? — возмущенно брошу я, даже в мыслях не допуская того, что ты сделаешь дальше. хватаешь меня за запястья, больно сжимая их. не издам ни звука, не дождешься. ты же меня знаешь. я не сдаюсь так просто. и если я сказала, что тебя не люблю, значит ты должен в это поверить. неужели отпускать меня так сложно? неужели отпускать ту, которая однажды обязательно убьет в тебе все светлое_теплое, столь невыносимо? прижимаешь меня к стене, не давая ни единого шанса на то, чтобы вырваться. я все равно сопротивляюсь. потому что ты прав, больше всего в этой жизни я ненавижу подчиняться. никто раньше не имел надо мной подобной власти. ты — чертово исключение. и за это я тебя ненавижу. и за это я тебя люблю еще сильнее, в чем тебе, клянусь всеми богами, никогда не признаюсь. — отпусти меня, пол! я сказала, убери от меня свои руки. я не хочу, — чего я не хочу? тебя? фиби, ты, кажется, в эту секунду разучилась лгать, потому что твое тело говорило само за себя. твои глаза выдавали тебя. я пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. чувствую твое дыхание на своей щеке и мое сердце пропускает несколько ударов. оно, знаешь, сдалось первым, перейдя на вражескую сторону. лишь разум все еще отчаянно сражался за веру в то, что быть нам с тобой вместе — это неправильно. — я ненавижу тебя, василевски. — сквозь зубы проговорю я, отворачиваясь, не желая смотреть в твои глаза. сейчас я действительно тебя ненавидела. только правда в том, что, когда дело касалось тебя, любовь и ненависть во мне прекрасно сосуществовали. закрываю глаза и слышу твой голос, полный отчаяния. — я — это худшее, что было в твоей жизни. слышишь? ты любишь меня сейчас, да? — найду в себе силы и посмотрю в твои глаза. мое личное изумрудное небо. твое лицо слишком близко, твои губы всего в нескольких миллиметрах от моих. — но однажды ты меня возненавидишь. потому что я никогда не буду такой как она. и как другие. i'm bad for you, why don't you see that? — обреченно выдохну прямо в твои губы. мне хочется тебя поцеловать, но я не могу, иначе сломаюсь. ты и так уже меня почти сломал. — я не изменюсь. рано или поздно ты скажешь: я думал, ты другая, тонкин. — голос сорвется, как представлю тот день, когда это случится. потому что это самое страшное, услышать от тебя эти слова, когда я так отчаянно пытаюсь тебе сейчас доказать, что не нужна тебе. — и ты больше не захочешь мною дышать. поймешь, что единственное, что я делала, это убивала тебя. отравляла изнутри. — я больше не пытаюсь вырываться. я позволила тебе взять надо мной контроль. просто, пожалуйста, — отпусти меня, пол. — практически умоляю я. и только сердце бешено стучит. ему явно нехорошо. и просит оно лишь об одном: не отпускай. лучше сразу расстреляй.

