baby, I'm yours
a n d  I ' l l  b e  y o u r s  u n t i l  t h e  s t a r s  f a l l  f r o m  t h e  s k y
(  y o u r s  u n t i l  t h e  r i v e r s  a l l  r u n  d r y  )
i n  o t h e r  w o r d s
until I die
Все происходящее действительно кажется сном. Время от времени мне хочется попросить кого-нибудь из ребят ущипнуть меня, чтобы удостовериться в том, что я не сплю, что все то, о чем я мечтала с малых лет, становится реальностью, и я не просто наблюдаю со стороны за чужим успехом, а являюсь главным героем этой истории. Самое смешное, что эта история еще только начинается, что мы на самом старте нашего звездного пути, а у меня уже подкашиваются колени и голова идет кругом, стоит мне только вспомнить о количестве прослушиваний у нашей группы на Spotify или Apple Music и о стремительно растущем числе подписчиков в моем инстаграме. Я убеждала себя в том, что готова к этому, что все, что я делала на протяжении последних нескольких лет, было ради того, чтобы нас наконец услышали, заметили, чтобы с нами начали считаться, но черт возьми, события разворачиваются столь стремительно, что у меня даже не хватает времени до конца осознать происходящее. Мы действительно это сделали? Мы действительно стали популярными? Может и не стоит бросаться громкими словами и приписывать себя к числу так называемых селебрити, чтобы не словить случайно в процессе звездную болезнь, но во-первых, даже несмотря на все те шутки, адресованные по большей части тебе, никто из нас в действительности не страдает манией величия, а во-вторых, мне не хочется приуменьшать наши заслуги, отмахиваясь от настойчивых расспросов друзей и родственников, уверяя всех в том, что it's not a big deal. Блять, все бессонные ночи, проведенные на студии, все ссоры, вызванные накопившейся усталостью и неумением уступать друг другу даже в мелочах, все панические атаки и бессмысленные попытки их скрыть — ты все еще знаешь меня слишком хорошо, — все нервные срывы, не раз приводившие к разговорам о том, чтобы все бросить к чертовой матери, сдаться и заняться чем-нибудь полезным, что приносило бы хоть какие-то деньги и не заставляло ежедневно разочаровываться в себе, — все это оказалось не зря, все это стоило того, все это позволило нам оказаться здесь, and it is a big deal. Знаю, что все вышеперечисленное никуда не денется, что еще не раз я буду на грани панической атаки, что в какие-то моменты нам все еще будет невыносимо трудно, ведь для того, чтобы вылететь из чартов, не нужно прилагать особых усилий, а вот для того, чтобы там задержаться, необходимо работать день и ночь, особенно первое время, но мы слишком долго к этому шли, чтобы теперь испугаться и дать заднюю, мы слишком сильно этого хотели, чтобы сказать “всем спасибо, этого достаточно, мы достигли вершины”. Мой характер сложен таким образом, что мне всегда будет мало, я всегда буду желать большего, особенно после того, как я уже вкусила вкус популярности. Вчера я ехала в автобусе, закутавшись посильнее в толстовку и пальто, а в наушниках девушки, стоявшей рядом со мной, вдруг заиграла наша последняя песня, и я чуть не подпрыгнула от радости. Ко мне подходят на улице, просят со мной сфотографироваться, люди искренне восхищаются тем, что я делаю, и нет ничего охуительнее этого чувства. Это лучше, чем секс. Ладно, здесь я, пожалуй, поторопилась — это точно не лучше секса с тобой. Но с тобой, по правде говоря, ничто не может сравниться. И точно так же, как мне с трудом удается поверить в то, что одним прекрасным утром мы проснулись знаменитыми, я все еще, кажется, не на сто процентов осознаю, что у нас с тобой все всерьез, что я не зря убивалась по тебе на протяжении последних нескольких лет, что ты точно так же в меня влюблен. Мне постоянно хочется найти во всем происходящем какой-то подвох, и я проклинаю себя за это. Людям свойственно саботировать самих себя и собственноручно уничтожать то хорошее, что у них есть. Сейчас