[audio]http://pleer.com/tracks/12740647WrpI[/audio]
i'm a wanderess, i'm a one night stand
don't belong to no city, don't belong to no man
i'm the violence in the pouring rain
i'm a hurricane
   черт его знает, каким образом я попала на его страницу в инстаграме! время тянулось бесконечно [словно резина], и я уже сотни раз пожалела, что сегодня мы не провели на съемочной площадке достаточное количество часов для того, чтобы я могла [как обычно] валиться с ног от усталости. сейчас я чувствовала бурлящий в груди фонтан энергии, который мне необходимо было выплеснуть. но куда я могла пойти? посреди недели едва ли появятся желающие оторваться на полную катушку [так, чтобы голова, ноги, все тело гудело, а сердце требовало продолжения]. именно из-за невозможности куда-либо выбраться я начало бесцельно бродить по социальным сетям друзей_ знакомых, одновременно с тем переписываясь с уильямом, который поехал на встречу со своим агентом, тем самым обрекая меня на одиночество. в тот момент, когда мой взгляд наткнулся на @mrryancooper, я сотни раз пожалела о том, что вообще взяла этим вечером в руки телефон. последняя фотография выложена буквально пару часов назад — мост сан-франциско. я словно не контролировала свое тело // пальцы сами начали прокручивать ленту, открывая мне мир райана купера. мир, в котором мне давно уже не было места, хотела я того или нет. разумеется, я мгновенно задалась вопросом — хотела бы я все вернуть? жалею ли я о том, что произошло между нами // или скорее, о том, как я поступила с ним?
   мы ведь были счастливы. черт возьми, мы действительно были счастливы. too fuckin' happy // ничто не помешало мне это счастье разрушить. я уже дошла почти до марта месяца, когда внезапно поняла, что в груди [где-то слева] что-то кровоточит. ах да, это сердце. то самое, которого у меня [как я думала] нет. what the hell r u doing, alex? я прекрасно понимала, что воспоминания всегда будут приносить лишь тупую боль, но каждый раз я надеялась на то, что станет проще. у меня ведь всегда так — рано или поздно становится проще. потому что я сильнее этого, потому что мне не бывает страшно_ больно. но вот очередное напоминание о нем и все летит в преисподнюю // казалось бы, глупое приложение, столь же глупые фотографии человека, который… ничего для меня не значит. кого я обманываю? он все еще значит, даже спустя два года он значит оченьочень многое. он был тем, кого я искренне любила, но важно даже не это — он был единственным, кого я когда-либо любила. с тех самых пор я делала все, чтобы не испытывать этих всепоглощающих чувств. влюблялась_ влюбляла, играла, флиртовала, но никогда ничего нигде не ёкало. как там говорят? не искрит при мысли о каждом [любом] из них // не щелкает_ не дергается_ не штырит_ не плющит. н и ч е г о. пустота, абсолютная пустота. иногда мне казалось, что я просто не способна чувствовать. просыпалась ранним утром, выпивала чашку крепкого чая, оставляла короткий поцелуй на губах [на прощанье // ведь знала, что не вернусь больше в эту квартиру_ в это сердце], закрывала за собой дверь и искренне надеялась, что почувствую хоть что-то, хоть каплю сожаления. и снова н и ч е г о. кажется, я потеряла способность сожалеть в том самом мае две тысячи тринадцатого года. как, впрочем, и умение ждать, надеяться, верить, доверять и… любить.
   закрываю глаза и делаю глубокий вдох. я должна прекратить это, должна забыть обо всем, что тревожит / мешает жить. it's just the past. жаль только, что прошлое нельзя стереть, навсегда устранив все последствия принятых тобою тогда решений. не было бы мигающего светофора, капель дождя, барабанящих по стеклу витрин магазинов. не было бы обручального кольца [невыразимо прекрасного], но самое главное — не было бы двух разбитых сердец. по неосторожности разбитых, по чьей-то глупости_ юности. открываю глаза, вновь пристально всматриваясь в до боли знакомые черты лица на фотографиях. интересно, счастлив ли он? смог ли найти себя? смог ли простить меня? впрочем, на последний вопрос я прекрасно знала ответ. он никогда не смог бы меня простить, а я никогда его об этом не смогла бы попросить. закрываю инстаграм, подавляя в себе желание удалить к чертям это дурацкое приложение или бросить телефон в стену, чувствуя, как нарастает в глубине души злость // я злилась лишь на саму себя за то, что все испортила тогда, и на судьбу за то, что так и не дала нам второго_ третьего [n-ого] шанса. сейчас уже слишком поздно. и на тот момент я не сомневалась, что поступаю правильно. изменилось ли что-то сейчас? кому нужен ответ на этот вопрос? нам обоим, если бы мы его услышали, он принес бы слишком много боли. или не принес бы ничего, ведь в моей груди по-прежнему огромная дыра. все еще н и ч е г о.
   вздрагиваю, услышав стук в дверь. уильям буквально пару минут назад писал мне, что только встретился с агентом, а потому это не мог быть он. дилемма века — открывать или сделать вид, что я уже легла спать. впрочем, это было бы глупо, на площадке все знали, что раньше двенадцати я никогда не ложусь. поднимаюсь с дивана, бросив телефон на зеркальный столик, и в считанные секунды преодолеваю расстояние до двери. распахиваю ее и на моих губах тут же вырисовывается искренняя улыбка. я была уверена, что уж том нашел, чем себя занять сегодня, но, видимо, он так же страдал от одиночества и скуки, как и я. so damn good we have each other, right?
   чуть отступая в сторону, позволяя ему войти. даже если бы он пришел без карт и текилы, я бы его впустила. весь мир, кажется, знал о том, как я обожала этого парня. на самом деле, по большей части все это делалось ради поклонников шоу, которые искренне жаждали видеть меня и остина вместе, но я действительно очень хорошо относилась к нему. он был моим другом, и мог по праву этим гордиться — мало кого я подпускаю близко. [float=right][/float] — ready to lose, austen? — усмехнувшись, произношу я, доставая стопки для текилы и стаканы для виски, после чего присаживаясь напротив мужчины, который спустя мгновенье уже наполнил стопки алкоголем. — не говори потом, что я тебя не предупреждала. — произношу я после того, как остин раздает карты. подмигиваю ему, а затем вновь смеюсь. с ним мне было хорошо, с ним я не чувствовала необходимости притворяться кем-то другим // я была собой и мне это чертовски нравилось [как, кажется, и ему].
   прошло немало времени, и мы оба уже были достаточно пьяны для того, чтобы проигрывать с завидной периодичностью, не забывая подкалывать друг друга по поводу и без. готова поспорить, смех, доносившийся из моего трейлера, не давал уснуть нашим соседям, но меня это мало волновало. все прекрасно знали, какой жуткой эгоисткой я была и даже не пытались на меня повлиять. поздно, уже слишком поздно. — ты мухлюешь, остин! я на сто процентов уверена, что ты мухлюешь! — мой звонкий голос не умолкал ни на минуту // даже тогда, когда игра была особенно напряженной [хотя, это слишком грубо сказано — это все еще карты, и это все еще карты с пьяным остином], я продолжала что-то говорить, что, кстати сказать, отвлекало тома, а это было мне только на руку. — знаешь что? — я резко остановилась, положив карты на стол. — я тебе обещала, что если ты будешь меня обманывать, то будешь отвечать? обещала. — встав с дивана, я прошла к своему бару, достала оттуда стакан побольше, после чего, встав спиной к остину так, чтобы он ничего не видел, смешала несколько напитков. с чрезвычайно гордым видом спустя мгновенье я вручила стакан мужчине. — давай, пей. — по его лицу было видно, что он не горел большим желанием это делать, но был достаточно пьян, чтобы принять мой вызов. — ты сам виноват, не смей отказываться! — в моем голосе звучал какой-то детский_ неподдельный восторг, и я даже не знала, по какой причине веду себя подобным образом. то ли алкоголь так быстро ударил в голову, то ли присутствие остина сказалось, но я наслаждалась вечером на все сто процентов. это, конечно, не элитный клуб лос-анджелеса или нью-йорка, а всего лишь мой трейлер, но все же. остин недолго строил из себя неприступную девицу и все же опустошил стакан, практически не поморщившись. — ты не хочешь знать, что я там намешала. — произнесла я, вновь взяв карты в руки, не переставая забавляться с того, как выглядел сейчас остин. — кстати! — указательным пальцем я ткнула тома в плечо [в этот самый момент мой разум подал сигнал, что я уже прилично пьяна и можно было бы остановиться, но, разумеется, я его проигнорировала], призывая его обратить внимание на мои слова, словно я собиралась сказать нечто очень важное. — кто проигрывает в этой партии, тот рассказывает самую душещипательную историю о себе. уверена, у тебя есть такая. — у каждого она есть, просто многие люди отрицают сам факт ее существования, надеясь, что это поможет забыть_ из памяти вычеркнуть навсегда. не поможет, i tried. я почти не сомневалась в том, что выиграю, ведь у меня на руках были чертовски хорошие карты, и так и произошло. спустя пару минут я победно откинулась на спинку кресла, предварительно опустошив вместе с томом еще по одной стопке текилы. — so… я слушаю. — я чувствовала, как приятное тепло растекается по всему моему телу и одновременно с тем в крови бушует адреналин, требуя выхода. я согласилась бы сейчас на любые безумства. я согласилась бы сейчас на любые безумства с ним.

i'm friends with the monster that's under my bed
get along with the voices inside of my head
you're trying to save me, stop holding your breath
and you think i'm crazy, yeah
   мое настроение после разговора [если его можно было таковым назвать] с кэйси начало стремительно падать, а учитывая тот факт, что оно изначально было далеко от прекрасного, моим друзьям_ знакомым можно уже было готовиться к взрыву похлеще, чем на атомной электростанции // несмотря на мой маленький рост и внешнюю безобидность, я была мастером закатить скандал на пустом месте и вынести мозг любому, кому только пожелаю. именно поэтому я вызвалась добровольцем, решив, что поход за вином занятие в любом случае куда более интересное, чем очередная словесная перепалка с дейдриком, которая не приведет ни к чему, кроме разве что смертоубийства [и я даже не знаю, кто из нас сломается раньше, учитывая мою вспыльчивость и количество алкоголя в его крови]. всем присутствующим на этой вечеринке стоило меня благодарить за то, что я прекратила всё раньше, чем мое желание треснуть кэйси чем-нибудь тяжелым по голове превысило норму // клянусь, если бы я выпила еще пару бокалов чего-нибудь горячительного, я вполне могла бы это сделать, чтобы только не видеть это самодовольное наглое выражение лица, которым он всегда меня одаривал. я никогда не могла понять, по какой причине так ему не нравлюсь, но выяснять даже не пыталась — всем своим видом мужчина показывал, что смысла в этом никакого нет, он даже не попытается вести себя в моем обществе нормально. он хочет, чтобы мы общались подобным образом? пожалуйста! я протестовать не буду. в конце концов, мне его дружба совершенно не нужна // что бы там ни говорили ребята, я не сомневалась в том, что дейдрик — крайне мерзкий тип и отвратительный друг. какой может быть друг из человека, который начинает огрызаться, как только входит в помещение, причем на человека, которого совершенно не знает / попросту не успел узнать?
   мысленно чертыхаясь и проклиная дейдрика с его самовлюбленностью [близкой к нарциссизму], я спустилась вниз в погреб, который нам пару часов назад показывал стоукер. он определенно рассказывал что-то о том, где какое вино хранится, но я, разумеется, не слушала, думая о том, как здорово было бы оказаться дома в окружении близких_ родных людей [совершенно не похожих на этого кэйси… мне кажется, или я слишком много о нем думаю?], так что сейчас видела все эти бутылки первый раз в жизни. браво, джастис, ты отправилась за вином, хотя в нем ничерта не разбираешься. сейчас буду тут ходить три часа, пытаясь сделать правильный выбор. ладно, не может быть ничего сложного в том, чтобы принести ребятам вино. даже если существуют сотни_ тысячи сортов, не думаю, что им сейчас есть до этого хоть какое-то дело. большая часть гостей уже порядком пьяны, так что им подойдет даже то, что было куплено стоукером сегодня утром и поставлено в холодильник. схватив первую попавшуюся бутылку, я поднялась наверх и тут же столкнулась с одним из лучших друзей стоукера [как он сам сказал — почти братом], который, взглянув на вино в моих руках, промычал мне что-то о том, что это совершенно не подходит. на ногах он стоял плохо, а потому я прикусила язык, чуть не сказав, что ему уже сейчас вообще ничего не подходит и лучше, чтобы не подходило. — there's no difference. — я закатила глаза в привычном манере, но это не сработало — паренек [кажется, стивен?], по-видимому, считал себя великим ценителем вина, поэтому стоял на своем. еще пару минут он пытался разъяснить мне, что он все-таки хочет, и в конце концов мы все-таки пришли к соглашению — он дал мне название, я пообещала это вино принести. хотя, на самом деле, я планировала проигнорировать его просьбу и вернуться к ребятам, но он, кажется, не собирался уходить из коридора, а потому мне пришлось возвращаться в погреб. тем более, что я-таки успела бросить взгляд в сторону гостиной и мое желание веселиться тут же пропало, не успев толком и появиться. лучше бы я вообще туда не смотрела // мне ни к чему было становиться свидетельницей того, как какая-то красотка из кожи вон лезет, чтобы заинтересовать кэйси, хотя тот, очевидно, не обращает на нее никакого внимания [хотя, готова поспорить, он просто подогревает к себе интерес]. мне мгновенно стало противно от них обоих — я ненавидела девушек, которые готовы были раздвинуть ноги при первом же намеке на симпатичного парня в радиусе метра от них, и еще больше ненавидела парней, которым такие девушки были интересны. неудивительно, что дейдрик мне не нравился — типичный ловелас, мечтающий залезть под каждую юбку!
   я старалась не думать о том, что кэйси занимает мои мысли больше, чем он того заслуживал, оправдывая себя тем, что его поведение просто не может не вызывать возмущения. эгоистичный, самовлюбленный, наглый, еще и бабник. наверняка, девушек он считает за предметы мебели — красивые, какое-то время приносящие эстетическое и прочие удовольствия, но в целом — совершенно ничего не значащие. и ребята еще удивлялись, почему я так реагирую, стоит ему только появиться рядом со мной. от мыслей о дейдрике меня отвлекли мысли о том, что найти то вино, о котором говорил тот парень, просто невозможно. нет, серьезно, тут можно потеряться, пока ищешь. я вытаскивала каждую бутылку, название которой хоть приблизительно было похоже на то, которое произносил стивен. — и почему я вообще этим занимаюсь? — возмущенно проговорила я, вытаскивая очередную бутылку, изучая этикетку. какая разница, какое вино пить? я потратила на это уже кучу времени, а толку никакого. не успела я положить вино на место, как из-за стеллажа показалась фигура. от неожиданно я вздрогнула, чуть не выронив бутылку. — черт возьми, дейдрик! ты специально так подкрадываешься? — от греха подальше я убрала вино, тем более, что оно все равно не подходило. — я тебя не просила за мной спускаться, так что можешь идти и возмущаться где-нибудь в другом месте. — протянула я, пробегая глазами по бутылкам. [float=right][/float] кэйси все еще не планировал уходить, и меня начинало это раздражать. да что ему нужно от меня? — ты все еще здесь? что, та блондинка уже наскучила? если что, стоукер говорил, что все желающие могут воспользоваться комнатой для гостей на втором этаже. не стесняйся, тебе же наверняка не терпится, — я могла бы испепелить его взглядом, если бы только умела. — можешь даже вина ей принести. хотя, кажется, ей уже все равно, она и так достаточно пьяна, раз обратила свое внимание на тебя. — тут я определенно лукавила, ведь дейдрик был парнем, на которого западали многие девушки. высокий, сильный кареглазый шатен. многие сочли бы его идеалом, но я-то знала, каков он на самом деле, мне было гораздо проще. я улыбнулась наигранно, после чего моя улыбка мгновенно сошла с лица и я продолжила поиски вина, искренне надеясь на то, что моя стервозность [столь не_ близкая мне, но столь необходима в общении с ним] его оттолкнет и заставит оставить меня в покое. моим надеждам не суждено было сбыться, но благо я все-таки нашла то самое вино, о котором говорил стивен [пусть только попробует его не выпить!], и, вытащив две бутылки, вручила их кэйси. — не зря же ты сюда спустился. — невинно улыбнувшись, проговорила я, после чего взяла еще две бутылки, и, подтолкнув дейдрика вперед, направилась вслед за ним в сторону выхода из погреба. еще несколько минут я в его обществе не выдержу. проведенного времени и так было предостаточно, меня практически можно считать святой. и как мне только с тобой в недо_ любовь играть, tell me?

