ГРАНТ И СОФИ
Мне сложно поверить в то, что все меняется так быстро. Слишком быстро даже для меня, а я привык к жизни в бешеном ритме, да и не жаловался на нее никогда. Утром самолет, а вечером съемки и где-то там, в перерыве, нужно не забыть позвонить родителям или встретиться с друзьями, ведь они могут записать меня в разряд зазнавшихся суперстаров, но ничего же не изменилось. Меньше сна, больше активной деятельности, мозг не успевает отдыхать, а тело и подавно. Иногда я могу позволить себе задремать где-нибудь в самолете, а потом, резко открыв глаза, не сразу могу сообразить, где я вообще нахожусь и где должен быть через час. С тобой такое случается? Уверен, что да. Ты много работаешь, я знаю, и для этого вовсе не обязательно лезть с расспросами к Кэт. Если бы ты не трудилась упорно, как делаешь это наверняка не меньше, чем двадцать четыре часа в сутки, вряд ли весь этот успех свалился бы на твои плечи. Мне хочется начать заваливать тебя такими вот глупыми вопросами прямо сейчас, в эту самую минуту, когда ты, кажется, действительно искренне удивилась и на долю секунды мне показалось, что ты бы предпочла, чтобы на моем месте оказалась Кэт. Ну, знаешь, это твое неуверенное «ух ты», и мне уже становится неловко. Но потом я ощущаю на своей щеке этот кроткий беглый поцелуй и все сомнения делают уверенный шаг назад. Нет, не может этого быть. Ты рада меня видеть, и я хочу думать именно так, даже если это какая-то новая форма изощренного самообмана. Да, за столь долгое время, пока в моей личной жизни нарисовалась черная полоса, я уже и отвык от такого простого обыденного общения с абсолютно нормальными девушками, хотя и подумать не мог, что этой самой девушкой станешь ты. Черт, я даже мысленно сейчас тараторю, хорошо, что мозг все еще соображает и ему не повредила ударная доза обезболивающего. Я же как в тумане. И не могу понять, хорошо это или плохо. Зато можно без стеснения пялится на тебя сквозь солнечные очки, и не переживать о том, что со стороны я выгляжу крайне глупо. Конечно, ни что не исключает этого варианта, да и в голову мне к тебе все равно не забраться, но ты выглядишь потрясно. Даже спустившись с трапа самолета минут двадцать или тридцать назад. Даже если тебе удалось поспать немного и ты так же растеряно крутила головой по сторонам, не понимая, где находишься. Даже если тебе не принесли фрукты или немного колы на поздний завтрак. Даже если ты не спала двое суток или отрывалась вчера на вечеринке в чью-нибудь честь. Даже если бы сейчас ты смотрела на меня заспанными сонными глазами или собрала свои рыжие волосы в косу или хвост. Ты все равно будешь выглядеть потрясно. Не знаю, что ты должна сделать, чтобы вдруг показаться мне отталкивающей или неприятной, а вот я бы с этой задачей легко справился. Если бы тебе «посчастливилось» увидеть меня всего-то каких-то пару дней назад, ты бы, наверное, достаточно быстро изменила свое мнение обо мне. С первого взгляда тебе может показаться, что я постоянно вляпываюсь в какие-то неприятности, но ведь все мы не без греха, верно? Я люблю ошибаться в людях до синей шишки на лбу, а ты? Вряд ли. Я люблю выбирать не тех девушек, а когда встречаю именно тех, то зачем-то постоянно пасую. Так было и с Джи, так же я упустил и Тройэн, но когда Кая подливала мне еще текилы, я не заподозрил подвоха. С ее появлением в моей жизни все покатилось вниз по наклонной, и едва ли мне удастся назвать ее кем-то вроде dream-girl. Эту пальму первенства с неподдельной радостью я вручил бы именно тебе, только вот не хочется выдавать себя с потрохами или давать тебе повод думать о том, чего на самом деле нет. Или есть. Не знаю, я запутался, а в голове с двойной скоростью начинает образовываться злосчастный тягучий туман. Рано радовался, ага. Главное не сказать об этом вслух, иначе ты выскочишь из здания аэропорта быстрее, чем я заберу твой багаж. Не хочу, чтобы ты думала обо мне, как о странном парне, случайно запавшем на твои ноги или эту искреннюю улыбку, я бы не стал