Roxanne Felicity Whittemore, 26 y.o.
Мои любимые родители назвали меня Роксана. Мне посчастливилось родиться 9 сентября 1987 в прекрасном городе Миннеаполис, где я прожила всю свою жизнь. На данный момент я детектив полиции Миннеаполиса, а по совместительству стритрейсер и меня все устраивает. В своих самых смелых фантазиях я представляю обнаженных горячих мужчин, но все равно в реальной жизни не могу жить без адреналина. Кстати, вы сможете полюбоваться на меня, вбив в гугле Meghan Ory, ведь именно так я выгляжу.

- 5 лучших качеств: ✦ целеустремленная; ✦ честная, прямолинейная; ✦ общительная; ✦ уверенная в себе, сильная духом; ✦  принципиальная, никогда не отступает от своих убеждений, до конца стоит за тех, в кого верит. - увлечения: ✦ стритрейсинг - на данный момент самое главное увлечение. адреналин, скорость, и весь мир перестает существовать; ✦ когда-то отец учил приемам рукопашного боя, в полиции научили обращаться с оружием, и она даже полюбила это чувство холодного металла в своей руке, частенько наведывается в тир. ее работа - ее увлечение, даже если началось все с отца; ✦ фотография - в девятнадцать даже обучалась на специальных курсах, хотя практически все уже позабыла. ✦ психология / клиническая психология / психиатрия - составление психологических портретов, поиски в интернете различных интересных клинических случаев. изучение историй маньяков - Ричард Чейз, Дэнни Роллинг, например, - также входит в сферу увлечений девушки психологией, а поскольку других это может 'слегка' удивить, она предпочитает помалкивать об этом.

- 5 худших черт: ✦ временами вспыльчивая; ✦ упрямая; ✦ недоверчивая (при этом умудряется порой наступать на те же грабли); ✦ часто язвит; ✦ перфекционистка. - страхи: ✦ паническая боязнь клоунов. вероятно, это пошло еще с детства, но она никогда не испытывала привычной детям радости при виде разукрашенных мужчин в рыжем парике; ✦ страх одиночества, терзающий в наше время очень и очень многих. девушка прекрасно чувствует себя наедине с собой, но вот остаться совсем одна она искренне боится, поэтому так привязана к отцу; ✦ боязнь быть похороненной заживо. фобия редкая и, слава богу, не препятствующая ведению привычного образа жизни. девушка всего лишь пару раз в ужасе просыпалась от подобного рода ночных кошмаров; ✦ немного побаивается иголок, но с этим успешно борется.

оттенки души
для того, чтобы вы смогли меня понять - расскажу о своем характере подробнее