[audio]http://pleer.com/tracks/4469626HWJr[/audio]
i say we've only known each other a year
you say i've known you longer, my dear
you like to be so close, i like to be alone
i like to sit on chairs and you prefer the floor
он невыносимый, невозможный, невероятный… стоп! невероятный звучит как-то слишком положительно. но в целом — к нему подходит множество эпитетов, в которых присутствует частица «не» // и черт возьми, стоит признать, именно это делает его таким особенным и таким сумасшедшим [в хорошем смысле этого слова], именно поэтому он мне и нравится. нравился он мне, разумеется, исключительно в дружеском понимании. что бы он там ни говорил / сколько бы ни шутил, я никогда не воспринимала его иначе, чем друга_ старшего брата. не потому что не получалось [как раз-таки очень хорошо получалось, учитывая, что мне всегда нравились такие открытые, сумасбродные ребята, которых я вносила в список под названием «потрясающие»], а потому что я этого не хотела. не хотела портить нашу дружбу, ведь ближе него у меня на данный момент почти никого не было. и пускай он порой вел себя как настоящий засранец [порой? всегда!], он был действительно хорошим другом, всегда готовым подставить свое плечо в нужный момент. другое дело, что подставляя это самое плечо, он успевал сказать, что я последняя идиотка и должна перестать предаваться депрессиям, потому что это не стоит того, ведь жизнь прекрасна и удивительна, а я должна быть последней дурой, чтобы этого не замечать_ не видеть, но, наверное, это и отличало его от большинства людей, которые просто сидели бы рядом, выслушивали бы бесполезные терзания разбитого сердца, ничем на деле не помогая. иногда мне нужно было, чтобы меня кто-то просто выслушал, когда мне плохо, но чаще всего мне нужно было, чтобы рядом оказался человек, способный встряхнуть меня и вытащить из любого дерьма. крис был на сто процентов таким человеком. в какой бы ситуации я ни оказалась, он нашел бы выход. как можно не ценить дружбу с таким человеком? как можно променять ее на походы в кино на последний ряд для поцелуев и серенады под окном? тем более, стоит признаться, вуд не из тех, кто будет петь серенады, а я не из тех, кто станет их слушать.
хотя, сегодня, я уверена, я разведу его на парочку серенад. конечно, он споет их не для меня одной, а для целого зала, но все-таки. в конце концов, он же ради меня и в огонь, и в воду [хоть и не признается в этом никогда, зараза] — чего ему будет стоить спеть одну единственную песню, посвященную его огромной любви к николине добрев? хотя нет, к николине не надо. если он назовет меня так, клянусь, я ему микрофон в голову запущу. хотя, он же шустрый малый, он успеет увернуться, а я разобью пару бутылок, за которые еще и платить придется. обойдемся без микрофонов. но не без серенад. по крайней мере, такие планы выстраивались у меня в голове, когда мы вошли наконец в бар, перед этим успев изъездить вдоль и поперек небольшой городок, заприметив неподалеку мотель, в котором решили после переночевать. явно мы сегодня никуда не поедем. вуд собирался напиться в хлам, о чем мне и заявил в кафе, а я не планировала от него отставать. — я не могу взять в руки микрофон, пока не выпью, — парировала я, облокачиваясь на барную стойку и заказывая коктейль дня. я понятия не имела, что он из себя представляет, но надеялась, что меня не вырубит спустя секунду после того, как я его попробую. [float=right][/float] хотя, есть вариант еще хуже — меня не вырубит, но я начну вести себя максимально раскрепощенно. с вудом в компании этого делать точно не стоит // я же его знаю, он заснимет все на камеру, выложит на youtube, а потом будет вспоминать эту поездку всю оставшуюся жизнь. я, конечно, хочу, чтобы она запомнилась мне надолго, но не в подобных масштабах. — мечтай, вуд! — отвечаю я, когда он говорит о том, что сексуальнее меня. — с этим, — указываю на свою грудь, — и этим, — на пятую точку, — никакое твое очарование не сравнится. — вот вроде не пила особо [виски в машине не считается], а уже веду себя крайне странно. это все влияние криса, я уверена в этом на двести процентов.
передо мной оказывается коктейль дня, и я все-таки решаюсь его попробовать. на вкус ничего, хотя довольно трудно различить, что же там намешано. но я точно почувствовала вкус текилы, остальное мне разобрать не удалось, но я и не слишком-то старалась. — если ты планируешь опустошить бар, то советую поторопиться, а то с пивом ты еще долго будешь доходить до нужной кондиции. я уже запланировала тащить тебя пьяного в мотель. смотри только руки не распускай. — в считанные секунды я опустошаю бокал с коктейлем, пытаясь понять, насколько сильно он подействовал на мой организм. пока никакой реакции, но, вероятно, это временно. я искренне на это надеюсь. иначе зачем мы здесь?
постепенно бар заполнялся народом, спустя полчаса здесь, кажется, оказался уже весь городок. мы успели обсудить очередную неважную ерунду с вудом, одновременно с тем поглощая запасы в баре. в какой-то момент я поняла, что дошла уже до той стадии, когда душа начинает петь, а значит, пора перемещаться в сторону караоке. — сиди здесь и никуда не уходи. — после этих слов я тут же скрылась в толпе, пробираясь к столику, где записывали желающих выступить. то ли сработало мое обаяние, то ли меня узнали, но мне благородно уступили место. только в тот момент, когда меня спросили, что я хочу исполнять, я поняла, что понятия не имею. — у вас есть bon jovi? — получив утвердительный ответ, я удивленно вскинула брови. я была уверена, что у них есть только какие-нибудь кантри-песенки в стиле тейлор свифт в прежние годы. выбрав песню, я поднялась на сцену. у меня никогда не было проблем с тем, чтобы чувствовать себя на сцене как рыба в воде, а алкоголь и вовсе творил чудеса. — итак, эту песню я посвящаю мужчине, который жестоко разбил мне сердце, уничтожив наши светлые чувства. представляете, он сказал, что он сексуальнее меня, — со стороны мужской части посетителей тут же пошел одобрительный гул. разумеется, им я кажусь сексуальной. по крайней мере, текила во мне уверяла меня в том, что я была самим совершенством. вуд чувствовал себя так двадцать четыре часа в сутки и без текилы. — кстати, он сидит у барной стойки. вон там, — указываю пальчиком в ту сторону, где сидел вуд, после чего подмигиваю ему. — крис, это для тебя, — сразу после этих слов заиграла музыка, и я почувствовала себя не только сексуальной, но и невероятно хорошо поющей. если он записывает это на видео, я его убью. хотя нет, я его и так убью за то, что позволил мне выпить и выйти на сцену. — shot through the heart, and you're to blame. darling, you give love a bad name. — ладно, на самом деле пела я не так уж плохо. no, really. я была хорошей актрисой, а потому умело изображала из себя великую певицу, но и совсем уж отвратительно я не звучала. слава богу, иначе это был бы позор на всю жизнь. впрочем, разве не ради таких моментов мы живем? ради того, чтобы отрываться на полную катушку!
— … you give love a bad name. — закончив петь, я наслаждалась вниманием публики. плевать им было на то, как я пою, я просто умела очаровывать, и этого у меня было не отнять. спустившись со сцены и отдав микрофон, я тут же поспешила к барной стойке, где восседал вуд, выполняя свою угрозу опустошить бар. — теперь тебя ненавидят все мужчины здесь. ты ведь разбил мне сердце. — я наигранно вздохнула и положила руку на сердце. — теперь ты, — внезапно выпалила я. разумеется, он тут же стал отпираться. кто бы сомневался! — давай, вуд, do it for me. — непроизвольно закусываю нижнюю губу, смотря на него. я что, флиртую? can't be happening! — я все что угодно сделаю, если ты споешь.

[audio]http://pleer.com/tracks/5040938c9ms[/audio]
listen, listen, i would take a whisper if that's all you had to give
but it isn't, is it? you could come and save me and
try to chase the crazy right out of my head
   я не хотела, я правда не хотела ругаться. это не входило в мои планы. не то чтобы я строила планы, когда стоит, а когда не стоит устраивать скандалы_ закатывать истерики, но сегодня мне особенно не хотелось портить себе настроение. и ему тоже. господи, почему мы так любим все усложнять? — мы должны были провести этот вечер вдвоем, пол. в д в о ё м. — последнее время мы проводили вместе не так уж много времени, и это меня убивало. разумеется, я должна была благодарить судьбу за то, что мы вообще имеем возможность быть на этом комик-коне вместе [пускай и разделенные_ разъединенные двумя сериалами], ведь большинству ребят из древних и дневников такого шанса не выпадает. но мне этого было мало. мне всегда его будет мало. мало просыпаться с ним в одной постели, мало наблюдать за тем, как он готовит завтрак [он предоставлял мне на пробу настоящие кулинарные шедевры, хотя тратил на это всего ничего], мало целоваться с ним в перерывах между панелями, фотосессиями. мало, мало, мало. м а л о. мне казалось, он испытывает то же самое, но сейчас вместо того, чтобы побыть со мной, уэсли собирался пойти в бар вместе с морганом, гиллисом и сомерхолдером. впрочем, возможно, там будет кто-то еще, мое сознание отключилось, и я перестала слушать на словах «я договорился с ребятами пойти в бар» // думаю, я не смогла скрыть своих эмоций, потому что пол так и не договорил, все же удосужившись спросить, не против ли я. — я не говорю, что ты не имеешь права пойти развеяться_ отдохнуть,… — он прерывает меня, не дав закончить, по-видимому, начиная злиться, тем самым выводя меня из себя еще больше. я ненавидела, когда меня прерывают. и кстати говоря, он это прекрасно знал. [float=right][/float] — причем тут это? ты не обязан передо мной отчитываться, но, если ты не в курсе, в отношениях принято как-то согласовывать всё друг с другом. — я облокотилась на стол, гипнотизируя взглядом уэсли, который ходил по комнате туда и обратно, словно загнанный в клетку дикий зверь. в этот момент я почувствовала себя дрессировщиком у вольера. это неправильно, так не должно быть. он прав, здесь ни к чему ссориться, это того не стоит. но в следующую секунду он произносит то, что выбивает меня из колеи. «сейчас ты заговорила об отношениях. может, стоило думать об этом, когда ты вовсю флиртовала с тем парнем из кафетерия?» я непонимающим взглядом уставилась на него, не заметив, как от напряжения [накала страстей] сильно сжала стоявшую на столе чашку ладонями. — excuse me, what? — я понятия не имела, о чем он говорит, и не горела желанием выяснять. ревность была камнем преткновения в наших отношениях // нас обоих эта зараза сводила с ума, и мы ничем не могли друг другу помочь. любили, очень любили, но, видимо, доверять на сто процентов до сих пор так и не научились. — знаешь что, уэсли? катись к черту! иди куда хочешь. полагаю, тебя не слишком устраивает твоя девушка, так что с этой минуты можешь считать себя официально свободным. — выпалила я на одном дыхании, спустя секунду пожалев о своих словах. мы ругались так сотни раз и сотни раз я говорила ему, что не хочу его больше видеть [мы расстаемся, не пиши_ не звони мне больше, finita la comedia], но в итоге все возвращалось на круги своя // однако в глубине души я постоянно боялась, что однажды он не выдержит_ сорвется и больше уже не вернется. больше всего на свете я боялась того, что рано или поздно он меня послушается и посчитает-таки себя официально свободным // мне бы прекратить, мне бы научиться на собственных ошибках, но я была слишком глупа для этого, а потому продолжала наступать на те же грабли. ссоры с единственным человеком, без которого я поистине не представляю своей жизни, относились к разряду моих самых любимых граблей; на них я наступала с завидной периодичностью.
   прошло буквально несколько секунд, в течение которых пол смотрел на меня, видимо, ожидая, что я одумаюсь, но я лишь гордо вздернула подбородок, так что ему оставалось два варианта — успокоить свою сумасшедшую девушку или же уйти в ночь. я знала уэсли [его вспыльчивость, гордость, независимость] — он выберет второй вариант. так и произошло. в тот момент, когда за ним захлопнулась дверь, я схватила тот злополучный стакан со стола и что есть силы бросила его в дверь, проклиная себя, василевски и всех, кого только могла вспомнить [в этот список, надо сказать, попало немало людей]. какое-то время я продолжала сидеть за столом, думая о том, что мне делать дальше. вечер безнадежно испорчен, бежать за уэсли по коридорам отеля мне не позволит гордость, ждать его возвращения раньше завтрашнего утра бессмысленно. the stupid, the proud. подхожу к бару, достаю бутылку виски и наполняю второй стакан, не пострадавший от моих истерик. делаю глоток и чуть морщусь, но затем тут же делаю еще один, позволяя организму привыкнуть. по телу медленно начало разноситься знакомое тепло. и все же пить в одиночестве это не вариант. остается только лечь спать и надеяться на то, что утро не будет омрачено продолжением драмы под названием «love & hate: tonkin_ wesley edition» // с нас станется, мы же те еще психи.
   сажусь на кровать, включаю телевизор, некоторое время пытаюсь найти там хоть что-то стоящее, но в итоге оставляю какой-то музыкальный канал [пусть играет для фона] и беру в руки телефон. сообщение от гиллиса. спрашивает, отпущу ли я уэсли с ними. кажется, это уже не так актуально. удаляю сообщение, стараясь не раздражаться еще сильнее. так, еще одно. на этот раз от кэмпбелл. она просила перезвонить уже где-то два часа назад, но будем надеяться, что она все еще не спит. набираю знакомый номер и слышу звонкий [столь полюбившийся, что моментально улыбку вызывает] голос. — привет. прости, что звоню только сейчас. знаю, прошло уже два часа, но… — девушка не дала мне договорить, видимо, моментально почувствовав, что что-то не так. — мы немного повздорили с полом, все нормально, — и в который раз она не дает мне даже опомниться, лишь сообщает, что через пару минут будет, после чего бросает трубку. кэмпбелл, what the fuck? хотя, не могу сказать, что такой расклад меня не устраивал. все лучше, чем ночь в одиночестве. уэсли развлекается? значит, этим займусь и я. встаю с кровати и возвращаюсь к бару. спустя пару минут в номер стучат. я открываю дверь и улыбаюсь, видя сияющую дани. этой девочке достаточно появиться в комнате, и мир сразу кажется гораздо лучше. — обещай лишь одно, — тут же предупреждаю я, — никаких разговоров о василевски. deal? — взгляд мой падает на бутылку виски на столе. — будешь?