« и это вроде не сложно — просто оставь ее в прошлом,
но это ведь невозможно, когда она по венам под кожей. »
-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -
   только теперь, спустя почти год наших отношений // лишь после того, как мы расстались и за мной окончательно [ежедневно_ ежечасно себе об этом напоминаю, чтобы не дай бог не вернуться в твою жизнь] закрылась дверь, я понимаю, что никогда не знала тебя настоящего. и ведь именно этого мне хотелось больше всего на свете. я лелеяла надежду на то, что рано или поздно ты раскроешься, позволишь себе доверить мне самое сокровенное, что больше не будешь бояться того, что я могу тебя больно ранить »» посмотри в мои глаза, закари, прочитай в них все то, что я так давно хотела тебе сказать // чего, наверное, уже никогда не скажу — разве я могла когда-нибудь причинить тебе настоящую боль, разве я могла ранить твои чувства, если это было единственным, что я берегла, о себе_ других забывая напрочь? я не сомневалась в том, что знаю тебя, но каждый день ты каким-то непостижимым образом умудрялся меня удивлять, представая передо мной тем человеком, которого я не просто не знала, но и не хотела знать. ты скажешь, было хорошее. я помню, поверь мне, я все помню и едва ли когда-нибудь смогу забыть. но стоит мне только увидеть твою фотографию в очередном глянцевом журнале [на нем ты, разумеется, обнимаешь очередную красотку, столь не_ похожую на девочку, которая тебе мечтала целый мир свой подарить »» тот самый, который ты потом безжалостно растоптал], как в памяти оживают те дни, когда было особенно плохо // когда от тебя хотелось бежать на край света, но я все равно оставалась. мне бы хотелось сказать, что из жалости; хотелось бы сказать, что я попросту не могла оставить тебя одного, ведь с тобой могло произойти непоправимое, и так на моем месте поступили бы многие, но правда в том, что я оставалась, потому что любила тебя. речи о жалости и каком-то великом самопожертвовании и не шло. я просто любила тебя, и, наверное, это было единственным оправданием, которое я находила для собственной глупости. я убеждала себя в том, что ты ведь мой, ты ведь мой человек // что ты справишься со всем этим, выберешься, а я буду все это время держать тебя за руку и повторять: «все будет хорошо». откуда я могла знать, что все мои слова обернутся для тебя пеплом? развей его над океаном, наслаждаясь теплом калифорнийского солнца, и забудь обо мне. ты сумел перебороть себя, сумел отказаться от наркотиков »» так не ври же самому себе, отказаться от меня будет еще проще.
   я бы хотела цепляться за хорошее. я бы хотела помнить только те минуты, когда улыбалась рядом с тобой [их было немало, я знаю], я бы хотела не забывать все то светлое_ искреннее, что ты делал для меня. и пускай сейчас я не уверена в том, что для тебя это не было всего лишь игрой, что ты не держал рядом с собой девочку, с которой было удобно, которая, как ты знал, не предаст и не вонзит нож в спину [она попросту не умеет_ не научилась еще быть такой, несмотря на то, что на каждом шагу встречала людей, предавших самих себя, превратившихся в алчных_ себялюбивых монстров »» этому она не научится, вероятно, никогда], это все равно было, этого не вычеркнуть из повести нашей жизни. когда-то я надеялась на то, что смогу говорить «наша» жизнь. но у нас ведь никогда не было ничего «нашего»_ на двоих, правда, закари? разве что боль и бесконечная ломка — у тебя по кокаину и дешевому алкоголю, который ты вливал в себя едва ли не каждый вечер, а у меня по тебе. ты помнишь, как я сходила с ума по тебе? ты не помнишь. ты был слишком увлечен собой, тебе было слишком хорошо там, на седьмом небе, в твоем персональном кокаиновом раю, где не было места девочке по имени зои дойч. ты возносился до небес, тебе все казалось правильным_ понятным, а я в это время пыталась достучаться до тебя. кричала, закатывала скандалы, хотя это никогда не было в моем стиле, сбрасывая идеально выложенные белые дорожки на пол, доводя тебя крайней стадии бешенства [ты готов был разорвать меня на части и, готова поклясться, ненавидел меня в такие минуты], била кулачками в грудь, заведомо предполагая, что это не поможет, что ничего не поможет. ты срывался, посылал меня к черту // снова и снова ты бросал в меня острые лезвия правды, ранящие сильнее всего — если мне с тобой так плохо, почему я не ухожу? не выдерживала каждый раз, не желала больше слушать тех слов, что срывались с твоих губ [и мы оба знали — ты будешь жалеть, ты будешь просить прощения и обещать, что этого больше никогда не повторится, заставляя меня снова и снова верить в твою сладкую ложь], оставляла тебя предаваться самоуничтожению, закрывалась в ванной, опускалась на пол, прижимаясь спиной к двери двери, и пыталась понять, кем ты стал и смогу ли я когда-нибудь вернуть того зака эфрона, которого узнала в апреле две тысячи четырнадцатого года. сотни раз, сидя в ванной на холодном кафеле, я задавалась вопросами о том, что меня держит рядом с тобой, почему я все еще не ушла, и при этом я, едва сдерживая рыдания, душившие меня [только бы ты не услышал // только бы я не нарушила твой покой], ладони к губам прикладывая, молила бога лишь об одном: пусть он доживет до утра, пусть он, черт возьми, доживет до утра. знаешь, как бы я ни старалась помнить хорошее, такие ночи я не смогу вытеснить из памяти. я не смогу забыть того, какой была. жалкой, беспомощной, слабой. как бы сильно я тебя ни любила, я никогда больше не позволю себе сделать меня такой. я никогда больше не позволю тебе меня сломать. просто потому что в следующий раз мне просто не удастся собраться по частям, и я так и останусь поломанной куклой, которая однажды наскучила голубоглазому мальчику из девичьих грез, которого когда-то так точно и правильно нарекли каем.