Flies with a broken wing
She's ever so graceful
So like an angel
But I see, tears flow quietly
-    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -
Poets Of The Fall – The Beautiful Ones
       Зеленые глаза, пушистые ресницы, чуть приоткрытые губы. Смотрит таким упрямым, требовательным взглядом, словно точно знает ответы на все вопросы. Очередной допрос подозреваемого. Она уверена, что он виновен. Она это чувствует. То ли пресловутая женская интуиция, то ли за время столь глубокого изучения психологии и теории лжи, в которую она сама не особо-то верила, Роксана научилась эту самую ложь распознавать. Под ее взглядом тяжело не сломиться. Казалось бы, девушка-детектив, да кого она вообще может убедить признаться в преступлении, как ее логика вообще позволяет ей раскрывать убийства? Как ни странно, ей это удавалось. Сильная, умеющая в нужный момент быть жесткой, ранить словами, подчинять лишь взглядом. Она никогда не сдается и никогда не отступает. Это касается не только работы, такова вся ее жизнь. За свое будет бороться до конца - убеждения, взгляды, теории, люди. Собственница, не то слово, но виду никогда не подаст. Вспыльчивая, что, безусловно, мешает ей в работе, ведь необходимо оставаться хладнокровной в любой ситуации, а она воспламеняется словно спичка. Стоит отдать ей должное - так же быстро остывает. Она не любит просить прощения первой, но умеет это делать, ведь это значит - перебороть себя, а это Уиттмор прекрасно научилась делать за последние пять лет, как бы сложно ей это ни давалось.
       Она прошла огонь, воду и медные трубы; если бы не боролась с собой, если бы не заставляла себя делать следующий шаг - так и осталась бы там, в кажущейся бесконечной депрессии с призраками погибших возлюбленного и сестры, оказавшихся предателями, пристрастившимся к бутылке отцом и бросившей семью матерью. Слезы - не признак слабости, они лишь в очередной раз доказывают, что все люди похожи, им всем не чужды боль, обида и разочарование. Она не железная леди, даже если на первый взгляд и кажется таковой, она умеет быть слабой и иногда тоже жаждет поддержки и сильного мужского плеча рядом.
       Рокс нуждается в вечной подпитке энергии, в адреналине по венам, поэтому, наверное, и получает удовольствие от работы в полиции, где в любой момент твоя жизнь может оказаться под угрозой. У нее есть свои страхи, но она не боится умереть. Было бы за что умирать или ради кого - она бы отдала свою жизнь. Ей не чуждо самопожертвование, точно так же, как и не чужда определенная доля эгоизма.
       Несмотря на столь серьезную профессию, она обычная девушка - со своими заморочками, причудами и тараканами в голове, но она всегда точно знает, чего хочет и как этого добиться. 'Я не знаю, чего хочу' или 'я не знаю, что чувствую' - это не про нее. Если не сработал план A, у нее в запасе определенно имеется план B, план C и далее по алфавиту. Она привыкла к тому, что у нее нет права на ошибку, а потому порой слишком строга к себе и к окружающим, требует того, чтобы все было идеально.
       Она могла бы получить небо в алмазах и мир у своих ног всего несколько лет назад, но оказалась чересчур настойчивой, разрушив все одной лишь неуместной фразой. После этого она с трудом доверяет людям, хотя все равно каким-то магическим образом умудряется наступать на одни и те же грабли снова и снова. У нее нет друзей, есть близкие люди, и для нее это вовсе не одно и то же. С каждым годом она становится все сильнее духом, но с каждым годом все четче осознает, что ей не хватает чего-то, что ей не хватает кого-то в жизни. Она не чувствует себя целой, словно у нее в руках - обломки, которые она никак не может собрать, никак не может превратить в нечто более-менее достойное. Когда-нибудь ей обязательно надоест отвечать на вопрос: 'are you okay?' Она продолжает улыбаться и убеждать всех, что все хорошо, но она никогда не станет обманывать саму себя, говоря, что ее жизнь - идеальна. Ее семья - отец, ее близкие люди - несколько человек, остальные так и остаются приятелями, хорошими знакомыми, 'почти друзьями'. Она чувствует себя одинокой, несмотря на то, что ежедневно ее окружают сотни людей, но говорить об этом она не любит. Несмотря на преобладание эмоций над разумом, она не очень-то любит говорить о чувствах, вернее, попросту не умеет. Или разучилась. Когда-то она была типичной романтичной девушкой-подростком, которой казалось, что впереди только счастье, солнце и свет. Оказалось, что это не так. События жизни Рокси не сломили ее, но оставили свой след, превратили ее в ту Роксану Уиттмор, которой она является сейчас. Она не стала хуже или лучше, она просто изменилась, хотя что-то в ней и осталось от той милой, прелестной девушки. Наверное, изумрудного цвета глаза, пушистые ресницы и упрямый, требовательный взгляд. В нем раньше было еще что-то. Ах да, в нем читались любовь и вера, которые с таким трудом даются ей теперь.