[audio]http://pleer.com/tracks/4966491JGPZ[/audio]
i'm sick and i'm tired, yes i'm sick of myself.
if i had one request, i would scream for your help.
but i can't pass this crutch, not to anyone else —
this is mine that i made and it's mine to replace.
   ей двадцать, мне двадцать шесть. она только начинает жить, а я знаю не понаслышке, сколько боли ей придется перенести. всем приходится, никому не удается этого избежать. каждое событие_ каждый человек — это новый отпечаток в душе. казалось бы, что между нами может быть общего? разве что сумасшедшее желание жить_ любить_ творить // бежим куда-то постоянно, словно боясь упустить что-то важное, не замечая того, сколько на самом деле упускаем. ей двадцать, мне двадцать шесть и нам обеим всегда будет мало того, что у нас есть // потому что мы хотим весь мир у наших ног. наверное, рядом с ней я действительно могла бы свернуть горы. она заряжает меня своей энергией. она далеко не идеальна [своенравная, упрямая, взбалмошная… никого не напоминает, тонкин?], и за это я ее люблю. она ведь настоящая. она преломляет лучи моего света, заставляя меня сиять еще ярче // иногда мне кажется, что эта девочка — мое отражение. все мое худшее и лучшее в ней. и не имеет значения разница в возрасте, потому что [вопреки всему] если она рядом, мне уже не так страшно. ей всего двадцать лет, а она учит меня не бояться. получается не всегда, но всё же. зато я точно знаю — как бы эгоистично это ни звучало, эту девочку я от себя никуда не отпущу.
   она входит в номер, что-то говорит, а я думаю лишь о том, как чертовски облажалась с уэсли. чувство вины накрыло с головой слишком поздно // впрочем, так со мной происходит всегда — сначала делаю, потом думаю [пожинаю плоды_ разбираюсь с последствиями]. я должна была отпустить его в этот дурацкий бар. все равно он не вернулся бы слишком поздно и у нас еще была бы возможность побыть вдвоем. что теперь? у нас не только нет возможности побыть вдвоем, у нас теперь вообще ничего нет. нас в принципе нет. я все еще надеялась на то, что это не так, но во взгляде пола я прочитала сегодня то, чего не видела ранее — разочарование // разочарование в наших отношениях или во мне? не имеет значения, ни то, ни другое не принесет ничего хорошего. не будет вообще ничего хорошего, если рядом не будет его. мы изрядно попортили друг другу нервы, но, признаться честно, я готова была на то, чтобы это продолжалось вечность. вечность в объятиях этого самовольного, эгоистичного, упрямого, невыносимого мужчины? иного ответа кроме как «да» быть не может. потому что все еще любимый. потому что все еще самый-самый для не менее эгоистичной и не менее невыносимой фиби джейн элизабет тонкин.
   улыбаюсь в ответ на ее комментарий по поводу моего музыкального вкуса, взглядом следуя за ее перемещениями по номеру. она, надо сказать, чувствовала себя здесь как дома. — когда-нибудь мне станет стыдно за то, что я спаиваю несовершеннолетнюю. но не сегодня. — усмехнувшись, произнесла я, когда дани все-таки сделала глоток виски. однако в следующее мгновенье она задала вопрос, который я боялась услышать. я не хотела об этом говорить. я не хотела принимать тот факт, что я последняя идиотка. и уж точно я не хотела, чтобы об этом кто-то знал. с другой стороны, это же моя девочка. она знает обо мне все. что бы я ни делала, какие бы ужасные поступки ни совершала, она была со мной рядом, забирая часть моей тьмы себе // она всегда принимала меня такой, какая я есть, что было поистине непросто. но она справлялась. потому что несмотря на внешнюю хрупкость и ранимость, была крайне сильной девушкой. и еще почему-то, наплевав на все законы_ правила [любая бы на ее месте от меня уже отвернулась], она меня искренне любила.
   кэмпбелл идет на попятную прежде, чем я успеваю ответить. я благодарна ей за это, хотя и готова была все же рассказать ей, что случилось. мне нужно было с кем-то поделиться. нужно было выговориться. я могла сколько угодно храбриться и делать вид, что ничто меня не задевает [«словно пришла, словно свыше, словно ей все чуждо»], но рано или поздно я бы сломалась_ взорвалась. лучше рано, так ведь? а главное, лучше в компании той, которая не раз видела меня сломленной / с которой я не боялась таковой быть. [float=right]
i'm too focused on me, every mirror, every dream
and no, this one can't be fixed with sleep.[/float]чокаемся стаканами, осушаем до дна, после чего я вновь заполняю их виски. нет, мы вовсе не собираемся напиваться. разве что немного. совсем чуть-чуть. так, чтобы забыть обо всех проблемах. впрочем, зная мою устойчивость к алкоголю, понадобится немало виски. но, судя по всему, дани совершенно не против, если вспомнить ее просьбу сделать этот вечер самым лучшим. — знаешь что? давай выпьем за нас. нам ведь по сути никто не нужен, так? — поднимаю вверх стакан, наполненный алкоголем, второй рукой подталкивая стакан, предназначенный кэмпбелл, ближе к девушке. получив утвердительный ответ, я улыбнулась, отсалютовала дани, после чего сделала несколько глотков. алкоголь приятно успокаивает_ расслабляет, очищает мысли. и все же одна мысль билась в моей голове тревожно. я могу его потерять. я в самом деле могу его потерять.
   подобные мысли заставляют меня разозлиться на саму себя [какого черта я не могу выбросить его из головы?], поэтому я вновь допиваю виски до конца. ловлю обеспокоенный взгляд даниэль, после чего ставлю стакан на стол и шумно выдыхаю. — я не могу перестать думать об этой дурацкой ссоре. даже уже неважно, с чего все началось, но я в очередной раз послала его к черту и предложила считать себя свободным мужчиной. сколько раз он еще должен это услышать, чтобы однажды меня послушаться? — восклицаю я, облокачиваясь на стол и смотря на подругу, надеясь услышать от нее нужные_ правильные слова. я толком не знала, что хотела услышать. наверное, что я последняя идиотка, раз умудряюсь каждый раз испортить практически идеальные взаимоотношения. по крайней мере, это будет честно. в привычном жесте провожу рукой по волосам, чувствуя, как кровь приливает к лицу. виски + мое личное [вечное] стремление к совершению каких-нибудь безумств = гремучая смесь. я сейчас находилась на грани того, чтобы сорваться с места, покинуть пространство этого душного номера и отправиться гулять по улицам сан-диего, тем более, что этот город приглянулся мне с первого взгляда.
   только сейчас, внимательно наблюдая за тем, как ведет себя дани, ожидая от нее ответа, я замечаю что-то такое в ее взгляде, что мгновенно дает мне понять — ей сегодня не лучше, чем меня. и как я могла этого не увидеть? // идеальная лучшая подруга, что сказать. думаю о том, как мы все-таки похожи. скрываем чувства, прячем за семью замками, боясь открыться даже самым близким. боимся, что будет больно / что ранят. хотя в нашем случае мы не говорили многого, потому что не хотели грузить друг друга лишними проблемами. готова поспорить, дани сейчас молчит о том, что ее тревожит, именно по этой причине. но она же понимает, что я все равно узнаю [по глазам, если надо, прочту; мне не сложно]. кэмпбелл допивает виски, и я тут же наполняю наши стаканы вновь. девушка удивленно смотрит на меня, а я лишь пожимаю плечами. — это для большей раскрепощенности. сейчас тебе предстоит поведать мне историю о том, что тебя мучает. и даже не пытайся отрицать. я, может, и дерьмовая подруга, но не слепая уж точно. — улыбаюсь ее ободряюще, стараясь заставить ее поверить — ради нее я готова забыть о своих проблемах. давай, солнце, поделись со мной своей тьмой, я заберу ее себе // that's kinda what we do, right?

[audio]http://pleer.com/tracks/12931569C4dG[/audio]
she's a beautiful girl, she's o n e of a kind
plays her cards to her chest
that's how she knows it best
incredible lover, i n v i s i b l e heart
with every breath she plays her part
   мне было с ним хорошо. это единственное, что я отчетливо осознавала в тот самый момент, когда алкоголь отравил мою кровь, не оставив ни малейшего шанса на исцеление. мне с ним очень хорошо. и, наверное, я солгу, если скажу, что в моей голове никогда не проскальзывала мысль_вопрос — не могли ли мы стать чем-то большим, чем просто друзьями? я не привыкла лгать себе // именно поэтому, каждый раз задумываясь об этом, я не гнала мысли прочь, а старалась понять, что же я на самом деле чувствую и чего хочу. что бы между нами ни происходило, ответ бы неизменным — we're just friends. этот ответ мы озвучивали на всевозможных интервью [о нет, те фотографии в инстаграме ничего не значат, поверьте // и плевать, что это so fucking sweet], его же я постоянно держала на задворках сознания, вытаскивая на свет каждый раз, когда у меня появлялись какие-либо сомнения. он был классным парнем [как раз мой типаж], пару раз [под воздействием алкоголя, obviously] меня тянуло к нему, но он все еще был моим другом // только порой я ловила себя на мысли, что у меня язык не поворачивается назвать его лучшим другом — мы проводим вместе сумасшедшее количество времени, с ним рядом я ощущаю себя по-настоящему живой, но я не знаю о нем практически ничего [соткан из тайн и загадок // и этим еще больше манит]; мы могли разговаривать часами, обсуждая все на свете [кажется, не было такой темы, которую мы не могли бы затронуть], но итог все равно один — он не впускает меня в свое сердце. впрочем, я никогда не жаловалась. мне было с ним хорошо, но я никогда не позволяла ему даже попытаться найти ключ от моего сердца, а уж тем более открыть замок. мы были друзьями, но все еще держали друг друга на расстоянии вытянутой руки [никогда ближе; никогда дальше]. мы были друзьями, но самым сокровенным друг с другом и не думали делиться // у меня просто не получалось; даже когда я искренне хотела этого, что-то внутри меня щелкало [внутренний голос шептал: не подпускай_не доверяй] и я закрывалась от всего мира, в том числе и от него.
   сейчас я не закрывалась. сейчас я ничего не боялась. мне просто нравилось то ощущение легкости, которое мне дарило одно лишь его присутствие [+ текила_виски, конечно же]. и пускай какая-то часть меня чувствовала, что, сколь бы близок он сейчас ни был, он все равно далек от меня, меня это нисколько не тревожило // вернее, я просто старалась не думать об этом, ведь это было исключительно его дело, открываться мне или нет; я никогда не лезла в его жизнь, он отвечал мне тем же, за что мы были друг другу благодарны. — напоить тебя? остин, учитывая, сколько ты пьешь, — обвожу взглядом стол, на котором стоят две полупустые бутылки, — я почти не сомневаюсь в том, что в твоем организме алкоголь давно заменил кровь. ты сам прекрасно справляешься с тем, чтобы себя напоить. — готова поспорить, он подумал что-нибудь в стиле «кто бы говорил» // мы с ним вполне могли устроить соревнование, пытаясь выяснить, кто из нас чаще спасается от навалившихся на нас проблем [большую часть которых мы себе сами придумываем; в этом нам равных нет] в компании горячительных напитков, и еще неизвестно, кто занял бы почетное первое место. — и не смей оскорблять тейлор свифт! ты слышал bad blood? это же просто бомба! — вероятно, во мне говорила текила // а может быть, виски или и вовсе виски+текила. хотя некоторые песни свифт мне действительно нравились, и я не боялась в этом признаться. просто я не боялась того, чего боятся большинство людей. я не боялась осуждения_презрения, я не боялась одиночества [оно давно стало моим лучшим другом_спасением]. в моем арсенале чувств вообще не было чувства страха. наверное, потерялось где-то в чертогах разума вместе с сожалением, состраданием и некоторыми другими, столь необходимыми любому человеку, но столь чуждыми мне. каждый раз, когда я выпивала, наступал такой момент, когда я начинала жалеть о том, что не умею бояться. я теряю людей, теряю себя — и мне все равно. меня это ничуть не тревожит. словно так и должно быть. впрочем, отчасти так и есть. мы актеры и играем главные роли в постановке под названием «жизнь». то, что мы чувствуем, не волнует никого. так не проще ли совсем ничего не чувствовать?
   я не сомневалась в том, что он будет отнекиваться. я заставляла его идти против себя самого // идти ради меня. на самом деле, мне действительно было интересно, пойдет ли он на это. в конце концов, он мог бы отказаться [пари_не пари — doesn't matter], но он все же позволил себе приоткрыть для меня завесу тайн. он говорил, а я внимательно слушала. в моей голове роились сотни вопросов, мысли, словно псы, сорвавшиеся с привязи, метались из стороны в сторону. на долю секунды [всего лишь на короткое мгновенье, которое я все же успела запечатлеть в своей внутренней памяти] я отчетливо осознала, что сочувствую ему. когда я предлагала ему рассказать историю из его жизни, я думала, что останусь равнодушна [я не сомневалась в этом], но что-то больно кольнуло в тот момент, когда он наконец остановился, завершив свой монолог. я сочувствовала той девушке, которую совершенно не знала, потому что представить себе не могла, как это, забыть всё // нет ничего важнее_ценнее памяти; я сочувствовала остину, которому пришлось отказаться от близкого человека, чтобы тот мог построить свою жизнь с нуля. секунда — сочувствие словно смыло мощной волной; пять — не осталось даже и следа от той александры парк, которая умела_хотела любить; семь — остин переводит тему и я с огромной благодарностью смотрю на него. мне не нравилось быть такой [как все].
   соглашаюсь с новым условием и, разбавляя разговоры алкоголем [и наоборот], внимательно слежу за тем, чтобы том не пытался мухлевать. вероятно, я уличала его в том, чего он не делал, но это было забавно, наблюдать за его реакцией // он был похож на настоящего кота, когда недовольно возмущался, пытаясь скрыть улыбку, что в итоге ему все равно не удавалось. он не мог не улыбаться в моем присутствии. он не мог не улыбаться мне. — damn it! — восклицаю я, когда понимаю, что у меня не остается никаких шансов на победу. снова откидываюсь назад, ожидая вопроса, делая при этом глоток из стакана. [float=left][/float] остин наконец задал свой вопрос, заставив меня закашляться. — прости что? — мои глаза расширяются от удивления, и я не могу сдержать смеха. — я и моусли? seriously? — смотрю на остина и понимаю, что он абсолютно серьезен. ставлю стакан на стол, после чего чуть прищуриваюсь, не сводя с тома взгляда ореховых глаз. — а ты ревнуешь, да? — не могла его не поддеть, ведь это была бы не я. — и кстати, это два вопроса. но я сегодня добрая, так что отвечу на оба. мы никогда не целовались и мы не встречаемся. — делаю акцент на отрицательной частице. — он же мне как брат! — восклицаю я. никак не могу прийти в себя после такого вопрос. как остин вообще мог об этом подумать? — так что не беспокойся, ты у меня один единственный. — снова смеюсь звонко, поднимаю стакан с виски, салютую другу, после чего выпиваю до дна.
   проходит еще минут сорок, мы играем одну партию за другой, задавая друг другу какие-то бессмысленные вопросы, при этом не переставая смеяться. можно ли умереть от смеха? с остином это становится вполне реальной угрозой. в какой-то момент алкоголь снова ударяет в голову и перед началом очередной партии я, ничуть не смущаясь, выпаливаю. — слабо в карты на раздевание? — что ты творишь, саша? у тебя в голове кроме виски и текилы вообще ничего не осталось? но почему-то мне безумно нравилась эта затея, сколь бы безумной она ни была. я об этом еще пожалею, я точно знала. но слова уже сорвались с языка, отступать было поздно, и все зависело лишь от остина. какая-то часть меня безумно хотела, чтобы он оказался достаточно трезв для того, чтобы отказаться. — и да, мне все же интересно. с чего был тот вопрос про моусли? — бросаю я как бы невзначай, хотя на самом деле меня это действительно беспокоило. вряд ли том задал этот вопрос без причины // у этого парня на все есть причина, он ничего не делает просто так. делаю глоток, наблюдая за игрой света — все, чтобы не смотреть остину в глаза; все, чтобы не пробудить в себе спящее желание // оно нас обоих отправит в ад, darling.