относить себя к этой категории. Я знаю, что у тебя никого нет (спасибо, Кэт), но в то же время не строю розовых иллюзий и практически уверен в том, что тебя окружают толпы поклонников и не все они от девяти до тринадцати лет, как в случае со мной. Ты интересная, яркая такая, живая и очень настоящая, неимоверно талантлива и у тебя всегда есть ответ на любой вопрос, в то время как я скорее всего способен сейчас произнести что-то вроде «эээ ааа нуу», и, кажется, это крайне дурацкая затея встретить тебя именно сегодня. Если я узнаю, что Кэт все это совсем не случайно подстроила, то…Поблагодарю ее, наверно. Вот, видишь, меня опять раздирают на части столь противоречивые чувства, что самому становится как-то стремно. Может, стремно совсем не то слово, которое сейчас уместно, но я слишком сильно волнуюсь. И не могу выкинуть из головы то, как еще совсем недавно оглядывал швы на этой совершенно непривлекательной ране. Всегда можно все свалить на неудачный порез или экстренную операцию, ну, ты же знаешь, как это бывает. Я слишком занят, чтобы заниматься своим здоровьем, а ты должна будешь поверить мне на слово. Однако посвящать тебя в этот вселенский заговор между мной и боевым ранением я не собираюсь. Что тогда ты обо мне подумаешь? А, погоди, знаю — я идиот, который не умеет выбирать себе девушек, а потом я случайно запал на тебя, но только после того, как решил сконцентрироваться на своей карьере. Так плохо начинать новую жизнь с понедельника, ведь мы встретились во вторник вечером и вся моя принципиальность покатилась к самому черту. «sounds awesome», — немного успокаивает или всему виной твоя элементарная вежливость? В свое оправдание могу сказать, что я не успел придумать другого плана по дороге в такси, засчитаешь? «надеюсь, ты знаешь приличные места, потому что мне обычно не очень везет», — ты выбрала не самого лучшего собеседника на тему везения; меня, вроде как, чуть ножом не прирезали на самой обычной кухне, благо ты об этом не в курсе и я усмехаюсь сам себе и своим мыслям — знала бы ты, насколько ты везучая по сравнению со мной. Хочется сиюминутно убедить тебя в этом, но разве я могу. «в смысле, конечно, знаешь, ты же здесь живешь. sorry, normally i'm not that stupid» — no way, i found you pretty charming, — вырывается так буднично и совершенно по инерции, словно бы мы с тобой такие клевые друзья (или даже больше), впрочем, уже поздно, наверное, винить себя в том, что не смог вовремя притормозить, а теперь  даже немного жалею об этом. Первые десять секунд, а потом мне хочется, чтобы ты действительно узнала об этом. Да, я нахожу твою болтовню занимательной и очаровательной, я был бы готов прослушать трехчасовую лекцию твоей болтовни, если бы ты оказалась преподавателем на кафедре болтологии в местном университете. Я же могу записаться на курс? Лучше извиниться или сделать вид, что так и было задумано? Пожалуй, я выберу второй вариант, пусть и сам момент уже упущен (а нечего было пялиться на то, как непринужденно ты поправляешь волосы), теперь же придется избежать неловкости в воздухе, и я благодарен тебе за то, что ты уже успела перевести тему. «как дела у Кэт?» — занята, устала, ничего нового, — на самом деле я не уверен, что у нее все в порядке, но ведь вы же друзья. Захочет — расскажет сама, а если нет, то у меня будут другие источники информации. «и спасибо, что приехал: у меня совсем не было планов на сегодня» — у меня тоже, — легко соврал, даже не подумав толком, а почему бы и нет, собственно. Обычно меня можно было бы назвать кем-то вроде a bad liar, но эти солнечные очки придают мне уверенности, и вряд ли ты заметишь, как я чуть ли не изменился в лице, поймав сам себя на минутной лжи. Но с другой стороны планов у меня действительно не было, если мы не берем в расчет желание валяться в постели и не отвечать на телефонные звонки или назойливые смс-ки до завтрашнего утра. Так что будем считать, что я практически даже не соврал, а лишь умолчал о таких незначительных мелочах. Потерявшись