автобиография
а теперь, читайте историю моего жизненного пути

I spent my whole life choosing,
and I always chose wrong.
-    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -    -
Hollywood Undead – Hear Me Now
       Роксана Уиттмор родилась в обычной семье. Отец работал офицером полиции, через какое-то время получил повышение и стал детективом. Мать работала медсестрой в местной больнице и никогда не стремилась к чему-то большему - она посвящала всю себя семье. Спустя два года после рождения Рокси на свет появилась ее сестра, малышку назвали Изобель. Они никогда не хватали звезд с неба, но им было достаточно того, что у них было.
       Слишком маленькая разница в возрасте сестер не могла не привести к соперничеству. Это было вполне естественно и родители старались особо не вмешиваться, желая, чтобы сестры сами поняли, что ближе друг друга у них никого нет и не будет. И они постепенно начинали понимать. Им давалось это с трудом, но они старались.
       Рокс была практически отличницей вплоть до десятого класса, а затем связалась с плохой компанией, в которую втащила и сестру, и они обе почти на год выпали из школьной жизни. Узнав об этом, отец устроил скандал и положил этому конец. Он был для сестер Уиттмор авторитетом, и, даже если они и пытались ему перечить, в глубине души обе понимали, что против него не начнут войну. Отца девочки определенно всегда любили больше, это трудно было не заметить. Они вновь вернулись в школу, на этот раз окончив ее и довольно неплохо.
       Роксана поступила в университет, пойдя по стопам отца. На тот момент она увлекалась фотографией, но это определенно не могло подарить ей того адреналина, того чувства свободы, которого она так жаждала. На одной из межстуденческих вечеринок она и встретила его, как ей тогда казалось, единственного и неповторимого. Сын богатых родителей, типичный золотой мальчик. Похоже, девушку всегда тянуло к плохим парням. Как ни странно, чувства у обоих оказались довольно серьезными. Парень старался вести себя более-менее ответственно, а Уиттмор принимала его таким, какой он есть. Разумеется, отец был недоволен выбором дочери, о чем он высказался прямо на ужине по случаю знакомства. Зато сестре он показался невероятным, о чем она рассказала Рокси. Уиттмор-старшая была слишком занята учебой и одновременно с тем слишком влюблена, чтобы заметить, что сестра глаз не сводит с ее молодого человека, а потому позволяла Иззи часто проводить с ними время.
       Все было действительно идеально, но Роксана все испортила собственными руками спустя два года, намекнув парню, что им пора бы перейти на новый уровень отношений и, например, жить вместе. Он обещает ей, что так оно и будет, а спустя пару дней садится в частный самолет и летит на Мальту. Не один. В его объятиях на протяжении всего полета нежилась Изобель, которая, хоть и испытывала чувство вины, все же предпочла повиноваться сердцу. Они с сестрой были похожи, Рокси делала точно так же. Домой они не вернулись - самолет упал в океан и затонул. Единственное, чего хотела Роксана, - ненавидеть сестру и возлюбленного, она старалась изо всех сил, но не могла, потому что сходила с ума лишь от одной мысли, что их больше нет.
       Депрессия накрыла с головой - девушка пропускала занятия, постоянно пила успокоительное и никого не хотела видеть. Отец ушел с головой в работу, возвращался домой после полуночи, а затем до утра сидел на кухне в компании бутылки виски. Семья разваливалась на части, корабль медленно шел ко дну. Финальным аккордом стал уход матери - она не выдержала напряжения, к тому же винила себя в смерти Изобель. Рокс начинала подумывать о суициде, но отец вовремя осознал, что им обоим необходимо прийти в себя, взял себя в руки и заставил дочь начать жизнь с чистого листа. Рокси до сих пор частенько забирает его полупьяным из бара, до сих пор видит во сне сестру и любовь всей своей жизни, но она больше не чувствует, будто умирает вместе с ними.
       Прошло пять лет с того момента, как погибла Изобель, воспоминания до сих пор ранили, но не так сильно. Она стала детективом полиции, и вот - очередное задание, связанное со стритрейсерами. А там он. Киллс. Так похож на первую любовь, черт возьми, прямо до дрожи. Богат, красив, разбивает женские сердца. Она наступила на те же грабли, влюбилась. А он показал ей мир гонок, открыл неизведанное, то, от чего она раньше предпочитала держаться подальше. Она тогда еще понятия не имела, что не сможет уйти, что адреналин в крови будет заставлять ее возвращаться снова и снова. Киллс предаст, разумеется, он не умеет иначе, но любовь к скорости останется с ней навсегда. И остается лишь один вопрос: как же ей ловить преступников и быть одной из них?

заметка для контакт-листа: ежедневно проверяю почту + через Стивена Киллса.