« ты идеальная, а она... она ребенок, игравший в прятки
и  з а б л у д и в ш и й с я  н а в с е г д а. »
      Зажигать вторую сигарету, хотя совсем не хочется курить. Обещала себе бросить, но каждый раз срывалась // уверяла себя в том, что в этом наркотике есть острая необходимость, не признавая, что это лишь очередной самообман. Уже пятнадцать минут стою у подъезда многоэтажного дома, не находя в себе сил безбожно_неправильно [вопреки ее желаниям не видеть_не слышать] ворваться в ее жизнь. Мимо проходят люди, не обращая внимания на девушку, тщетно пытающуюся согреться теплом кожаной куртки // март выдался на удивление холодным, все с надеждой смотрели вперед [в апрель], каждый день повторяя про себя «потепление не за горами». Совсем неподалеку по затененной аллее прогуливается паренек; в его наушниках слишком громко звучит музыка, но он этого не замечает [а может, ему попросту наплевать], а потому, каждый раз, когда он подходит ближе, я слышу на повторе одну из песен Linkin Park. Вероятно, он ждет кого-то. Или не хочет идти домой, предпочитая убивать время в парке подобно тому, как я убиваю время за новой сигаретой. Третьей не будет // это того не стоит, пора перестать бояться и просто войти в эту дверь, даже если знаешь, что ничего хорошего тебя там не ждет.
   
     Она не будет рада, я знаю. Я не уверена в том, дома ли она, но не сомневаюсь в том, что, как только она увидит ту, которая посмела потревожить ее ранним мартовским утром звонком в дверь, в ней загорится огонь желания сделать вид, что «абонент выключен или находится вне зоны действия сети» // а может она демонстративно громко прошагает по паркету в гостиную, чтобы я могла слышать ее удаляющиеся шаги, это ведь так в стиле Эльзы. Хотя, откуда мне знать? Прошло слишком много времени с того момента, когда я могла со сто процентной уверенностью сказать, что же в ее стиле. Прошла целая вечность. Калейдоскоп ничего не значащих событий / мимолетных встреч / ничем не примечательных лиц; я пыталась зацепиться за то хорошее_светлое, что у нас было, но ничего не получалось — то ли она этого не хотела, то ли было слишком поздно [вероятнее всего, и то, и другое], но непреложной стала истина — её в моей жизни больше нет, и лишь я одна тому виной. 
   
     Дважды в одну реку // дважды ножом по сердцу той, которая никогда не посмела бы причинить мне боль. Я не надеялась, что она простит. Я не надеялась, что она поймет. Более того, я знала, что она этого не сделает. Если бы я была на ее месте, я бы попросту не смогла. Но тем не менее я не спала всю ночь, убивая одну чашку кофе за другой [на нашей с ним общей кухне // прости за то, что больше никогда не «вашей»], а как только за ним закрылась дверь, помчалась на другой конец города туда, где меня уже давно не ждут // н и к о г д а не ждут. Он ничего не знает, веришь? Он бы не одобрил. Прижал бы к широкой груди, вдыхая любимый_родной запах, продолжая убеждать в том, что так лучше_правильнее, что ты переживешь_отпустишь. И у него бы получилось, я в этом не сомневаюсь. Он обладал невероятным даром убеждения // а может я просто не умела ему не верить, и именно по этой причине я сейчас гипнотизирую взглядом дверь твоего подъезда, словно надеясь на то, что она откроется и из нее выйдет кто-то, способный ответить на все мои вопросы [девочка, когда ты научишься решать за себя, а не позволять это делать другим?] — я поверила ему, я доверилась ему, я вновь открылась ему. Дважды в одну реку, скажешь ты? Именно так, я не стану отрицать собственной глупости_наивности. Но я его люблю. Do you?
   
     Почему-то страшно узнать_понять, что она все еще любит его. Она никогда не сможет любить его сильнее, чем я, но сейчас эта мысль вовсе не придает мне уверенности в себе. Ей больно [любила_не любила; it still hurts], и я, держа в руках тот самый нож, которым её ранила, собираюсь постучаться в дверь ее квартиры / вновь в ее жизнь ворваться, хоть и прекрасно осознаю, насколько это неправильно_глупо. Но, кажется, подобные поступки уже стали моей визитной карточкой. Особенно, когда речь идет о ней. Втягиваю в легкие дым, отравляя всякую мысль о побеге [нет пути назад], и закрываю на секунду глаза. Одной этой секунды достаточно, чтобы всколыхнуть в памяти наши общие моменты // их было немало, почти каждый запечатлен на фотографиях в моем телефоне; я так и не смогла удалить ни одну из них, хотя были времена, когда трепетно взращивала в себе ненависть к белокурой девочке, на безымянном пальце левой руки сияло обручальное кольцо. Я мечтала оказаться на твоем месте и теперь, когда это случилось, я чувствую себя опустошенной. Счастливой [потому что с ним / потому что мой] и опустошенной. Разве так бывает? Видимо, в нашей истории возможно все. Впрочем, чего ожидать от людей, которые снова и снова совершают одни и те же ошибки // и мы все еще наивно надеемся на то, что в финале будем счастливы, продолжая идти по проторенной ранее дорожке, заведомо зная, куда_к чему она нас приведет. Резко распахнуть глаза и выдохнуть, наблюдая за тем, как сигаретный дым медленно растворяется в воздухе. Я ведь даже ненавидеть ее не умею.
   
     Третьей не будет, повторю про себя и затушу сигарету. Хватит бояться, хватит прятаться. Пути назад все равно нет. Я могла бы сейчас развернуться и уйти // плевать на бессонную ночь, за которую тысячи раз успела прогнать в голове возможные фразы_реплики [но все они остались как будто не нами брошенными], плевать на то, что к утру возненавидела кофе, и на то, что сорвалась снова и впустила в легкие отравляющий дым. Но я себя знаю — рано или поздно я вновь обнаружила бы себя у знакомого подъезда, ведомая сумасшедшим, но абсолютно непонятным желанием просто поговорить с ней, просто услышать ее голос, просто сказать… сказать что-то очень важное_нужное, что она обязана была услышать. Я не знаю, что ей сказать. Я не знаю, как смотреть ей в глаза. Мне всегда хватало уверенности в себе, но сейчас я напоминала себе ту шестнадцатилетнюю намибийскую девочку, которая оказалась в огромном Лос-Анджелесе и понятия не имела, сколько всего ее ждет впереди [счастья_боли, надежд_разочарований; впереди была бесконечность / на ладонях был весь мир]. В её глазах горел огонек надежды и веры. Горит ли он в моих глазах сейчас? Увидит ли она его? Вспомнит ли, как вместе со мной держала мир на ладонях?
   
     Глубокий вдох_выдох и несколько шагов до подъезда. Лифт, нужный этаж, знакомая дверь [сколько раз я стучалась в нее, когда мне был нужен совет, она всегда открывала ее для меня], все та же табличка с номером. Ничего не поменялось. Разве что только мы. Еще несколько секунд помедлю, но в итоге подниму руку и нажму на звонок. Заливистая трель разнесется по квартире, и я улыбнусь [чуть горько], вспомнив о том, как Моника постоянно повторяла, что этот звук ужасно раздражает её, а мы с Эльзой лишь смеялись в ответ на это. Слишком много воспоминаний. Слишком много нас с ней. И я знаю, что уже ничего не вернуть, я не столь наивна, но как позволить себе забыть_отпустить? Пройдет несколько минут [я едва не сошла с ума // ненавижу ожидание, она это всегда знала], прежде чем дверь откроется. Встречу в ее сумасшедшей синеве немой вопрос и мгновенно пожалею о том, что пришла. Мне нечего ответить ей на этот вопрос. Мне все еще нечего сказать. 
   
     Нервно кусаю губы [в кровь], но взгляда не отвожу // это не в моих правилах, я всё же уже не та шестнадцатилетняя девочка. — Эльза, — слышу чей-то голос и не сразу понимаю, что он принадлежит мне. Сухой и безжизненный. Сегодня утром я провожала не_твоего [моего] мужчину и чувствовала себя такой живой, какой не была уже очень давно. Твоя ли вина в том, что рядом с тобой я забываю о том, что такое счастье? Едва ли. Но знаешь, я не забываю об одном — я его люблю; и этого ничто не изменит. — Я хотела… — хотела сказать, что мне жаль // хотела сказать, что я не намеренно сердце твое разбила // хотела сказать, что помню нас [то тепло, что по телу разливалось, когда я знала — ты у меня есть]. Но ничего из этого я не скажу. Не сейчас. Не время. Может оно никогда не наступит. Зачем я здесь? Мне казалось, если встречусь с тобой взглядом, то сразу все пойму, но этого не произошло. Я запуталась еще больше. Я помню, какой твой любимый цвет и аромат; я помню, как ты продолжительно смотришь в зеркало, подводя глаза; я помню, как ты улыбаешься, находя прекрасное даже в мелочах [я этого никогда не умела // или разучилась просто]. Вот только даже воспоминания о твоей улыбке больше не отдаются теплом. Я это тепло помню, но не чувствую. — Впустишь? — теперь лишь тебе решать. Не гони меня хотя бы сейчас. Пускай будет холодно, я справлюсь. Март ведь выдался чертовски холодным.

разбивай лучи света // стробоскопами мне в глаза;
уноси меня к звёздам // телескопы все в небеса.
я хочу измениться_ прыгнуть в бездну с высоты.
мечтаю освободиться — в этом мне поможешь только ты.
каждое утро я просыпалась с мыслью о том, что вокруг меня что-то изменилось. люди, отношения, а может, вовсе не окружающий меня мир, а я сама менялась с каждым днем. но некоторые вещи оставались неизменными. крис вуд — моё вечное. сколько бы ни прошло времени, я точно знала, что он будет со мной, что будет все так же улыбаться мне во все тридцать два, отпускать свои пошлые шуточки [подкалывать меня стало его излюбленным занятием], обнимать меня за плечи, тем самым позволяя ощущать, как невероятное тепло разливается по телу [потому что знаю, что не одна; потому что знаю, что он у меня есть], никогда за этим простым_легким движением не подразумевая ничего превратного_неправильного. людям свойственно сомневаться, в этом заключена их природа // кто-то сомневается меньше, кому-то сомнения не дают уснуть по ночам [терзая_тревожа], но правда в том, что не существует человека, который никогда не испытывал бы ничего подобного. я не была исключением, но все же в этом мире для меня некоторое время назад установились определенные непреложные истины. одна из них — крис вуд является моим человеком // мы подходим друг другу как детали одного паззла, как элементы одной мозаики, и именно поэтому нам так нравится проводить время в компании друг друга, именно поэтому нас так тянет; и притяжению этому нельзя противостоять, мы точно знаем, а потому и не пытаемся даже.
он все-таки соглашается, и я радостно подпрыгиваю, словно маленький ребенок, узнавший, что на день рождения ему подарят долгожданного щенка. оставалось мне только захлопать в ладоши, тогда сходство было бы поразительным. он направляется к сцене, а я жестом намекаю бармену на то, что неплохо было бы повторить. он наполняет мой стакан янтарной жидкостью, за что получает от меня благодарностью в виде очаровательной улыбки, после чего я спешу обратить всё свое внимание на того сумасшедшего парня, который сейчас собирается петь в караоке. того самого парня, который пришел сюда вместе со мной // готова поспорить, каждая вторая в этом баре просто сходит с ума от зависти, надеясь заполучить хотя бы мимолетный взгляд; хотя самые раскрепощенные_самоуверенные несомненно рассчитывают уйти отсюда с номером его телефона в руке [какая наивность, hah]. того самого парня, который исполнит песню исключительно для меня. и не имеет никакого значения тот факт, что он включит в этот процесс весь зал — он поднялся на сцену, потому что я его об этом попросила, а не кто-либо другой. по крайней мере, мне нравилось так думать. несмотря на то, что все его подколы относительно моей им увлеченности оставались исключительно подколами, мне почему-то хотелось быть уверенной в том, что я для него важнее всех этих разукрашенных девиц, которых он меняет как перчатки, даже не надеясь [попросту не желая] найти ту самую единственную и неповторимую. я была лучше всех этих единственных и неповторимых, потому что я действительно была таковой. потому что я была ниной добрев — его лучшей подругой, его совестью и его персональным демоном в юбке, его спасением и его головной болью. так бывает, как ни странно. он никогда не был моим в полном смысле этого слова, но я была для него гораздо важнее_значимее большинства тех, кто окружал его большую часть его жизни.
я в очередной раз закатываю глаза, когда он говорит, что посвятит песню своей крошке. почему-то подобное его отношение ко мне никогда не выводило меня из себя. я не любила подобного рода шутки со стороны других ребят со съемочной площадки, но от него терпела многое. впрочем, тут и терпеть не приходилось. мне нравилось это. мне нравилось то, как я чувствую себя с ним. он легче других мог заставить меня улыбнуться, как бы яростно ни скребли кошки на душе. сейчас я снова не могла перестать улыбаться, не сводя с него взгляда своих карих глаз, которые, готова поспорить, горели ярче огней далекого манхэттана. [float=right][/float] — you're an idiot. — одними губами произнести подобно тому, как он сделал это ранее, когда на сцене была я. знаю, он заметил; знаю, он прочитал. если бы он сейчас стоял рядом, то точно ответил бы что-нибудь в стиле «полагаю, это значит, что я как раз твой типаж» // ему многое сошло бы с рук, и он знал это. искренне кайфую, наблюдая за тем, как вуд раскачивает зал, в какой-то момент начиная двигаться вместе со всеми и даже подпевать. алкоголь в крови + сумасшедшая энергетика криса сделали свое дело — я чувствовала себя удивительно счастливой и ничего другого мне было не надо. не успеваю опомниться, как вуд вытаскивает меня на сцену. не без помощи ребят из зала. кажется, мы действительно раскачали это место. вернее, он это сделал, конечно же, он, о чем не преминул сообщить, приобняв меня за талию. когда мы наконец оказываемся у бара, я поднимаю руки, как бы признавая свое поражение. — ты бы чертовски крут, я даже не буду спорить. лови момент, такое едва ли случится еще когда-либо в твоей жизни. — произношу я, после чего опустошаю свой стакан.