   окрикнешь меня, но я сделаю вид, словно ничего и не произошло. моя жизнь продолжается, твоя тоже — так зачем все портить_ рушить? зачем поступать с нами обоими так несправедливо сейчас? резко хватаешь меня за запястье, заставляя развернуться и остановиться. слишком близко твои глаза, и я задерживаю дыхание, чтобы лишь на один миг позволить себе в них утонуть. но и этого достаточно, чтобы понять — я все еще люблю. но меняет ли это что-то? в нашей истории не будет счастливого финала. я слишком долгое время боролась за него в одиночку, повторять прежних ошибок я не хочу. позволь мне быть счастливой, эфрон. тем более, если я так много значу для тебя, как ты говоришь. мне хочется верить твоим словам. мне больше всего на свете хочется именно этого. но я не могу. я разучилась тебе доверять, если когда-либо вообще умела. сейчас я видела в тебе свет, который, как я думала, давно угас, но я лучше продолжу убеждать себя в том, что он искусственный_ ненастоящий, чем снова попаду в эти сети, выбраться из которых во второй раз будет гораздо сложнее, чем в первый. и гораздо больнее будет осознавать, что снова ошиблась в тебе. я бы попросила тебя сделать все, чтобы я больше в тебе не ошибалась, но я не верю в то, что ты окажешься в силах выполнить эту просьбу. потому что ты никого на этой планете не способен любить // ни для кого не способен жить. даже себя самого ты порой ненавидишь. ты говоришь, что скучал, а я молчу, лишь отрицательно качая головой. я не хочу, чтобы ты дотрагивался до меня, потому что это будет означать мое очередное поражение. и я ведь сотни раз обещала себе, что не стану играть в эти игры для взрослых, которыми так упиваются большинство людей, но от которых стремительно убегала я, и вот ты снова оказываешься рядом // врываешься в мою жизнь, разнося вдребезги купол спокойствия и гармонии моего мира, и я забываю обо всех данных самой себе обещаниях. — кого ты пытаешься обмануть? — обреченно выдыхаю я, осознавая, что уйти просто так у меня не получится. больно будет нам обоим [если ты, конечно, не притворяешься в очередной раз // если слова твои все не пустой звук], и, кажется, по-другому с тобой попросту не бывает. — кого, зак? себя или меня? ничего не было правильного в том, что ты говорил и делал, и я устала искать оправдания каждому твоему поступку. я правда рада, что ты справился, и я надеюсь, что тебе хватит сил удержаться, что прошлых ошибок ты больше не повторишь. — мы ведь помним, как ты срывался уже не раз; как обещал завязать_ бросить, но снова и снова наступал на те же грабли, выбирая наркотики и алкоголь, но не меня. ты никогда не выбирал меня. и, наверное, за это я никогда не смогу тебя простить.