в собственных мыслях, я даже и не замечаю, как ты испаряешься в направлении автомата с колой и прочими сладкими напитками — будет мне урок на будущее. Сначала показалось, что ты просто устала от меня за эти пять минут моего неловкого занудства, но у меня есть новый клевый план: можно захватить в плен твой багаж и тогда ты точно не бросишь меня вот так, пообещав, что вернешься через минуту. И вернулась, не обманула, только я не ожидал, что это случится так быстро. Мне захотелось перевести дух и просто постоять на месте хотя бы пару минут, которых у меня нет, но что я могу в данных обстоятельствах. Ноющая боль в боку, ты сейчас вот совсем не вовремя. Мы уже выяснили, что лжец из меня никудышный, а еще я несу какую-то чепуху, стоит тебе появиться в радиусе трех метров, так теперь и таблетки, кажется, объявили мне гражданскую войну или молчаливый бойкот, отказываясь облегчить мои страдания. Либо я все-таки доигрался и организм крайне нахально требует «дозу» побольше. Дыхание сбивается, когда я прикладываю ладонь к ноющему «порезу» (да, мне нравится так его называть, и я рад жить в своем мире иллюзий, спасибо, что спросили), попутно размышляя о том, что это подстава подстав. Почему я, почему именно с тобой, почему именно сегодня, почему именно сейчас — целый миллион вопросов крутится в голове, пока я неловко улыбаюсь тебе так просто, будто бы ничего не происходит и все под контролем, даже принимаю в дар сладкую колу, но не спешу насладиться ее прохладой, пусть мне бы и хотелось. Ты что-то подозреваешь, а я не придумываю ничего лучше, чем отвлечь твое внимание на бесполезную болтовню, и я практически даже уверен в том, что мне это удастся. — спасибо. мне кажется, или кондиционеры здесь перестали работать? жара, как в полдень в Атланте, — нервничаю и, кажется, где-то на физическом уровне ощущаю, как предательская испарина на лбу опять начинает проступать, и мне хочется лечь или сесть, или сделать что-нибудь совершенно несвязанное с тобой и этим местом. На хуйдо конец — приложить банку холодной колы к ноющей ране, если это будет не сильно странно и не очень заметно. Реальность дала мне подзатыльник, когда я решил в очередной раз взвалить на себя слишком много, но в этом весь я. Монотонная лента выдачи багажа и я сразу же узнаю среди них твой — мне не нужны опознавательные номера и бирки. Не сложно было бы догадаться, если ты хоть немного обладаешь смекалкой, и нет, для интересующихся — на твоем чемодане нет герба Винтерфелла, и шутка, кстати, крайне неудачная. «кажется, я переборщила с багажом» — разве? перевозишь вместе с собой сорок пар обуви? — я широко улыбаюсь, а на самом деле мне не стоило так уверенно хвататься за ручку твоего чемодана, от чего ноющая боль в боку перестала быть таковой и в один миг обратилась сотней иголок, впивающихся во все внутренние органы. Вот так сюрприз, действительно, как будто бы учтивый врач в больнице не предупреждал меня о чем-то подобном. И, сделав пару шагов в сторону, улыбка с моего лица постепенно сползает, а я останавливаюсь на месте и тяжело выдыхаю, словно ты перевозишь с собой сорок тон кирпичей. Обычно со мной ничего подобного не случается, да и вряд ли твой чемодан настолько тяжелый, это я более чем недобросовестный больной, который выписался из больницы раньше положенного мне срока, да еще и отказался валяться в постели, раз выпала такая перспектива увидеть тебя. Впрочем, я бы все равно не смог отказать Кэт. Буду думать так, я себе сразу кажусь хорошим человеком, и даже почти забываю о том, что последний год моей жизни оказался адом наяву. — i’m-i’m fine, it’s just… — интересно, как долго я смогу водить тебя за нос и убеждать в том, что со мной все в полном порядке, пока делаю вторую попытку справиться с багажом и чувствую, как край футболки так не вовремя неприятно касается грубых краев раны на боку, и только надеюсь, на то, что ты ничего не заметишь. Или промолчишь из вежливости, ведь тебе не нужны мои проблемы, впрочем, они не нужны даже мне самому.