я вполне могу назвать себя счастливой, ведь у меня есть ты, ребята, которые давно уже стали мне второй семьей, любимая работа, которая теперь еще и приносит доход, и чем чаще я задумываюсь о том, как мне чертовски повезло, тем чаще я думаю о том, как легко было бы все это проебать. И я начинаю паниковать. Именно поэтому я не хочу рассказывать миру о том, что мы с тобой вместе. Если все узнают, то наверняка начнут вмешиваться, лезть со своими непрошенными советами и пожеланиями. Фанаты так и вовсе еще сильнее начнут пытаться контролировать каждый наш шаг, довольные тем, что они оказались правы и не зря приписывали нам отношения за гранью дружбы, а журналисты, жаждущие скандалов, интриг и расследований, наверняка будут пророчить нам скорое расставание. Все это однозначно будет сводить меня с ума и не позволит сохранить и без того хрупкую идиллию. Я устала скрываться, устала прятаться по углам и постоянно придумывать новые отговорки, чтобы только нас никто не поймал на месте преступления, но в то же время… я боюсь. Я слишком сильно боюсь тебя потерять, особенно теперь, когда мы наконец нашли в себе смелость признаться, что между нами нечто большее, и сделаю все возможное, чтобы этого не произошло. Даже если мне придется вести себя, как непослушная школьница, которая привела домой парня, вопреки строгим наставлениям родителей, и теперь вздрагивает каждый раз, словно испуганная дикая лань, стоит ей услышать шуршание колес на подъездной дорожке. Это глупо, и ты уже несколько раз заводил со мной разговор, пытаясь объяснить, что нет ничего страшного в том, чтобы рассказать хотя бы ребятам, ведь мы тратим неоправданно много усилий на то, чтобы не спалиться, вместо того, чтобы в полной мере наслаждаться друг другом, и я знаю, что ты прав в этом вопросе, но все равно продолжаю стоять на своем. В этом мире нас только двое, и я хочу, чтобы так и оставалось.

Время от времени я забываюсь, и мне приходится напоминать себе о том, что никто не знает о нас. Как, например, сейчас, когда мне хочется подойти к тебе, обхватить твое лицо ладонями, заставить посмотреть мне в глаза и сделать несколько глубоких вдохов, а потом накрыть твои губы своими, потому что я точно знаю: ты остро нуждаешься во мне. В такие минуты я проклинаю себя за ослиное упрямство и неспособность побороть собственный страх. Было бы намного проще, если бы мне не пришлось притворяться, что мы просто друзья, хотя бы перед самыми близкими. Было бы намного проще, если бы я имела возможность поцеловать тебя на глазах у всех. Впрочем, тебе в этом плане намного сложнее сдерживать себя — я знаю, как ты любишь меня касаться, шептать какие-нибудь глупости на ухо, обжигая нежную кожу шеи горячим дыханием, пробуждая тем самым сотни волнующих воспоминаний о совместно проведенном времени. Тебе этого не хватает, и в последнее время я встречаю немой упрек в твоих глазах все чаще и чаще, хоть ты и пытаешься не подавать виду, что тебя задевает вся эта ситуация. Мне хочется дать тебе то, чего ты заслуживаешь, мне хочется позволить тебе быть собой, дать тебе возможность чувствовать себя максимально свободным и раскрепощенным, но я не могу. Я сама загнала себя в эту ловушку, и теперь я должна мириться с последствиями. По крайней мере до тех пор, пока я не буду готова рассказать правду о нас. Черт возьми, возможно я испорчу все еще раньше, чем в наши отношения успеет вмешаться кто-либо другой. Я точно знаю, что не прощу себе этого, но пожалуй, сейчас не самое подходящее время, чтобы позволить сомнениям и страхам растерзать меня на части. Через пятнадцать минут мы окажемся перед многомиллионной аудиторией, прильнувшей к экранам своих телевизоров, и несмотря на всю искренность и открытость, я не привыкла демонстрировать свои слабости голодной публике. К тому же, что гораздо важнее, я нужна тебе сейчас, а значит я не могу позволить себе сломаться — я должна быть сильной и уверенной за нас обоих.