открываю глаза и натыкаюсь взглядом на бутылку воды, стоящую на тумбочке. не знаю, кого благодарить за столь щедрый подарок, но сейчас это именно то, что мне необходимо. собираюсь было дотянуться до бутылки, но понимаю, что не могу этого сделать. закрываю и снова открываю глаза, пытаясь прийти в себя и понять, что происходит. отлично, рядом со мной спит вуд, это уже довольно неплохо. no, wait, what the hell? что он делает в моей постели? неужели мы настолько напились вчера, что не удосужились даже снять два разных номера или хотя бы один двухместный? я плохо помнила события вчерашней ночи и то, как мы вообще добрались до мотеля. кажется, после того, как крис спел песню, мы еще немало выпили, потом решили, что настал момент покорять танцпол, а все произошедшее потом, растворяется словно в тумане // попытка вспомнить_продраться сквозь пелену забвения отзывается дикой болью где-то в висках. пытаюсь освободиться из объятий вуда, но он лишь крепче прижимает меня к себе одной рукой. мое тело реагирует инстинктивно_непроизвольно, и я, резко дернувшись, заезжаю ему локтем прямо в нос, мгновенно заслышав в свой адрес несколько нелицеприятных слов. есть в этом и положительный момент — он все же проснулся. мое лицо выражает максимум сочувствия, но, кажется, ему на это наплевать. не так уж сильно я и ударила… — morning, sunshine. — едва ли не пропела я, после чего улыбнулась и сделала глоток из бутылки, до которой мне-таки удалось добраться. — вопрос номер один. что ты делаешь в моей постели? вопрос номер два. ты помнишь, что вчера было после того, как я остановила ту девицу от попытки сорвать с тебя майку? и вопрос номер три, — на этих словах я чуть притормозила, внимательно смотря на криса. честно говоря, вопрос номер три интересовал меня на данный момент больше всего. нет, ответ на него мне был очевиден, но все же. — между нами же ничего не было, так? — и если он сейчас отпустит одну из своих коронных шуточек, клянусь, я запущу в него пультом от телевизора, который лежал на тумбочке рядом с кроватью. той самой кроватью, в которую я, черт возьми, понятия не имею как попала. впрочем, в том, что между нами ничего не было, я не сомневалась. я бы запомнила… i hope so.

листву, как и чувства, накрыло холодом
но он тебя любит — ему всё равно

а ты уходишь, но хочешь чтоб тебя догнали
это ваше ралли, и вы проиграли в финале
-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -
   полночи проведено в бессмысленных попытках забыться_забыть. все ссоры, все скандалы, всё то плохое, что накопилось за последние несколько месяцев в рваной [изорванной в клочья твоими_моими упреками, грубыми фразами, брошенными в сердцах, под влиянием чувств, бушующих подобно цунами] душе — к черту, выбросить как ненужный хлам, не жалея ни о чем, не думать_не вспоминать, не окунаться с головой в океан соленый, ранам позволяя кровоточить [хотя я к этой боли приучена, знаешь // она моим наркотиком едва ли не стала]. но все это ради того, чтобы прийти к одной лишь мысли — я без тебя не хочу_не умею. без тебя не дышать. без тебя умирать. без тебя бродить по освещенным уличными фонарями улицам лос-анджелеса, взглядами сталкиваться с прохожими и в каждом искать тебя одного, чтобы однажды узнать в толпе, чтобы погнаться за тобой, чтобы броситься на шею и сказать «прости меня, но я скучала» // а потом вдруг понять, что это вовсе не ты, что это кто-то другой смотрит на меня глазами своими не_живыми. я живее твоих глаз не знаю. два изумруда, освещавших мою тьму ярким светом. ты заставлял меня верить в то, что все имеет смысл; что любить — это тоже искусство, прекраснее которого не существует на свете, и овладеть я им должна_обязана. и я тебе верила [безоговорочно_беспрекословно], ни одно твое слово не смея ставить под сомнение. даже тогда, когда кричала в порыве злости, как сильно ненавижу, я понимала, что лишь лгу [тебе_себе], что ненависть моя к тебе — иллюзорная, не нутряная вовсе, что испарится она в ту же секунду, как ты посмотришь на меня так нежно [в глазах твоих будут тлеть угольки огня, разжегшего скандал между нами], подойдешь ближе и просто скажешь «замолчи, тонкин, все равно ты от меня никуда не денешься» // и я правда никуда не денусь, потому что твоя и только твоя «любимая стерва», которая, может, никогда и не станет кошечкой домашней, но всегда будет любить твое неизменное «маленькая моя». знаешь, что нутряное? любовь к тебе. любить тебя вовсе не искусство. любить тебя — это то, в чем сейчас заключен смысл моего существования. любить тебя — это так же сложно, как дышать под водой, но, когда ты рядом, мне кажется, что проще этого человечество еще ничего не придумало. любить тебя. ждать тебя. верить тебе. учиться доверять и вверять. учиться терпеть и прощать. учиться потакать и уступать. учиться принадлежать и не искать в других того, что не могу найти в тебе // мне стоит лишь присмотреться_приглядеться — в тебе весь мир. скажи, разве может быть что-нибудь проще, чем отдавать тебе всю себя, зная, что нет для тебя ничего более святого, чем душа моя, тело мое, сердце мое, мысли мои?
   возвращаясь в номер отеля, я думаю лишь о том, как хочу поскорее ураганом ворваться в его жизнь [плевать, что отпустила сама, на ладонях преподнесла путевку в новую яркую жизнь без меня // он все равно лишь мой, я не отдам, я отвоюю у семи ветров], как это делала прежде не раз, перевернуть с ног на голову то, во что он верил, что выстроил в своей голове, прижаться к нему всем телом, каждой клеточкой впитывая тепло, исходящее от него, утонуть в глазах его изумрудных [моей тьме без тебя пусто, знаешь] и просто сказать «прости меня, но я скучала». и все он сразу же поймет, и он обязательно простит, прижмет к себе еще ближе [скажем нет расстояниям_расставаниям] и успокоит, развеяв по ветру пепел сомнений, одной лишь фразой уничтожив в вечном огне любви все вопросы // «иди ко мне, маленькая моя». и он знает — нет на свете ничего, что я хотела бы слышать больше, чем эти простые слова. когда-то я и подумать не могла, что этого будет достаточно. мне казалось, что я буду пребывать в вечных поисках того самого, ведь каждый, кого я встречала в своей жизни, был недостаточно хорош. ни один не цеплял так, чтобы, уходя, забрать с собой частичку моей души. я оставалась целой. они уходили, а я продолжала свой путь, по-прежнему ни в ком не нуждаясь. до того, как появился он. когда-то я и подумать не могла, что того, что у нас с ним есть, будет достаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливой; сейчас же я, просыпаясь утром в его объятиях, разбуженная едва ощутимым поцелуем в висок, искренне не понимаю — как можно требовать_желать чего-то еще?
   открываю дверь, вхожу в номер и понимаю [на уровне хромосом ощущаю] — его здесь нет. застелена постель, задвинуты шторы, на столике рядом с креслом аккуратно сложены четыре полотенца. он не возвращался этой ночью домой. смотрю на часы, всех богов мысленно заклиная, чтобы стрелки двигались как можно медленнее, ведь тогда можно было бы оправдать его отсутствием временем предрассветным, и лишь кусаю губы в отчаянии, игнорируя всякие намеки на боль — двенадцать сорок восемь. он мог тысячи раз вернуться, но в номере пусто. делаю глубокий вдох, закрываю глаза и несколько секунд не дышу, стараясь успокоить рвущиеся наружу чувства. они несомненно сведут меня с ума, но я позволю им сделать это. досчитать до десяти и шумно выдохнуть. — right. i should've known you'd be anywhere but here. — поговорить с самой собой [чего я ждала? он где угодно, но не здесь // сама виновата, сама прогнала], сбросить куртку, бросив куда-то в сторону, избавиться от убийственных каблуков, пройти в спальню, надеясь на то, что весь выпитый нами с дани за ночь алкоголь затуманил сознание, сбив ориентиры_прицелы, не позволяя понять_определить_почувствовать, что его нет рядом, но потерпев поражение в этой игре с самой собой. самообман пришелся судьбе не по душе, истина такова — его здесь нет. он не вернется. он действительно не вернется. он принял условия игры, не подозревая даже, что от нее я чертовски устала. проклинаю себя за сказанные вчерашним вечером слова; проклинаю его за то, что не нашел в себе силы [переступи через гордость, ради меня переступи // придет время, и я научусь это делать, i promise] меня успокоить, заставив ураган по имени фиби джейн элизабет тонкин утихнуть. он один знал, как приручить эту непокорную стихи, как заставить ее сменить гнев на милость. но он попросту не стал этого делать. не в этот раз, а значит, больше уже никогда. хватаю стоящую неподалеку от двери в спальню вазу и, ни секунды не сомневаясь, бросаю ее в стену. вздрогну, заслышав [сквозь пелену / как в съемке замедленной] звук разбивающегося стекла, а затем, не переставая дрожать, медленно опущусь на пол, опираясь на стену. в моей душе вдруг стало несоизмеримо пусто. словно выкачали из нее весь воздух, оставив лишь вакуум. осталось зажечь спичку — и все взлетит на воздух. но разве есть мне о чем жалеть? я потеряла того, без кого смысла жизни своей не представляла_не видела. сама оттолкнула, глупая. вынудила дорожку другую выбрать, по которой идти будет гораздо легче, чем рядом со мной, руку мою пытаясь не выпустить. я ведь беспокойная, я ведь сумасшедшая, я буду вырываться и кричать, буду всеми правдами и неправдами пытаться доказать — не нужен, переживу, справлюсь, страдать_болеть не стану, раны перевяжу, да просто выживу [обещаю, не выгорю] — главное только всё это время руку мою держать, главное словам моим, ядом губительным [но в то же время самым сладостным] пропитанным, не верить. знаешь, я думала, ты не выбираешь простых дорог. знаешь, я думала ты руку мою из ладони своей не выпустишь.
   снова вдох_выдох, и яростный огонь полыхает в груди. осталось теперь саму себя убедить в том, что не нужен, переживу, справлюсь и далее по хорошо знакомому_привычному списку. ведь с сегодняшнего дня меня держать за руку стало некому. я заставлю себя тебя ненавидеть, обиды лелея и превращая их в растения плотоядные [они с корнем любовь мою к тебе из сердца вырвут // правда, меня без тебя не станет, but i don't mind it], ты же знаешь, я сильная девочка, я все смогу, со всеми трудностями сумею справиться, если только пожелаю. [float=right][/float] но знал бы ты, как хотела я верить в то, что ты вернешься. ты должен был быть здесь этим утром. ты бы встретил меня упреками, ожидая оправданий_объяснений тому, почему я возвращаюсь домой лишь к обеду; ты бы хмурил брови, изо всех сил стараясь не поддаваться моему очарованию, но все же не смог бы устоять перед улыбкой моей. ты бы простил мне все. если бы я начала войну, ты бы не выбирал сторону, ты лишь закрывал бы собой мое хрупкое тело; если бы из-за меня мир погрузился бы в хаос и наступил апокалипсис, ты и тогда не переставал бы меня любить. по крайней мере, я в это искренне верила до этого момента. поднимусь с пола, залезу под одеяло и бессмысленно уставлюсь в стену. что делать дальше? вполне очевидные вещи лезут в голову — собрать вещи, спуститься вниз к администратору, попросить другой номер; но я не могла найти в себе сил сделать этого. я бы хотела, наверное, заплакать, но почему-то не получалось. мне просто пусто без тебя. мне без тебя никак. ты ведь должен был тем, кто сумеет демонов моих не только приручить, но и полюбить. ты должен был стать тем, кто убаюкивать их будет на рассвете поцелуем в мои губы, обещающим вечное лето. неужели я в тебе ошибалась? впрочем, нет, видимо, я ошибалась в нас.

от центра к центру бегу за ним
других не слышу, он мне необходим.