ГРАНТ И СОФИ
why is it so hard to find someone who
can keep it together when you've come undone?
why is it so hard to find someone who cares about you?

Череда неправильных поступков в моей жизни должна когда-нибудь прекратиться. Или нет. Не хочется думать, что она только началась с твоим присутствием в моей жизни, ведь я порядком успел запороть не только свою репутацию в узком кругу близких друзей, когда подвел Тройэн, но и желание оставаться наедине с самим собой тет-а-тет так же куда-то улетучивается. Я готов тратить себя на что угодно — книги, фильмы, сериалы, встречи с малознакомыми приятелями, готов уходить с головой в работу, лишь бы ни что не смогло достучаться до голоса здравого смысла. Я уже успел разочароваться в себе, и разочарование это, мерзкое и гадкое, оно никак не хочет смываться, как бы я ни старался. Оно превращается в запекшийся деготь и мне не удается ни чем выскрести его даже из самых дальних ящиков с пометкой «не влезать» в своей памяти. Волнуюсь о том, что узнаешь и ты — если посмотреть правде в глаза, это когда-нибудь произойдет. Тебе расскажет кто-то из моих «доброжелателей» о том, что я не самый идеальный парень на планете и посоветует не связываться со мной решительно никогда. Да, Софи, удали мой номер из записной книжки и никогда не здоровайся со мной, даже если Кэт бросит на тебя осуждающе-укоризненный взгляд. Я плохо поступал с девушкой, которую любил слишком сильно, чтобы оценить все то свалившееся на меня счастье; не уверен, что я вообще тогда это осознавал. Любовь случилась со мной внезапно и так же внезапно испарилась, стоило мне увидеть слезы Тройэн или услышать ее «i need to be alone. to realize what i have done wrong to push the person who i love so much to do something like that to me. i guess, i was a bad girlfriend, so just». «you want me to leave. oh, my». Тот день моментально всплывает в голове в самый неподходящий момент, и мне хочется прогнать его невольным жестом руки, как назойливую муху. Если бы ты узнала, ты бы отвернулась от меня точно так же, как это сделали мои друзья? Ты бы поступила как все или понадеялась, что с тобой все будет иначе? Страх сделать шаг вперед не обоснован моей неуверенность или трусостью, я никогда не наблюдал за собой ничего подобного. Это какое-то совершенно новое чувство, словно бы мне хочется защитить тебя от чего-то плохого, даже если это будет значить, что плохим во всей этой истории окажусь я. Не хочется тебя обидеть, сделать тебе больно или причинить тебе вред. i don’t wanna hurt you, i don’t wanna be the wrong guy. Легко оттолкнуть тебя сейчас, легко обозначить эту четкую границу «мы с тобой просто друзья», но все дело в моем эгоизме. Я просто не хочу этого делать. Одна часть меня очень хочется позаботиться о тебе, а вторая не привыкла отказывать себе в чем-либо. С момента нашей первой встречи, я только и могу думать о том, как здорово было бы ощутить мягкость твоей кожи, запустить руку в твои рыжие волосы, или просто поцеловать тебя на виду у всех, не боясь порицания или остаться непонятым. Жаль, что все это слишком невозможно. Этот подсознательный страх оказаться твоим разочарованием сковывает меня, мои мысли, мои суждения, да что там, даже мои действия. Я бы мог уже сто раз попробовать сблизиться с тобой, и тебе бы это понравилось, впрочем, как и мне, но что было бы после? Заполучить тебя только лишь для того, чтобы в итоге потерять? Чтобы поставить галочку в своем и без того длинном послужном списке неудач? Джонни завидует мне и постоянно спрашивает о том, как дела у Лиз, ему все это кажется клевой игрой, где я могу цеплять девчонок из телевизора, а потом просто идти дальше, словно бы ничего такого особенного и не случилось. Не хотел бы я быть таким же ограниченным, как