Хватаю тебя за руку, когда ты оказываешься на грани панической атаки, и тяну за собой. Закрываю дверь в туалет и даю тебе несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве. Тебе страшно, и это нормально. Тебе с трудом удается поверить в происходящее, и это нормально. Я испытываю то же самое, только мне чуть лучше удается держать себя в руках. Возможно сказываются годы борьбы с паническими атаками. Осторожно касаюсь твоего лица и призываю тебя наконец выдохнуть, но самостоятельно ты все еще справляешься плохо. Если бы я сейчас так сильно не волновалась за тебя, все происходящее могло бы вызвать у меня умиление — в очередной раз я убедилась в том, что за напускной бравадой скрывается маленький мальчик, который до сих пор не может поверить в то, что добился всего, о чем мечтал. Начинаешь объяснять, что с тобой происходит, и я убеждаюсь в том, что была права — твой мозг оказался неспособен справиться со всем тем потоком информации, который ему требовалось переварить, и теперь тебе страшно. А еще ты находишься на грани того, чтобы саботировать самого себя, и даже в этом мы с тобой похожи. Все складывается лучше, чем мы могли себе представить, но вместо того, чтобы радоваться этому, наслаждаться моментом и брать от жизни все, мы начинаем думать о том, что так не бывает — it’s too good to be true, — что все это обязательно исчезнет, рассеется, лопнет, как мыльный пузырь, стоит нам только расслабиться, немного сбавить обороты и сбросить оборону. — Послушай меня, — говорю спокойным тихим голосом, все еще не выпуская твоего лица из нежной хватки своих рук, убаюкивая тебя своим теплом. — Все в порядке. Все то, что ты сейчас испытываешь, это нормально. Я тоже волнуюсь. Я тоже не верю во все происходящее. Для меня тоже все события разворачиваются слишком быстро. И я уверена, что это происходит с каждым из ребят, — говорю это на тот случай, если ты вдруг решишь, что ты какой-то не такой, что с тобой, должно быть, что-то не так, раз ты не способен справиться с подобными переменами в жизни. — И мне тоже страшно, — улыбаюсь тебе и встаю чуть ближе, когда замечаю, что ты начинаешь дышать ровнее. — Но, Джио, подумай о том, что на самом деле нам только кажется, что все изменилось так быстро. Мы ведь шли к этому на протяжении долгих лет. Мы работали над собой, мы делали музыку, у нас не получалось, но мы пробовали снова и снова. За всем этим стоит упорный труд. Мы не просто в один прекрасный день проснулись знаменитыми — мы шли к этому годами, мы делали все ради того, чтобы оказаться там, где мы есть сейчас. Каким бы безумием или слишком хорошим сном это ни казалось, это реальность. И она стала возможной, потому что мы не сдавались тогда, когда было тяжело. Мы это заслужили. Ты это заслужил, — и я действительно верю в то, что говорю. Я всегда считала тебя гениальным, даже тогда, когда мы с тобой не слишком-то ладили. Я видела в тебе потенциал, и именно поэтому согласилась на уговоры Томаса взять тебя в группу. Я уверена в том, что каждый из нас заслуживает того, чтобы оказаться здесь. — И это никуда не исчезнет. Ведь дело не в том, что нам просто повезло, что слава свалилась на нас случайно, что мы просто оказались в нужное время в нужном месте. Мы безумно талантливые ребята, которые умеют и хотят работать. Это только начало пути, верно? — соглашаешься со мной, и я вновь одариваю тебя теплой улыбкой. Я и правда надеюсь, что мне удалось донести до тебя то, что я хотела сказать. Что ты наконец поверишь в себя так же