бегу по улицам через светофор
зависима от тебя, ты — мой приговор.
-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -
   я никогда не знала чувства вины до сегодняшнего дня, веришь? меня не волновало, кто_что_как скажет обо мне. я шла по жизни с улыбкой, весело смеясь, не обременяя себя всем тем, чем страдали_болели другие. мне так было проще; мне так казалось правильнее. и вот появился ты. и вместе с тобой появилась она. и я по-прежнему не знала чувства вины. но сейчас, глядя в глаза твои бездонные, в которых отражается тусклый свет, мне хочется молить тебя об одном — прошу, не топи тоску в бокале, утопи ее во мне. но ты же знаешь, я этого не скажу // слишком гордая, черт бы меня побрал; наглая, высокомерная; подбородок вздерну гордо, наблюдая за тем, как ты убиваешь_губишь себя, как зарождается ярость в твоей душе [ненависть к себе, но главное, ненависть ко мне], не произнесу ни слова. я ненавижу себя за это, поверь мне. лишь я одна являюсь причиной всех твоих страданий. я редко приносила людям что-то хорошее, чаще всего искренние чувства ко мне оборачивались страшным_смертельным ядом, от которого медицина еще не придумала противоядия. ты не стал исключением. только их мне никогда не было жаль, о них я никогда не заботилась // рядом с тобой же мое сердце разрывалось на части от переполнявших меня чувств, оно готово было взорваться мириадами звезд, которые могли бы освещать тебе дорогу [выберись из этой темноты, сделай это ради меня]. но я приказывала себе не чувствовать. никаких угрызений совести, никакого сожаления, никакой… любви. прости меня за то, что ты так и не услышишь от меня слов любви. поверь, я тебя стараюсь уберечь // беги от девочки-катастрофы, беги от той, которая никогда не сможет дать тебе спокойствия_уюта, которая изнутри разрушит всё твое нутряное и оставит тебя умирать — так всегда было, так есть и так всегда будет. беги от меня, беги как можно дальше. я не подарю тебе того, что могла бы подарить она. та самая, которая тебя любила. та самая, которую ты называл женой. ты никогда не назовешь женой меня. таким как я выйти замуж не предлагают. таких как я спустя месяцы_годы начинают ненавидеть. впрочем, тебе это можно. можешь ненавидеть меня, презирать, только не люби, i'm begging you, только не люби.
   то, что я услышала, заставило меня поперхнуться шампанским, глоток которого я едва успела сделать. — прости, что ты сделал? — i'm sorry for being myself. я действительно не ожидала услышать подобные слова. я не готова была к этому. ты не мог, нет, ты не мог развестись. только не сейчас, только не тогда, когда я действительно начала тебя забывать // все проще и проще становилось себе эту мысль внушать ранним утром, стоя перед зеркалом [неизбежный ритуал, ведь отвыкать от тебя это больно]. ты злишься и позволяешь себе проецировать обуревающие тебя чувства на меня. знаешь, любому другому я бы такое поведение не простила. я бы просто встала и ушла. потому что слишком гордая, потому что слишком себялюбивая, потому что в этой вселенной никогда и никого для меня не было важнее, чем я сама. до того момента, как я встретила тебя. и рухнули стены, возводимые мною день ото дня столько лет подряд. я не хотела в тебя влюбляться. я не хотела к тебе привязываться. если бы ты только знал, сколько сил было потрачено на то, чтобы не делать этого, чтобы на все существующие в мире замки_пароли закрыть дверь моего сердца от тебя. но ты сумел подобрать пароль, сумел отыскать ключ, мною брошенный на дно океана равнодушия. я так старалась поступать правильно. ради тебя, веришь? только, видимо, в этой игре я оказалась среди проигравших, ведь все равно тебя к себе привязала. отталкивала, хоть и ночами не могла уснуть, думая о том, какой счастливой [мне тогда казалось, я впервые наконец поняла значение этого слова] с тобой могла бы быть // ты вновь возвращался, прощая мне мои ошибки, мой холод пальцев, мое напускное равнодушие [ты в глазах читал обратное], снова и снова пытаясь доказать мне, что хочешь быть со мной, любить меня, быть преданным мне одной. нельзя, слышишь, нельзя! не ради нее, вовсе нет, ради себя одумайся. только, кажется, уже слишком поздно. на линии твоей жизни появилась еще одна точка — развод. и лишь я тому виной. и сейчас ты думаешь точно так же. that's what i deserve.
   бокал шампанского осушу одним глотком. официант мгновенно оказывается рядом, и я лишь киваю в ответ на его предложение принести мне еще один. — ты не должен был. — наконец срывается с моих губ неожиданно для меня самой. смотрю в глаза твои, пораженная тем, что все-таки это сказала. неужели я действительно пытаюсь думать о том, что нужно_правильно для тебя, а не лишь для меня? и когда я перестала быть эгоисткой? посмотри на меня, уэсли. это всё ты. что ты делаешь со мной? и главное, ради чего? в финале этой драмы нам вместе все равно не быть. — ты должен был остаться с ней. это было правильно. мы так решили. она твоя жена! — незаметно для самой себя повышаю голос, чем привлекаю внимание людей, сидящих неподалеку за столиками. честно признаться, меня мало волнует то, что они скажут / что о нас завтра напишут во всех газетах. чего еще ты хотел, говоря мне все это? что я брошусь в твои объятия? что мы будем вместе, потому что ты сделал это из-за меня? черт возьми, василевски, чувство вины [столь незнакомое_чуждое мне] словно диковинный хищный зверь сожрет меня изнутри, если я позволю себе думать о том, что все это из-за_ради меня. неужели об этом ты не подумал? неужели ты действительно считаешь, что все так просто решается? — впрочем сейчас это уже неважно. ты развелся, — протягиваю я, словно не веря этим словам. ты был женат, и это останавливало меня от совершения чудовищной ошибки. знаешь, в чем она заключалась? в том, чтобы позволить тебе любить меня, и в том, чтобы позволить любить самой. довериться кому-то, не побояться открыться, обнажив душу, вывернув ее наизнанку. я же знаю, как бывает больно. я испытывала_причиняла. я больше не хочу этого и не позволю совершать тех же ошибок тебе. ты слишком дорог мне, как бы трудно сейчас ни было в это поверить.
   шампанское несут слишком долго, а потому я беру твой стакан и делаю глоток. виски обжигает горло, и я едва заметно морщусь. что нам делать дальше? я знаю ответ на этот вопрос, но я не уверена, что ты готов его принять. вернее, я знаю точно — ты жаждешь услышать вовсе не это. ты просишь меня сказать хоть что-нибудь, и я снова чувствую это. волной на меня обрушивается чувство вины, и я не знаю, куда от него деваться. ты здесь из-за меня. ты развелся с женой из-за меня. ты сейчас хлещешь виски без перерыва из-за меня. твоя жизнь рушится у всех на глазах. из-за меня. — что я могу сказать? — снова глоток, после чего отставляю стакан в сторону, наблюдая за тем, как свет отражается в янтарной жидкости. легче так, чем смотреть тебе в глаза. легче так, чем увидеть в них то, что я так боюсь увидеть. не люби меня, только не люби меня. — зачем, черт возьми, ты сделал это? — я начинаю злиться, впитывая в себя все те эмоции, которым ты позволяешь вырваться на свободу. мне ничего не остается, кроме как сделать это. иной вариант — уйти. но на это я сейчас не была способна. покинуть тебя в таком состоянии? может, так и было бы лучше, ведь тогда ты научился бы меня ненавидеть, но мне еще нужно время, чтобы научиться от тебя уходить. каждый раз это слишком больно. — чтобы обвинять меня сегодня в том, что это произошло из-за меня? я не просила тебя делать этого! я не просила тебя уходить от жены, подавать на развод. я никогда не просила тебя разрушать свою жизнь и разбивать ее сердце, — ты прекрасно знаешь, я не из хороших девочек, на ее сердце мне всегда было плевать, но вот твое я бережно держала в своих руках // ты подарил мне его, теперь я прошу забрать его; оно мне не нужно, ты мне не нужен [включу самообман на полную мощность; остается лишь тебя в это поверить заставить]. — чего ты хочешь от меня? я не просила тебя развестись с торри именно по той причине, что знала — мы не можем быть вместе. я не дам тебе того, что нужно. я просто… — и тут внезапно я выдыхаюсь. мне вовсе не страшно видеть тебя таким. я знаю, ты не хочешь меня обидеть. но что, если однажды ты это сделаешь? я не могу позволить боли снова ворваться в мою жизнь // я только забыла ее вкус и цвет. я перед тобой словно открытая книга. я злюсь, нервничаю, кусаю губы в кровь, но я настоящая_живая, я больше не храню так бережно холод пальцев. неизменно одно — я отталкиваю тебя от себя. потому что это правильно. потому что я люблю тебя, и это, поверь мне, самое страшное.
   ты смотришь на меня глазами своими изумрудами, и мне кричать хочется. я ведь хочу с тобой быть. хочу иметь возможность называть тебя своим. хочу просыпаться по утрам и видеть твое лицо; хочу делиться с тобой последними новостями, хочу много говорить и мысленно улыбаться, зная, что тебе все это действительно интересно, что ты не упускаешь ни единого слова, мною сказанного; я хочу любить и быть любимой, хочу не бояться завтрашнего дня, хочу не бояться открываться и доверять. научи меня не бояться, научи меня за тебя бороться, научи меня в нас верить. у нас не так много времени осталось. лишь несколько мгновений до того момента, как я окончательно сумею убедить себя в том, что, если останусь, то совершу ошибку. не позволяй мне сказать, что я тебя не люблю / что ты мне не нужен вовсе. не позволяй лгать так безбожно // ты ведь знаешь, я это умею, ложь давно спряталась где-то посреди моих вторых имен. не позволь мне от тебя убежать. и пускай ты чертовски пьян, я знаю — ты меня от падения удержишь, чего бы тебе это ни стоило.

почему когда он тебя старше,
твоя жизнь, как сюжет мелодрамы?
для него можешь многое, даже
босиком все пройти тротуары.
      Чувство вины. сумасшедшее, всепоглощающее, сжирающее изнутри чувство вины. оно выгрызает острыми зубами дыру где-то в области сердца, разрывает на части длинными когтями грудную клетку. очень хочется сдаться. отдаться этому чувству без остатка — и будь что будет. я никогда не чувствовала себя так. мне никогда не было так страшно терять что-либо_кого-либо. не прошло и месяца со дня моего двадцатилетия // значимая, красивая дата, за которой скрываются такие простые_понятные слова — не жила вовсе, не видела света белого, не знала, как правильно_верно, не научилась по кирпичикам выстраивать свое счастье. моя ошибка была в том, что я хотела всего и сразу, не желая ждать. моя ошибка была в том, что я доверилась не тому человеку и в финале проиграли мы оба. теперь мне плохо. теперь мне больно. теперь я чувствую, как медленно тлеют огоньки того огня, который когда-то во мне разжег своенравный швед. я предала не его, я предала себя. и это гораздо страшнее.
      Делаю глоток из бокала и мысленно чертыхаюсь. я даже пить не умею. хотела купить бутылку самого дорого виски, чтобы встретить очередной рассвет с клеймом девицы легкого поведения, которым сама себя наградила, но руки сами потянулись к любимому вину. красное, сухое. могла бы, подобно героине типичной голливудской мелодрамы, сделать первый глоток, коснувшись губами горлышка, но вместо этого лишь наполнила бокал. я не умею страдать по кому-то. мне это незнакомо. я не умею чувствовать себя виноватой // разбитое окно в третьем классе, из-за которого маму вызвали к директору, и пьяное утро после выпуска из десятого класса не в счет. мне всего двадцать и я нехотя признаюсь себе в том, что понятия не имею, что мне делать дальше. девочка, которая должна была повзрослеть давным давно. девочка, которая всегда точно знала, чего хочет от жизни и с попеременным успехом добивалась поставленных целей. девочка, которая хотела покорить мир, влюбляясь в него все больше и больше. девочка, так просто сломавшаяся под натиском проблем, имеющих место быть в жизни каждого человека. как кукла, как марионетка в чужих руках, внезапно решившая оборвать нити, связывающие ее с кукловодом, но сделавшая это столь неосторожно_неумело, что теперь расплачивается за свою ошибку. одна единственная ошибка, а значит она так много. по крайней мере, для меня это действительно было так. лучше бы я осталась со своим кукловодом. каким бы он ни был, что бы мы вместе ни переживали, я должна была подождать. кто знает, может, еще немного и я… смогла бы его полюбить?
      На столе лежит нераспакованная пачка сигарет, и я то и дело бросаю на нее взгляд. так ведь обычно бывает в кино, правда? девушка оступается, девушка покупает бутылку виски и пачку сигарет, девушка страдает, выкуривая одну за одной, вдыхая дым, отравляя легкие, а горло терзая горечью алкоголя; и после этого она легко поднимается с колен. дурацкие фильмы! для кого они придуманы? сигареты отправляются в один из ящиков кухонного стола. может, Стефани когда-нибудь тоже посмотрит какой-нибудь глупый фильм, и ей они помогут больше, чем мне. на телефоне десятки пропущенных вызовов и столько же непрочитанных сообщений. мне нечего ему сказать. так бывает, наверное. нечего сказать человеку, в объятиях которого просыпалась и засыпала всего несколько дней назад. нечего сказать человеку, ради которого отказалась от большой_заветной мечты. и ведь даже не любила, вот от чего действительно страшно… даже не любила.
      Я не раз задавалась вопросом, почему мы с Монсом вместе. он не был человеком привычки и едва ли остался бы с той, к которой ничего не чувствовал, даже если бы ему с ней было удобно_уютно. я ради него переехала из Нью-Йорка в Швецию, отказавшись от одного из самых выгодных контрактов, которые мне предлагали за последние несколько лет, которые я посвятила модельному бизнесу. всё это было не_случайно. не могло быть случайным. переезд в совершенно чужую страну был серьезным шагом, на который я не решилась бы, если бы ничего не чувствовала. я же чувствовала. и сейчас чувствую, иначе не сдавливало бы мне грудь щемящее чувство горечи и обиды. неужели мы так просто все потеряем? впрочем, на этот вопрос я уже давно нашла ответ. именно поэтому игнорирую все попытки Монса каким-либо образом связаться со мной. я решила уйти по-английски. сменить адреса, пароли, явки. он должен был рано или поздно меня забыть. однажды получилось бы и у меня. ведь правда оставалась неизменной — я его не любила. по крайней мере, мне так казалось. я не имела ни малейшего представления о том, что такое любовь, но какая-то часть меня понимала — если бы я любила Зелмерлёва, я бы не поступила так с ним_нами. именно поэтому я снова и снова повторяла про себя — не скучаю, не хочу вернуться, не люблю. как мантру священную одни и те же слова. так было легче поверить. так было легче заставить себя. господи, если я его не люблю, то, скажи, почему так больно от него уходить?
      Очередной звонок разрывает тишину и током ударяет по оголенным нервам, натянутым словно струна. на экране высвечивается его фотография и я, не в силах сдержать эмоций, больно прикусываю нижнюю губу, мгновенно ощущая металлический привкус во рту. пожалуйста, перестань мне звонить. пожалуйста, перестань меня мучить. ты стал моим первым серьезным чувством [даже если имени этому чувству я подобрать не могла]; ты стал первым, кого мне так не хочется отпускать; ты стал первым, кого я обязана отпустить. помнишь, был Грегори? он меня, кажется, любил. засыпал цветами, выкладывал мое имя лепестками роз на снегу зимой, скучал, стоило нам расстаться, и никогда не позволил бы себе изменить мне. и вопреки всем законам времени и пространства, вопреки всем тем словам, что шептала мне Вселенная, я выбрала не его. я выбрала того, кто на протяжении многих лет казался мне совершенно чужим [давай забудем о детской_наивной влюбленности, хорошо?]; я выбрала того, кто вскружил мне голову всего лишь за несколько дней [а может, счет шел на часы, Монс?]; я выбрала того, который впоследствии столько раз выбирал не меня. самым страшным было то, что даже многочисленные измены Монса не оправдывали того, что сделала я. могла просто уйти, хлопнуть дверью, закрыться в четырех стенах в квартире Стефани, снова и снова обещая мысленно — больше не вернусь, больше не открою дверь в свое сердце, больше не позволю себе… влюбляться_любить. ушла, хлопнула дверью, но далее карты показали иной маршрут. бутылка вина, приглушенный свет, холодные простыни не_нашей постели и совершенно чужие руки_губы на моем разгоряченном теле. он и правда чужой, веришь? потому что роднее тебя сейчас никого нет. только это ведь не исправит того, что я сделала. ничто не исправит.
      Звонок в дверь, и я не сразу понимаю даже, что он раздается в квартире, ставшей моим временным приютом. закатываю глаза, понимая, что Стефани в очередной раз забыла ключи. как только открываю дверь, следующее, что я делаю, это резко захлопываю ее обратно прямо перед носом нежданного гостя. — Монс, тебе лучше уйти. — протягиваю я жалобно. тебе и правда лучше уйти. выбросить все мои вещи из окна нашей квартиры, сменить замки, забыть мое имя, запах, звук. просто забудь меня и отпусти. и нам таким обоим будет проще. и пускай чувство вины, столь незнакомое мне ранее, но ставшее столь родным сейчас, накроет меня леденящей лавиной, я сумею с этим справиться. вот только с разочарованием, которое я увижу в твоем взгляде, я справится не смогу. — пожалуйста, уходи. я не хочу тебя видеть. я больше… никогда не хочу тебя видеть. — каждое слово давалось с большим трудом. неужели никто еще не написал пособия «как не сойти с ума, когда уходишь от человека, ставшего твоей вселенной» для таких как я? шум за дверью смолкает и я, поддавшись порыву, вновь распахиваю ее, чтобы проверить, ушел ли Зелмерлёв. в эту же секунду он влетает в квартиру, не оставляя мне ни единого шанса не спасение. — Монс, не надо. — снова этот умоляющий тон. знал бы ты, что только что собственноручно всё во мне погубил.
      Знаешь, Монс, я тебя, кажется, не люблю.
      Совсем не люблю.
      Я просто жить без тебя не умею. только и всего.