пробный пост

ты прячешь руки в карманы.
я знаю - холодные пальцы.
смотрю и не понимаю,
спасать тебя или спасаться.
     Я почему-то всегда была уверена, что хорошо понимаю людей, что чувствую их, стоит мне столкнуться с ними взглядом, но только встретив тебя, я осознала, что никогда не разбиралась в людях; или же, никогда не разбиралась в тебе. Ты каждый день доказывал мне, что я слепа, наивна, беспечна, глупа; при этом ты доказывал, что именно такую - особенную - ты любишь. А что теперь мне остается? Жить без тебя. И я смирюсь, я научусь, ты не думай. Я же как-то раньше училась, расставания тоже были и зачастую болезненные. Правда, не настолько, чтобы оставались синяки на запястьях, но я переживу и это. Несмотря на то, что я с тобой слабой становлюсь, поверь мне, я все же сильная девочка.
     Смотрю на тебя и становится страшно; не потому что ты такой, а потому что приходит мысль - как ни старайся отогнать, ничего не получается - что ты такой из-за меня. Ты же в этом пытаешься меня убедить? В том, что я виновата? Снова пытаюсь увидеть в твоих глазах отголоски прошлого, нашего общего прошлого, но все это напрасно, ведь я вижу только безграничную ненависть ко мне, пожирающую тебя изнутри. Это она превращает тебя в монстра, она заставляет тебя причинят боль той, которую любил. Я обещала самой себе, что всегда буду рядом, что не оставлю, но слишком трудно не желать убежать, когда ты становишься таким, когда ты срываешь все маски и обнажаешь то, чего я раньше еще не видела - не это ли истина твоей души?
     Ты тяжело дышишь, сжимаешь почти до хруста мои запястья. Снова проскальзывает мысль, что ты бы и убил, наверное. Впрочем, что тебе мешает сделать это прямо сейчас? Отгоняю непрошеные мысли, убеждая саму себя, что ты не сумасшедший. Импульсивный, агрессивный, вспыльчивый, но только не сумасшедший. Почему я так отчаянно тебя защищаю, хотя должна ненавидеть и испытывать полнейшее отвращение? Ответ прост - чувства еще не угасли, как бы я ни старалась их затушить. Любовь не проходит так быстро, это болезнь, и, кажется, я только сейчас отчетливо начинаю это осознавать, когда схожу с ума от боли физической и моральной. И как я еще умудряюсь улыбаться, глядя тебе в лицо, как я умудряюсь еще строить из себя сильную девочку? Может, лучше просто сдаться и все, finita la comedia? Но уже слишком поздно, мы зашли слишком далеко. Недаром мне все кажется, что ты сможешь меня даже убить, если я только скажу хоть одно неверное слово. Но с моих уст снова и снова срываются эти самые неверные слова. Случайность? Да нет, желание причинить тебе ту же боль, что и ты мне. И неважно, что нам обоим боли уже хватило сполна.
     - Тогда какого черта ты не отпускаешь меня? - не желаю уподобляться тебе, не желаю терять человеческий облик. А чего желаю? Спасти тебя или спастись самой? К черту твое спасение, к черту это все! А сердце все равно шепчет другое. Ты снова улыбаешься, и я думаю о том, какая же ты сволочь. Ты смеешься надо мной, тебе нравится моя слабость, тебе нравится чувствовать себя королем положения. Тебя не волнует то, что ты причиняешь мне боль, тебя не волнует то, что ты можешь просто перейти черту, за которой уже ничего нет, лишь пустота. Хочется стереть эту наглую улыбку с твоего лица, поцелуем ли, пощечиной ли, неважно, главное избавиться от нее, иначе она сведет меня с ума. Ненавижу тебя, всеми фибрами своей души ненавижу, и при этом все еще умудряюсь любить. Нет, ты знаешь, я все-таки тоже сумасшедшая. Твои слова заставляют меня вздрогнуть. Если бы я могла, я бы отрицательно замотала головой, я бы уверила себя в том, что это мое воображение сыграло со мной злую шутку, что ты никогда этого не говорил. Ты сказал то, что я услышала, ты сказал то, что заставило мое сердце болезненно сжаться. Лихорадочно соображаю, что ответить, но с моих уст уже срывается то, что я думаю. Это и к лучшему.