и он, просто понимание всего этого дерьма ударило меня по голове как-то совершенно внезапно. Помню, как я уехал от Тройэн, добрался до своей квартиры, а после в голове поселился сплошной вакуум. Мне было так мерзко, противно, я на себя в зеркало смотреть не мог, честно слово. И если бы это случилось с тобой — я бы себе не простил. Да-да, у меня появился бы еще один повод для каждодневного самобичевания, словно все мои отношения задумывались исключительно ради этой «благой цели». Я забыл, как легко можно быть собой, как здорово искренне радоваться мелочам, посылать глупые смс-ки и отвечать на звонки в два ночи. Забыл, что может быть просто. Мне двадцать шесть, но я уже успел облажаться по полной. Карма наказала меня изменой Даниэль, и, по сути, я смело могу захлопнуть этот пыльный ящик, чтобы отправить его в самый дальний уголок своей памяти, только вот для меня ничего не изменилось. Я не изменился. Я все тот же, а это значит, что тебе действительно было бы лучше удалить мой номер из списка своих контактов, и выйти из здания аэропорта прямо сейчас и не смотреть на меня вот этим своим обеспокоенным взглядом. Думаешь, я ничего не вижу из-за своих солнечных очков, скрывающих красноту и синяки под глазами? Так и знай, что ты ошибаешься. Просто не хочу опозориться еще больше, чем я это уже сделал, если это, конечно, вообще возможно. «you are not, Grant», — ты мне не веришь. Как быстро раскусила? Интересно, хочу записать для статистики, чтобы лишний раз убедиться в том, что лжец из меня никудышный. Теперь мне становится стыдно перед тобой, и ты, кажется, успела заметить еще не зажившую рану на боку. А все было хорошо всего секунду назад, когда ты так сердобольно вызвалась мне помочь, как будто бы нелегально провозишь в этом чемодане своего лютоволка и именно по этой причине он оказался слишком тяжелым для меня. Захотелось пошутить об этом вслух, но по выражению твоего лица я быстро догадался о том, что ты моих настроений вовсе не разделяешь. Я уже успел облажаться снова? «hey, come here», — понимаю, что увиливать от этого разговора и отрицать очевидное бессмысленно, когда послушно плетусь за тобой, словно щенок. А держать тебя за руку все-таки куда более приятно, чем пытаться представить все это со стороны. Меня кидает то в жар, то в холод, но я уверен, что все это никак не связано с тобой, или этим твоим жестом ненавязчивой заботы. Не хочу отказываться от нее и в то же время хочу оградить тебя от лишних подробностей, почти что готов просить тебя не задавать мне никаких вопросов и уж тем более не пытаться во всем разобраться. Если ты узнаешь еще и об этом — я сквозь землю провалюсь прямо на этом самом месте, и я могу тебе это гарантировать. Так и будет, если нелицеприятная правда выплывет наружу, а ты больше никогда не захочешь взять меня за руку так просто, словно бы делала это последние пару месяцев. — Sophie, listen… — пытаюсь придумать что-то более ли менее внятное, дабы хоть как-то реабилитироваться в твоих глазах, но вместо этого благодарю Бога за то, что теперь могу сесть и тяжело выдохнуть, откидываясь на спинку металлического сидения прямо в аэропорту. Становится немного легче, и я вспоминаю о той холодной банке колы, облизываю губы в нетерпении, но улавливаю краем уха твое «можно?», зачем-то соглашаюсь, вовсе не думая о последствиях. Хочешь посмотреть как моя бывшая постаралась сделать все, чтобы я ее не забыл? Слабо усмехаюсь, потому что ситуация действительно абсурдная, и вновь благодарю Бога о том, что ты всей правды не знаешь, и, надеюсь, так и не сможешь никогда узнать. Слишком стыдно признаться в своей связи с отменной психопаткой. Слишком стыдно показаться тебе слабовольным дураком, который не заметил самой настоящей надвигающейся