meet me tonight here // i know we’re gonna run away
leaving the old fear, looking for a new place
             закрывая глаза, я не раз представляла себе другую жизнь, счастливую жизнь. нет, вовсе не ту, в которой меня держал бы за руку нил, и мы, прогуливаясь по парку, наблюдали бы за тем, как генри весело скачет вокруг искусственно сооруженного озера и кормит хлебом голубей. таким никогда не было мое счастье, это я знала наверняка, но лишь открещивалась от истины непреложной [той самой, которая этому самодовольному пирату так легко открылась]. я представляла ту жизнь, в которой я была бы свободной, в которой на мне не лежал бы груз обязательств. дитя истинной [самой чистой и светлой] любви, спасительница, решительная и уверенная в каждом последующем шаге [словно наперед знающая, что будет потом_завтра] эмма свон — такой меня видят все жители сторибрука, такой меня видели все те, кого я когда-либо встречала на своем жизненном пути. они верят в то, что я никогда не плачу // они никогда не видели, как украдкой вытираю слезы тыльной стороной ладони, вновь преграждая чужакам путь в собственное сердце добродушной, но в то же время такой холодной улыбкой. они верят в то, что я никогда не сдаюсь // черт возьми, мысленно я сотни раз опускала руки, сотни раз падала и просила высшие силы лишь об одном — не дайте мне подняться, я больше не могу_не хочу идти дальше. они верят в то, что другой жизни у меня быть и не может, что я никогда о ней и не мечтала. знали бы они, как хочется выпутаться из этих сетей, как хочется хотя бы на мгновенье забыть о том, что я спасительница, что я дитя истинной любви, что я — девочка из сказки, из книжки с картинками, которую порой, признаться, я ненавидела всеми фибрами своей души. я не хотела быть в этой книжке. я не хотела быть частью этой истории. закрывая глаза, я не раз представляла себе другую жизнь, счастливую жизнь. широко распахивая их, я понимала — мне никогда не заполучить иной жизни. это моя реальность, мое прошлое [и пускай я не подозревала о нем на протяжении двадцати восьми лет], мое настоящее и мое будущее. господи, дай мне силы не возненавидеть себя_их [самых любимых, но никогда меня до конца не понимавших] за то решение, которое приняла, за тот путь, который выбрала // он не тернистый вовсе, мне не встретятся ураганы и бури, за каждым поворотом меня ожидает лишь спокойствие и уют. те самые, которые я не выбирала. те самые, которые день ото дня будут заставлять меня скучать по ураганам и бурям, по снежным лавинам и лесным пожарам. по всему тому, что помогало мне чувствовать себя живой. я хотела бы забыть о том, что я спасительница, хотела бы найти того, кто позволил бы мне забыть об этом хоть на минуту, на одно лишь мгновенье, когда морской бриз будет трепать волосы, а чей-то знакомый_родной голос ласкать слух [вместо имени моего он будет произносить лишь короткое «love» и этого будет достаточно], и не будет больше никого и ничего. этим человеком должен был стать нил, но правда в том, что он мечтал подарить мне сказку, частью которой я стала когда-то не по своей воле. я не хотела быть принцессой для всего сторибрука, я хотела стать принцессой лишь в объятиях любимого человека, с которым я, та самая эмма свон, о который знает каждый ребенок в городе, позволю себе быть слабой_податливой. я не хотела быть спасительницей целого королества от чар забвения или прочих напастей, я хотела стать спасительницей лишь одного изранненого_истерзанного столетиями страданий сердца, лишь одной заплутавшей, но отчаянно жаждавшей света души. я не хотела быть ребенком истинной любви, я хотела познать_прочувствовать это на себе // никогда никому в этом кроме себя самой не признавалась, ведь побоялась быть слабой, побоялась непонимание встретить в глазах чужих. наверное, я хотела_просила слишком многого. со временем мои мечты обратятся в пепел, и я развею его по ветру; тот самый морской бриз смешает его с не покорившимися судьбе волнами. они имеют на это право — не покориться, не сдаться, выбирать каждый день новый_иной путь. я так не могу. мне так не дозволено. однажды придет день и, закрывая глаза, я увижу лишь темноту, а вовсе не ту, другую жизнь. дай мне бог, закрывая глаза, не увидеть никогда пирата, что так хотел стать для меня кем-то важным [тем самым, с которым забыла бы обо всем], чьи мечты и чье сердце я разбила одним коротким «прости» — этого я пережить не смогу.
             почему, черт возьми, я медлю? чего жду? даже несмотря на то, что я прекрасно понимала — я едва ли смогу помочь киллиану и спасти его от тьмы, поглощавшей его мгновенье за мгновеньем, ведь хоть и была спасительницей, но против одного из самых могущественных магов во вселенной у меня не было никаких шансов — я не могла не попытаться. сейчас я хотела этого вовсе не потому что я спасительница, об этом я даже не думала. я просто должна его спасти, я обязана ему помочь. сердце колотится в груди как бешеное, в ушах звоном [набатом церковным] застыли слова голда. не вписываешься. мы всего лишь марионетки в руках сумасшедшего кукловода и ему никогда не было дела до чувств простых кукол. все так просто. если ты не вписываешься, значит ты заслуживаешь лишь одного — смерти. кто он такой, чтобы решать? кто он такой, чтобы забирать жизнь, которую не он даровал? сколь бы глупым ни был мой поступок, я все же срываюсь с места и резким движением распахиваю дверь в номер. я знаю, что едва ли не подписываю себе смертный приговор, что это лишь очередная попытка суицида, коих в моей жизни по велению судьбы было предпринято немало, но точно так же я знаю, что другого выбора у меня не было. я не могла поступить иначе. киллиан сейчас умирает из-за меня. он вернулся ради меня, но это вовсе не значит, что он прошел через все круги ада, чтобы умереть за меня. — голд, остановись! — скорее приказываю, чем прошу. он лишь усмехается, и я понимаю, что уже слишком поздно. мое сердце пропускает удар, и я на секунду забываю о необходимости дышать. не может быть. этого просто не может быть. я стояла за дверью, я слышала весь разговор, я не могла, черт возьми, не имела права опоздать! руки непроизвольно сжимаются в кулак, ногти оставляют белые отметины на ладонях. ненавижу, как же сильно я его ненавижу. он испортил все, он не раз поступался законами морали [готова поспорить, они ему вовсе неведомы], тем самым обрекая не невыносимые муки тех, кто был ему неугоден. не вписывался, да, голд? кажется, так ты говоришь обычно. он никогда не думал, что единственным, кто никогда не вписывался в концепцию сказки и безоблачного happy end'а, был он сам. — гореть тебе в аду, румпельштильцхен. — впервые за долгое время [если не за всю жизнь] называю его настоящим именем. какая-то неведомая сила начинает подниматься во мне из глубин моего существа, прожигает нутро, руки словно горят огнем и я испытываю невероятное желание избавиться от этого ощущения, сбросить с себя всё это. повинуясь инстинкту, я выбрасываю руки вперед и тут же вздрагиваю, распахивая глаза от удивления. я давно не практиковала магию, не считала нужным, и не могла подумать, что она проснется во мне именно сейчас. световая волна отбросила голда на несколько метров в сторону книжного шкафа. в его взгляде, который я успела поймать, я прочитала недоумение, гнев и… страх. это определенно был страх. не задумываясь более ни секунды, я бросилась к киллиану. я второй раз в жизни дотронулась до его сердца [первый раз, если верить его словам, я заставила его поверить в любовь вновь и открыться свету], на этот раз в прямом смысле этого слова, но было уже поздно. и я знала это. я знала, что поздно, но какая-то часть меня не хотела этого признавать. его сердце не бьется. и кажется, в этот самый миг остановилось и мое. неужели я никогда в своей жизни не услышу с твоих губ слетевшее невольно то самое «love» на морском берегу, джонс?
we’ll build our fortress to keep them out
and in a world gone silent i’ll be your sound

and if they try to hurt you i’ll tear them down
i’m always with you now             — нет, нет, нет. киллиан, черт возьми, не смей умирать! — я не думала о том, как глупо это может выглядеть; я не думала о том, что мертвого человека невозможно вернуть к жизни, никакая магия тут не поможет, сколь бы сильной она ни была. я думала лишь о том, что он нужен мне. сейчас, когда я потеряла его, я осознала, как важен он на самом деле был. я знала_помнила его всего пару дней, но именно в его глазах я нашла то, что так давно искала — желание быть не со спасительницей, не с плодом истинной любви, не с гениальной и нерушимой эммой свон, а просто со мной, какой бы я ни была. какой бы я ни проснулась следующим утром, я знала — он бы любил меня. — killian, please, — умоляющим тоном протяну я, прекрасно понимая, что он меня не услышит. не замечу, как дрожит голос, не замечу, как слезы катятся по щекам [я даже не попытаюсь их остановить], а просто, поддавшись внезапному порыву, коснусь своими губами холодных губ пирата. и в этот момент сознание пронзит острая боль. закрывая глаза, я увидела не другую, счастливую жизнь, я увидела жизнь, которую уже проживала. перед глазами стремительно проносились незнакомые_знакомые картины, а в груди всколыхнулся прежде угасший [как я думала навсегда] огонь. я словно расцветала, я будто начинала жить заново. я себя вспомнила, я его вспомнила, я нас вспомнила. распахнуть глаза заставляет чей-то хриплый голос, окликнувший меня. я тут же сталкиваюсь с родным, а главное, любимым взглядом. не может быть. так не бывает. и тут внутренний голос услужливо подкидывает мне такое простое_понятное объяснение — поцелуй истинной любви. ты же хотела этого, девочка?
             — я вспомнила! — подобно маленькому ребенку радуюсь, не в силах сдержать улыбку и рвущиеся наружу эмоции. — я вспомнила всё, киллиан. — и словно в подтверждение своих слов я вновь накрываю его губы своими, только на этот раз он мне отвечает. он жив. я спасла его. не потому что я спасительница, а потому что я люблю его. люблю, черт возьми. я не хочу думать о том, что где-то там, дома, меня ждет нил, с которым меня ждет непростой разговор, генри, которому трудно будет принять тот факт, что я выбрала не его родного отца, а своевольного пирата [в сердце моем зажигавшего тысячи огней, что горели ярче, чем огни манхэттена], родители, которым будет непросто меня понять. мне сейчас было все равно. я чуть не потеряла человека, который, возможно, предназначен мне судьбой. он чуть не погиб из-за меня. теперь я его не отпущу. я больше не буду убегать. я больше не хочу убегать. и этим поцелуем, таким чувственным и нежным, я обо всем этом поведала киллиану. мне хотелось, чтобы он понял_узнал. мне хотелось, чтобы он почувствовал — я помню. разрываю поцелуй лишь для того, чтобы посмотрев в его глаза, произнести. — я люблю тебя. — пока не слишком поздно. теперь, когда я знаю, что это такое, потерять его, я не упущу ни единой возможности рассказать ему о своих чувствах — словами, жестами, взглядами. он ведь прочитает, он и за сотни миль услышит. он ради меня мир перевернет, он один меня заставит сильной и одновременно слабой в его объятиях себя почувствовать. впрочем, сейчас я понимаю — он один заставляет меня просто чувствовать. всё остальное не имеет никакого значения. давай не будем писать продолжение этой сказки, киллиан? давай сами напишем нашу собственную… нет, не сказку — реальность.

[NIC]Emma Swan[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/VvfT.gif[/AVA][SGN] [/SGN]

по стеклу босиком, на запястье нить
боль вернется с дождем // ты не в силах забыть

сдвинуть стрелки часов, повернуть время вспять
прошлое на засов — все сначала начать
-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -
   доверять страшно // предавать страшно. слишком многое в этой жизни меня страшит_пугает. представляешь, так тоже бывает. своенравная, свободолюбивая и бесстрашная девочка, какой меня все знают_видят, на самом деле вовсе не так совершенна. знаешь, сколько у меня изъянов? ты думаешь, что каждый из них тебе хорошо знаком, выучен тобой наизусть, но это лишь очередной твой роковой просчет. любить меня — это тоже просчет. потому что я каждый день совершаю одну ошибку за другой, потому что я снова и снова причиняю боль тем, кто смеет думать, что стал мне ближе_роднее. мы когда-то столкнулись взглядами, моментально ощутив это единство душ, которое прежде нам обоим было незнакомо_неведомо, но ты не знаешь меня и наполовину // тебе хочется думать, что не откроются новые обстоятельства, не распахнутся новые горизонты, за которыми на деле лишь пустота и темнота. поверь мне, со мной не будет лучше. со мной не будет удобно [потому что я ничуть на нее непохожа], со мной не будет тепло и уютно — со мной тебя будет бросать то в жар, то в холод. скажи, вы когда-нибудь мечтали с нею о детях? конечно, мечтали. мечтали о том, как мальчик и девочка с глазами папиными и улыбкой маминой будут играть с пушистым золотистым ретривером на заднем дворе большого просторного дома, звонко смеясь. со мной так не будет. со мной не представить мальчика, девочку, золотистого ретривера. со мной только боль, слезы, бесконечные взлеты, за которыми обязательно рано или поздно следуют падения [каждое последующее страшнее_больнее предыдущего], и череда ссор, которым не видно конца и края. я с тобой не хочу ссориться, знаешь. я с тобой слёз совсем не хочу. и ведь если однажды я услышу от тебя «я думал, тонкин, ты другая» — я этого не переживу, я этого себе не прощу. потому что не сберегла от разочарований, потому что не докричалась тогда, в самом начале, не достучалась, не заставила услышать — я не твой идеал, я хуже, я в тысячу раз хуже, чем та девочка, которую ты нарисовал в своем сознании, образ которой постоянно видишь перед глазами. ты такой, какой ты есть, я тебя знаю, я тебя изучить успела за те короткие часы счастья, что были у нас, но ты совсем не знаешь меня. я же девочка-катастрофа, во мне изъян на изъяне, внутри меня — вечная война. никто за все эти годы не сумел остановить сражения, так почему ты думаешь, что сможешь? откуда в тебе эта уверенность в завтрашнем днем? черт возьми, василевски, расскажи мне, почему тебе совсем не страшно?
   ты затягиваешься сигаретой, выдыхаешь дым, а я даже не пытаюсь отмахнуться, предпочитая хотя бы на время спрятаться_укрыться в нем от твоего испытующего взгляда, от твоих слов прямых_откровенных, бьющих на поражение, попадающих точно в цель. ты всегда умел найти нужные слова, всегда знал, как успокоить, а как заставить вспыхнуть, словно свечка. я все время прокручиваю в голове твои слова. с ней было удобно, и ты от этого устал. устал от наигранных_неискренних чувств, устал от лжи, что поселилась в твоем доме и мешала вам обоим счастливыми быть. только ведь правда в том, что виной всему не просто ложь, виной всему мое появление [внезапное, словно гром среди неба ясного] в твоей жизни. я все разрушаю, неужели ты не видишь? все, к чему прикасаюсь. все, что позволяю себе любить. как можешь ты все еще жаждать быть со мной? люди по природе своей мазохисты, но я поверить не могу в то, что кто-то любит меня настолько сильно, чтобы не бояться быть разрушенным мною изнутри.
   я бы хотела просто взять и уйти. набраться смелости, найти в себе силы, не слушать зов [больше похожий на истошный крик] сердца, не обращая внимания на разрывающее на части чувство тоски и безысходности, подняться, развернуться на каблуках и уйти. поначалу обязательно будет больно, но рано или поздно мы ведь смиримся с этим. мы к этой боли привыкнем. вот только сейчас я уже не знаю, правильно ли это. еще пару минут назад я не сомневалась в том, что необходимо поставить точку в наших отношениях, которых никогда толком и не было // о чем ты думаешь, тонкин? как это не было? неужели забыла обо всех тех сообщениях, что писали друг другу украдкой в перерывах между съемками? конечно, не забыла. как и обо всех звонках в три часа ночи, когда в твоей постели засыпал очередной ухажер [мальчик на несколько ночей, не более], а руки сами тянулись к телефону, пальцы сами набирали знакомый_наизусть выученный номер, а с губ срывалось — я не могу без тебя, уэсли, черт бы тебя побрал // забыть тебя у меня не получается [и ты всегда знала, что ни один мальчик не поможет — потому что не_он] // приезжай, бога ради, забери меня. и ведь приезжал. оправдания глупые придумывал, чтобы не нарушать и без того беспокойный сон не_любимой жены, и приезжал. потому что звала, потому что просила. слабой была, глупой. сейчас не могу себе такой быть позволить, пойми ты это, василевски. кто-то из нас должен оказаться сильнее, кто-то из нас должен отпустить, кто-то должен уйти. мне бы хотелось, чтобы это был ты. чтобы я ненавидеть тебя могла, но все еще любить; чтобы проклинала твое имя, но на него же ночами молилась [я ради тебя в бога поверила бы, слышишь]; чтобы встреч избегала, но все равно то и дело о тебе у друзей общих спрашивала, как ты_что ты. но ты не уйдешь, ты не отпустишь. будешь линию свою гнуть, словами своими мою оборону в который раз разрушая. не могу я быть сильной, когда я с тобой. и это ведь страшно, для меня это по-настоящему страшно. я не умею быть слабой, я не из тех девочек, что домашними кошечками мечтают прижаться к груди любимого и засыпать, убаюкиваемые размеренным биением сердца. я не домашняя, я дикая. когтями_зубами бросаюсь на того, кого хотела бы хозяином назвать. ты такую не смог бы приручить, я бы попросту не позволила. я не хочу тебя ранить, не хочу тебе боль причинять. не хочу и не стану. однажды ты меня поймешь, однажды ты скажешь, что я была права. потому что я другая. потому что я не такая, какой ты хотел бы меня видеть. потому что мне очень страшно [никогда так страшно не было] и спасти ты меня от этого не в силах.
   ты заканчиваешь свой монолог, и я несколько секунд просто смотрю в твои глаза. любуюсь, запоминаю каждую черточку твоего лица. потому что должна уйти, потому что побуду сильной для нас двоих. — я не хочу. — одна единственная фраза, располосовавшая тишину, нанесшая десятки ударов тебе и мне. даже от ножевых ранений было бы легче оправиться. эти раны уже не зашить, не поможет не один хирург. давай, девочка, лги и изворачивайся, обманом пропитай его мысли, отрави его кровь горечью потери и может тогда он сможет вывести из организма самый опасный смертельный яд — тебя. — не хочу очертя голову, не хочу узнавать, не хочу этой нежности, не хочу этой боли. ничего не хочу, понимаешь? — начинаю говорить быстро, словно боясь, что забуду то, что хотела сказать. как дешевая актриса не менее дешевой постановки боюсь забыть следующую реплику, ведь сценарий не выучен остался вовсе. — ты прав, я боюсь любить и боюсь того, что однажды меня предадут, но сейчас дело вовсе не в этом. — остались последние фразы, последние несколько аккордов и упадет занавес. главное выстоять, главное найти в себе силы произнести эти блядские слова, что всю душу вынимают. — мы не можем быть вместе, потому что… ты мне не нужен. — скажи, кому я эти удары наношу // чью душу сейчас калечу? — я тебя не люблю, пол. i'm sorry, i really am. — сорваться с места, развернуться и уйти. или убежать. почти так, как хотела. все же правильно, так? ты же знала, что так и будет, девочка. ты же знала, что вам обоим будет больно. ты просто не думала, что настолько. толкнуть дверь черного входа, выбежать из бара и наконец позволить себе разрыдаться. никто не видит, никто не знает. только в таком случае можно позволить себе сломаться. набираю полную грудь воздуха, но становится лишь хуже, ведь августовский воздух не дарит необходимой прохлады. провести рукой по волосам в привычном жесте, искусать губы в кровь, метаться, словно загнанный в клетку раненный дикий зверь. еще чуть-чуть и, кажется, завоешь. что тебе еще остается, девочка? ломать_рушить ты мастер, но ты ведь никогда не думаешь о том, что будет потом, после того, как ты чье-то сердце на осколки разобьешь, руки свои этими самыми осколками изрезав в кровь. задыхаешься, ты по-настоящему задыхаешься. воздуха слишком мало. достаешь из сумочки пачку сигарет // словно это поможет, глупая. щелчок зажигалки, загорается огонек и вот ты уже вдыхаешь дым, который должен был стать спасительным, но обернулся лишь очередной болью в грудной области. закашляешься от дыма и душащих тебя слез. дура, боже, какая же дура! так хочется к нему сейчас вернуться, так хочется сказать, что солгала. но нельзя, гордость не позволяет, да и все еще веришь — лучше так ему будет, без тебя же всегда лучше_правильнее. только теперь, затягиваясь во второй раз, ты понимаешь — сила не в том, чтобы уйти, настоящая сила в том, чтобы остаться. ты никогда не умела оставаться.