     - Ты псих, слышишь? Тебе место в сумасшедшем доме, - произношу эти слова совсем тихо, но все же с некоторым вызовом. Не чтобы разозлить тебя, нет, просто сдержаться не было сил. Просто я слишком сильно тебя любила, чтобы поверить в то, что ты говоришь. У меня дрожат руки, я это ощущаю, но ты, разумеется, нет, ты вообще ничего не чувствуешь, наверное, кроме собственной ярости. Пытаюсь все же осознать смысл твоих слов и тут же невольно задумываюсь, смогла ли бы я причинить тебе вред. И мне сразу становится понятно, что нет. Я и так причинила тебе достаточно страданий, я могла говорить все что угодно, источая отравляющий яд, я могла пытаться уничтожить тебя, но не смогла бы. Не потому что была слаба физически или морально, а просто потому что, черт возьми, люблю. Не веришь? А ты посмотри в эти кофейного цвета глаза и попытайся разглядеть что-то за пеленой страха и отчаяния.
     - Сукой? Такой ты меня видишь, Колтон? - произношу твое имя и чувствую, как что-то во мне ломается. - Жаждущей славы, признания, играющей на публику? И что же ты не разглядел меня такую за столько времени? - просто я такой не была никогда, не хотела быть. И даже сейчас я играла не самую свою лучшую роль, в отличие от тебя. Готова поспорить, ты-то наслаждался тем, что происходило, ты был здесь главным героем. Неужели именно это то, чего ты хочешь? Острая боль пронзает все тело - ты действительно сделал это, ты просто оттолкнул меня, использовав всю свою силу; ты, тот, который все время заботился, который оберегал и ценил, сейчас каждую секунду причинял мне невыносимые страдания, и самое ужасное - знал об этом. Я могла бы ожидать этого, но все равно оказалась не готова к твоему превращению в дикого зверя, настоящего монстра. Ты мог убить, и теперь в этом не было сомнений. Я пыталась придумать хоть что-то, чтобы отрезвить тебя, но на ум шли лишь те фразы, которые заставили бы тебя не остановиться, а наоборот. Ты приближаешься ко мне, и я чувствую, что сердце колотится словно заведенное. Хочу ли я еще? Единственное, чего я хочу - спастись. И спасти, черт возьми, тебя. Но как, ты мне просто скажи? Мне бы бежать, мне бы попытаться вырываться, но я действительно боялась, что этим лишь спровоцирую тебя. Ты садишь сверху, наклоняешься к моему уху и я слышу ответ на свой вопрос. Есть то, что способно тебя остановить. Это уязвит мою гордость, это нанесет ущерб моему самолюбию, но вот спасет ли меня это? Отпустишь ли ты, даже если обещаешь?
     - А кто гарантирует, что я не солгу? - тихо шепчу я, но знаю, что ты услышишь. Несколько секунд молчу, напряжение нарастает, я знаю, что ты ждешь этих слов, что ты не отступишь, пока они не будут произнесены. Закрываю глаза, закусываю губу, вновь ощущая металлический, чуть солоноватый привкус крови. Распахнув глаза, ловлю твой взгляд и, наконец, говорю. Будешь ли ты доволен тем, что услышал? Надеюсь, да, потому что я скажу правду. И плевать на гордость и самолюбие, об этом я буду сожалеть потом. - Знаешь, что самое страшное? То, что несмотря на все это, на то, что ты действительно сумасшедший, я все еще люблю тебя, - не слишком приторно, прости, не смогла иначе.
     Ты освобождаешь меня из своих оков, но я не спешу подниматься. Я не могу понять, что чувствую: с одной стороны, мне хочется бежать от тебя, хочется никогда больше не возвращаться в этот дом_в эту жизнь, а с другой, - мне хочется остаться с тобой, излечить тебя от той боли и ярости, что выжигает то хорошее, что в тебе есть. Наверное, я должна поступить так, как поступила бы разумная, а не влюбленная девушка. Поднимаюсь с пола, тут же ощущая боль в запястьях, невольно прикасаюсь к ним, надеясь, что ты этого не видел - не хочется вызывать жалость.
     - Ты был прав с самого начала, мне не стоило сюда приходить. Вещи не имеют значения, - дай мне всего пару минут и я навсегда покину этот дом. Или же останови меня, потому что я не хочу этого делать. Потому что я люблю тебя, сумасшедшего. И даже если ты посчитаешь, что это все ложь во имя спасения собственной жизни, то пусть будет так, главное, что я в этом самой себе призналась. Что-то вновь удерживает меня, я медлю, и это невозможно не заметить. Скажешь что-нибудь? Или лучше промолчи, поступим, как разумные люди, если такое вообще применимо к нам.
     Во мне снова что-то надламывается, я резко оборачиваюсь к тебе, хотя все это время старалась избегать твоего взгляда, боялась прочитать там все то же сумасшествие. Преодолеваю расстояние между нами за несколько шагов, приподнимаюсь на носочках и осторожно касаюсь твоих губ своими. И неважно, что это уже было - ведь было совершенно иначе. Пусть это будет мой последний поцелуй. Мой подарок самой себе, позволишь?