сильно, как в тебя верю я. Мы здесь не зря, и у меня сердце разрывается при мысли о том, что ты можешь в этом сомневаться. Сверю тебя взглядом несколько секунд, желая удостовериться в том, что тебе действительно стало лучше, после чего вновь сокращаю расстояние между нами, но уже более настойчиво, чем ранее. Ты упираешься спиной в раковину и недоверчиво смотришь на меня. — Расслабься, ковбой. Просто небольшой тизер того, что тебя ждет вечером, когда нам наконец удастся остаться наедине, — прижимаюсь к тебе и начинаю рисовать языком незамысловатые узоры на твоей шее, смешивая их с жадными поцелуями. Дразню тебя намеренно, и искренне надеюсь, что ты проклинаешь меня за это. Возможно теперь тебе будет труднее взять себя в руки перед выступлением, но по крайней мере это будет не по причине страха перед будущим. Наконец нахожу твои губы в тот самый момент, когда твои руки находят мою задницу и требовательно сжимают ее, заставляя меня улыбнуться сквозь поцелуй. Все заканчивается так же резко, как и начинается — я отскакиваю от тебя, словно ошпаренная кипятком, когда раздается стук в дверь. — Ребята, у вас все в порядке? Через 10 минут эфир, — киваю в ответ на вопрос Лео. Ты усмехаешься, глядя на меня, и только спустя пару секунд до меня доходит, что вообще-то Лео меня не видит, и мой кивок ему ничего не дает. — Все хорошо, мы сейчас вернемся, — все, что мне удается произнести, чтобы не выдать себя с потрохами. Привожу себя в порядок у зеркала, бросаю последний взгляд на тебя. — Ты справишься, не волнуйся. Если что, я всегда рядом, — касаюсь твоего плеча, чуть сжимаю его, и наконец выхожу из туалета, возвращаясь к ребятам.

Десять минут пролетают как одна секунда, и вот мы уже ждем обратного отсчета, чтобы выйти в зал. Я чувствую, что начинаю нервничать, потому что понятия не имею, что нас ждет. Я привыкла всегда держать ситуацию под контролем, но в последнее время обстоятельства все чаще складываются таким образом, что мне приходится отдаваться во власть течению. Что, если волнение победит, и мы будем выглядеть глупо? Это же, черт возьми, национальное телевидение. Что, если мне зададут какой-нибудь каверзный вопрос, и я не успею вовремя сориентироваться? Так, Лукреция, возьми себя в руки. С каких пор ты боишься выглядеть нелепо? С каких пор тебя вообще волнует, что подумают о тебе другие? Ты добилась успеха, о тебе говорят, о тебе хотят знать всё, ты будоражишь умы и неизменно привлекаешь к себе внимание. Интервью и выступление на одном из самых известных шоу страны это лишь очередная ступень. Делаю глубокий вдох, затем выдох, нахожу твою ладонь и сжимаю ее. Ты отвечаешь мне тем же, а затем прижимаешь мою руку к губам и оставляешь поцелуй на костяшках пальцев. В этом простом жесте столько любви и нежности, столько невысказанных вслух обещаний и заверений в том, что все обязательно будет хорошо, что я расслабляюсь и доверяюсь тебе. Мы друг у друга есть, и до тех пор, пока это так, со всем остальным мы справимся. Ведущий объявляет наш выход, зал вспыхивает овациями, и я позволяю себе насладиться моментом. Неужели это действительно происходит с нами? Мне хочется кричать и плакать от радости, ведь это и правда лишь начало пути. Уверенно прохожу к дивану и сажусь рядом с тобой. Только сейчас я понимаю, что раньше смотрела это самое шоу по телевизору, и на этом самом диване сидели люди, которыми я восхищалась. Но я больше не чувствую волнения или страха. Все так и должно быть, мы этого заслужили. Мы на своем месте.