когда-нибудь пройдёт и это, и снегом заметёт следы
и мне покажется, что где-то там в душе уже не ты
но ты не гасишь свет в окошке, и я не знаю, как мне жить
благодарю тебя за то, что научил меня любить
• • • • • • • • • • • • • • •             я думала, терять его во второй раз будет легче. я думала, терять его, лелея в груди ненависть за очередное [столь привычное натуре дэймона сальваторе] предательств, будет легче. ошибалась ли я когда-нибудь сильнее? едва ли. терять его во второй раз было хуже, чем в первый. там, в аду, как бы это парадоксально ни звучало, во мне теплилась надежда на то, что все еще будет у нас хорошо // мы ведь все заслуживали того, чтобы стать счастливыми, после всего того, через что мы прошли, мы правда заслуживали. огонек этой надежды горел ярче, чем когда-либо; ему просто нужно было поверить вместе со мной, сальваторе-старшему нужно было просто в меня, в свою девочку с глазами цвета горького шоколада поверить, а не отталкивать меня, навсегда гася этот огонь. елена гилберт больше не надеется. елена гилберт больше не ждет. она отчаянно ненавидит, но все так же слепо любит. потому что, черт возьми, без него вечность, дарованная мне судьбой, кажется банальной чередой серых_мрачных дней // и каждое утро, открывая глаза, я молю бога — забери меня, я без него пустая. могла бы сама сотни раз справиться с этой задачей, мир ничего не потерял бы, если бы одним прекрасным днем елены гилберт просто не стало, но я понимала, что необходимо держаться. разрывать подушку зубами, стараясь заглушить крики отчаяния и боли, хладнокровно разрывать на части каждого дикого зверя, попавшегося на пути [забывая о боли, забывая о страхе // в минуты, когда кровь стекает по твоим губам, забывать обо всем] — но всё это лишь под покровом ночи, лишь когда на родной мистик-фоллс опускаются мягкие сумерки и всем становится не до меня. готова поспорить, стефан слышит мои рыдания, но наутро, когда я спускаюсь вниз к завтраку, примерив на себя маску смирившейся с бесконечными ударами судьбы девочки [девочка, которая выжила; девочка, которая снова учится жить], он никогда не произносит ни слова о том, что слышал_видел. моя искренняя, пускай и вымученная улыбка, каждый раз служит ему благодарностью. ему не нужны слова, ему нужно лишь одно — чтобы в глазах все еще любимой, пускай и не так, как прежде, елены гилберт зажегся столь привычный и всем знакомый огонек, который не раз выводил из темноты к свету не только ее, но и тех, кого она любит. только елена гилберт больше не надеется. она больше не ждет. она просто существует. ради тех, кому пообещала начать жизнь с чистого листа. ради тех, кто все еще не разучился верить в лучшее // они, наверное, перед сном себе как молитву повторяют — все будет хорошо, we're gonna be alright. неужели они не понимают_не видят, что хорошо уже никогда не будет? по крайней мере, не со мной. но разубеждать их в том, во что они свято веруют, я не желаю. если вера мертва во мне, то пускай она будет продолжать отчаянно бороться за жизнь, зубами выгрызая себе путь, хотя бы в них, хотя бы в самых любимых.
             я не считаю дни, часы, минуты с того момента, как вернулась в реальный мир. мне все еще снятся те страшные картины, что я повидала в аду [которыми терзали меня приспешники сатаны], но их даже не назовешь кошмарами, ведь этим я живу, это моя, черт бы ее побрал, жизнь. жизнь, в которой я постоянно теряю тех, кто мне дорог; жизнь, в которой я не могу прикоснуться к тому, кого люблю, потому что он остался в аду // остался не как грешник, чью душу день за днем будут истязать, а как тот, кто правит балом, как самый настоящий демон. ненавижу, ненавижу, ненавижу! злость пульсирует во мне огненным шаром и требует выхода. замахиваюсь и со всей силы бросаю в противоположную стену рамку с фотографией, которую держала в руках. звук разбивающегося стекла заглушает мои рыдания, но лишь на мгновенье. впервые за долгое время [иногда мне кажется, что прошли годы] позволяю себе это при свете дня. мне хватает нескольких секунд, чтобы успокоиться. я стала сильнее после того, как вернулась. твоя девочка стала сильней, дэймон. ты видишь? конечно же, ты об этом никогда не узнаешь. твоя девочка стала сильней по одной простой причине — она стала холодной, она стала по-настоящему мертвой [мое сердце не бьется, не разгоняет кровь по телу // я не живу, я существую], она из сердца своего вытеснила все то, что когда-то в нем трепетно и бережно хранила. знаешь, я любовь к тебе хотела бы вытеснить, но попросту не смогла. твоя девочка больше не надеется. твоя девочка больше не ждет. скажи, а такой ты бы ее смог полюбить?
             поднимаюсь с кровати, прохожу в противоположный угол комнаты и собираю осколки. не стараюсь быть осторожной, не страшусь пораниться. физическая боль ничто по сравнению с болью душевной. той болью, которую я все еще заставляю себя чувствовать, хотя порой желание отключить чувства жжет_зудит на кончиках пальцев. выброшу осколки, возьму в руки фотографию и вернусь на кровать. на ней нас не двое, нет. на этой фотографии нас трое. тот редкий миг, когда мы, кажется, искренне улыбаемся_смеемся. неужели было время, когда мы были счастливы? получить ответ на этот вопрос я не успеваю, так как слышу звук шагов. дверь отворяется, стефан, не говоря ни слова, проходит в комнату и садится на край кровати. повинуясь порыву [это желание идет изнутри, от сердца, от того самого мертвого сердца, в котором все еще что-то отзывается при виде мальчика с глазами-изумрудами], приподнимаюсь и обнимаю его за плечи со спины. молчи, стефан, прошу тебя, молчи. я знаю, что ты хочешь сказать. я знаю, что ты должен сделать. мое лицо искажает гримаса боли // радуюсь тому, что ты сидишь спиной и не видишь этого. я не хочу тебя отпускать. даже сейчас, когда ты так уверен в принятом тобою решении, когда не сомневаешься в том, что сможешь вернуть его домой, я продолжаю бояться того, что в это самое мгновенье я теряю вас обоих. ты же помнишь, стефан? ваша [всегда ваша, хоть ты и думаешь, что не_твоя нисколько] девочка больше не надеется. ваша девочка больше не ждет. буквы складываются в слоги, слоги в слова и так просто, казалось бы, произнести — не уходи. но я продолжаю молчать, пока ты продолжаешь говорить. я не хочу тебя отпускать. я мысленно молю тебя о том, чтобы ты меня не бросал. не сейчас, не тогда, когда у меня никого более не осталось. но я знаю, что ты должен уйти, что так надо. именно поэтому я не прошу тебя остаться. ты все еще любишь меня, а я все еще люблю тебя // пускай и не так, как раньше, но я чувствую — одного моего жалобного_умоляющего «не уходи» было бы достаточно для того, чтобы сегодня ты остался, чтобы эти сумерки встретил вместе со мной, прижимая к себе, убаюкивая звуками своего голоса, пока меня сотрясали бы безмолвные рыдания по тому, кого мы оба потеряли. — i promise. — наконец произношу я, хотя сама не до конца уверена в том, что это обещание смогу выполнить. я ведь люблю тебя, мальчик из моего прошлого, так никогда исключительно этим прошлым и не ставший. ты мое настоящее, ты мое прошлое. ты часть моей души. — стефан, — окликаю тебя, ты чуть поворачиваешь голову, чтобы видеть мое лицо. отвожу взгляд, не в силах оказываюсь выдержать. ты знаешь — я снова плакала. и ты знаешь, о чем я хочу попросить, а поэтому одними лишь глазами просишь: не надо. не надо умолять тебя остаться. и вместо того, чтобы сказать то, что хотела, я произношу. — верни его домой. — пауза. мне нужно время, чтобы заставить себя не разрыдаться прямо сейчас. — и однажды постарайся вернуться сам. ты же знаешь, я всегда буду ждать. мы всегда будем ждать. — ты встаешь с кровати, медленной, но уверенной поступью преодолеваешь расстояние до двери, но на секунду останавливаешься, и мне этого оказывается достаточно, чтобы с губ моих сорвалось такое знакомое тебе [но так давно мною непроизносимое], едва слышное. — я люблю тебя. — и ты знаешь, что это правда. и ты знаешь, что это значит. я тебя всегда буду любить. всегда чуть больше, чем можно было бы любить друга. вы ведь сами говорили, нас всегда будет трое. так вот даже несмотря на то, что ты уходишь и тебя ждет ад, ты будешь знать — нас все еще трое и елена гилберт все еще тебя любит. hold on to that, stefan.

at first you put your arms around me, then you put your charms around me
i can't resist this sweet surrender on a night so warm and tender
we stare into each other's eyes and what we see is no surprise
got a feeling most with treasure and love so deep we cannot measure
• • • • • • • • • • • • • • •             и снова время растворяется в моей тишине_пустоте, утекает словно сквозь пальцы вода. надо было вести счет дням, часам, минутам, но я слишком устала надеяться. хватит, я больше не могу. если я осталась одна, значит так и должно быть // судьба в очередной раз решила посмеяться, поиграть со мной в жестокие игры, но ее ждет большое разочарование — я больше не стану следовать ее правилам, я больше не буду маленькой вечно страдающей девочкой, привыкшей, что вокруг нее крутится весь мир. больше не крутится. больше не вокруг меня. по крайней мере, мой мир свое место нашел в подземном царстве и спасаться оттуда вовсе не желает. налью себе немного бурбона [позаимствую из бара братьев сальваторе, которым теперь до этого нет никакого дела, ведь дом целиком и полностью принадлежит мне одной], сделаю глоток, поморщусь и тут же отставлю в сторону. некоторые вещи остаются неизменными. например, мое неприятие бурбона. или сумасшедшая любовь к тому, кого я, следуя всем законам вселенной, должна ненавидеть. и я ненавижу, правда ненавижу. ненавижу так сильно, что если бы он сейчас оказался за порогом этого дома, я бы сорвала с него одежду, припечатала бы его к стене, искусала бы его губы в кровь, снова и снова доказывая, как сильно, как неистово, как отчаянно, как исступленно я его… ненавижу.
             стук в дверь отвлекает меня от созерцания полыхающего пламени в камине, в считанные секунды преодолеваю расстояние и распахиваю дверь. какое-то неведомое чувство заставило меня сделать это, даже не прислушавшись, не попытавшись понять, кто стоит за дверью. и только открыв ее, я поняла, что это было за чувство. я знала, что это он. каждая клеточка моего тела тянулась к нему, кричала одно лишь слово — люблю. ненавижу тебя, сволочь, но, боже, как же сильно люблю. он смотрит на меня, не произносит ни слова, и мне хочется броситься к нему в объятия и поведать о том, как сильно я скучала, как он нужен был мне все это время, как холодно мне стало без него // лишь один он меня может отогреть и вновь к жизни вернуть ту девочку, которую он знал_любил. но вместе этого я поднимаю руку и отвешиваю ему пощечину. — предатель! — злость во мне бурлит неиссякаемым потоком, но я точно знаю, что ему хватит одного лишь слова, чтобы успокоить ураган в моей душе. — how could you? i trusted you! i believed in you! — следующий удар приходится кулачком в грудь. еще один и еще. в какой-то момент он просто перехватывает мою руку и в тот же момент по телу проносится мощная тепловая волна, заставившая меня на миг оцепенеть. господи, как я скучала по этому чувству, как же мне этого не хватало. верни меня, согрей меня, полюби меня. — ты все ещё… — несколько секунд медлю, не зная, как подобрать слова. — демон? — иначе и не скажешь, иных слов не придумано. — черт возьми, я ненавижу тебя, я тебя так сильно ненавижу, — прочитаешь ли ты, любовь моя, что на самом деле скрывается за этими словами? между строк, как ты всегда умел, как умел лишь ты один. бросаюсь тебе на шею, притягиваю к себе, заставляя зайти в дом, после чего накрываю твои губы своими. даже богу неведомо, как сильно я по этому скучала. и дьяволу тоже. никто не знает. только ты и я. потому что теперь так и будет. потому что ты вернулся. нехотя разрывая поцелуй, полный нежности и страсти, полный любви и жгучей обиды, полный радости от долгожданной встречи и горечи от громадной потери для нас обоих, я ловлю твой взгляд и тону в нем. — я теперь тебя никогда от себя не отпущу, слышишь? — ты отводишь взгляд и я понимаю, что тебя волнует_тревожит. осторожно касаюсь пальчиками твоего подбородка. — хей, дэймон, посмотри на меня. мы вернем его. рано или поздно мы найдем способ и вернем его. ты мне веришь? — и я хочу только этого. чтобы ты мне верил. чтобы был со мной. чтобы был для меня всем. как и прежде. верни меня, согрей меня, полюби меня.