   ты вновь начинаешь говорить, но на этот раз с твоих губ срываются вовсе не те слова, которые я ожидала услышать. ты не просишь прощения, а лишь вновь обвиняешь меня в том, что я ушла. я чувствую, как внутри меня медленно просыпается та самая обида, которую мне с таким большим трудом удалось усыпить. ты прав, я еще совсем ребенок, я обижаюсь по мелочам и ставлю свою гордость на первое место, но я всегда повинуюсь зову сердца, и это то, в чем я никогда не буду сомневаться, сколько бы ты меня ни обвинял. я совершала ошибки, не спорю, но моей самой главной ошибкой было полюбить тебя. сейчас, выслушивая все это, я убеждалась в этом все больше. — уходить у меня получалось лучше всего? ты слышишь, что ты говоришь? я оставалась тогда, когда отвернулись все. я оставалась тогда, когда ты гнал меня от себя прочь. я, черт возьми, оставалась вопреки всему! — повышу голос, привлекая в очередной раз к себе внимание прохожих. впрочем, плевать на фотографии, которые появятся завтра в желтой прессе, я просто не могу молчать, когда ты снова и снова совершаешь те же ошибки, не понимая самого простого — вся эта мишура мне не нужна. мне просто нужен был ты. просто нужно было, чтобы ты ценил то, что я рядом. чтобы сжимал в своих объятиях и никуда не отпускал. хочешь сделать это сейчас? жаль, но уже слишком поздно. ты замолкаешь и отворачиваешься, и я могла бы сделать то же самое, просто развернуться и уйти, но я хочу, чтобы ты услышал_ принял ту правду, которая есть // от которой тебе не убежать, как бы ты ни пытался. — ты хочешь выставить виноватой меня? знаешь что, иди ты к черту, эфрон! иди к черту со своим единственным в своем роде предложением, со своими наигранными извинениями и фальшивыми признаниями. меня никогда не сможет сделать счастливой человек, который знает лишь одно — как мастерски причинять мне боль. — на этих словах я выдыхаюсь. мне больше нечего сказать. я больше не должна ничего говорить. я должна забыть тебя, но ты не позволяешь мне этого сделать. я просто хочу почувствовать себя свободной, ведь рядом с тобой я никогда не могла этого сделать. ты всегда лишь улыбался, наблюдая за тем, как я все больше и больше запутываюсь в твоих сетях, практически задыхаясь. преодолеваешь расстояние между нами, застигая меня врасплох, и накрываешь мои губы своими. я выпускаю кофе из рук, стакан падает на землю, но ты не обращаешь на это никакого внимания. ты просто целуешь меня так, словно в этом нет ничего противоестественного. словно это правильно_ разумно сейчас. я против воли закрываю глаза и отдаюсь тому чувству, что расцветает в моей душе. ты снова заставляешь меня чувствовать себя бесконечно слабой. зачем ты поступаешь так с той, которую спустя мгновение, когда поцелуй закончится, называешь родной? прожигаю твою спину взглядом, жадно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. мне вовсе не кислорода не хватает, мне тебя не хватает. — закари. — внезапно сорвется с моих губ. и ты можешь меня ненавидеть за то, что я тебя так называю, но я буду одной из тех немногих, кому ты это позволяешь. ты не обернешься, но и не сделаешь шага по направлению к своей машине. — ты должен мне кофе. — стараясь держать себя в руках, максимально равнодушно бросаю я. ненавидеть тебя было бы правильно. и я обязательно научусь. дашь мне еще пару минут на это? — подвези меня до дома. — я сама не знаю, зачем я это делаю. может, мне тоже нужно просто несколько минут рядом с тобой. я бы хотела сказать, что они нужны мне для того, чтобы возненавидеть тебя [и саму себя за проявленную слабость], но внутренний голос шепчет лишь одно: для того, чтобы простить. отвези меня домой, и я исчезну из твоей жизни, я обещаю. потому что мне это необходимо. по крайней мере, это то, в чем я себя убедила. так не дай мне разувериться. потому что это единственное, во что я сейчас верю. в тебя_ нас я верить больше не хочу.