на него катастрофы. Стыдно быть тем парнем, который не смог разорвать отношения только лишь потому, что ему угрожали. Я хотел поступить так, как будет лучше для всех, а в итоге сам же пострадал от собственной наивности. Ненавижу себя сейчас очень сильно, но ничего не могу с собой поделать. Отстраненно наблюдаю за тем, как ты отбрасываешь волосы на одну сторону, и тянусь к банке колы, чтобы, наконец, уже открыть ее и зачем-то вспомнить о том оранжевом пузырьке с таблетками. Делаю один глоток, затем второй, и снова чувствую себя лучше, уже даже смирившись с тем, что только что ты без какого либо стеснения пялилась на этот неаккуратный порез. — это… — «только не говори, что это от операции по удалению аппендицита: в таком случае рубец был бы с другой стороны. у меня есть хирурги в семье» — значит соврать не получится, ясно, — зачем-то говорю это вслух и горько усмехаюсь, оставляя банку с колой рядом с собой, прямо на соседнем сидении рядом с рюкзаком, будто бы тяну время как последнюю отчаянную меру по спасению тебя от суровой (читай: глупой) правды. «не хочу тебя пугать, но шов слишком красный и отекший», — а можно я как-то пропущу эту лекцию мимо ушей, глядя куда-то перед собой? Не то, чтобы меня раздражал звук твоего голоса, скорее, наоборот, просто я так устал и совершенно не хочу возвращаться к разговорам о врачам — их мне хватило и от Грэйси. «поехали ко врачу? pretty please?», — что? Опять возвращаться в эти больничные стены? Я и без того несколько дней плевал в потолок своей палаты, а теперь ты просишь меня туда вернуться? Серьезно? Не-а, тебе не удастся меня уговорить, даже не пытайся, даже не пробуй подкупить меня еще одной банкой колы или ударной дозой обезболивающего. Хотя о последнем я бы призадумался дольше положенного. «если что, это не просьба», — звучит вполне убедительно, и мне снова хочется как-нибудь глупо отшутиться, только вот ты протягиваешь ко мне руку и все происходящее растягивается, словно бы в замедленной съемке. — but i’m okay, — ты пытаешься намекнуть мне, что сидеть вот так в солнечных очках в помещении крайне невежливо, а, может, просто хочешь прочитать в моем взгляде отчаянный крик о помощи, только его там все равно нет. Нет и не будет. — or maybe not, — на этот раз я не выдерживаю и снимаю к черту эти очки, устало тру переносицу и закрываю покрасневшие глаза, чтобы потом, начиная щуриться от яркого света в помещении, перевести взгляд на твой профиль. Надо же, ты действительно волнуешься, а я действительно веду себя как полный идиот. Впрочем, ничего нового. Ты раскусила меня достаточно быстро, а я не уверен, что не успел подорвать твое доверие за последние тридцать секунд. Просто так молча повесить очки на карман своего рюкзака и как-то по быстрому принять единственное верное решение — это все не для меня. Не могу, да и не хочу втягивать тебя во все это, не горю желанием объясняться перед тобой, или, чего хуже, взвалить на твои плечи неподъемную ношу своих собственных ошибок прошлого. — and what's the point? — не знаю, для чего задаюсь этим вопросом вслух, в такт тебе откинувшись обратно на спинку сидения и все так же глядя перед собой. Но, пожалуй, ответ на этот вопрос волнует меня гораздо больше, чем припухший порез или неправдоподобно красные глаза, словно бы меня приняли на съемки в сериал «Дневники Вампира» еще вчера. И как только Грэйси смотрит эту муть. — ты ведь не обязана этого делать. я могу просто отвезти тебя в отель и мы можем забыть обо всем. can we? — нервная улыбка выдала меня с потрохами, потому что ты не улыбаешься и не находишь мои отговорки чем-то забавным. Ладно, можешь смотреть на меня как на кретина, я этого действительно заслуживаю. — мне сложно тебе все объяснить, — поэтому я даже не попытаюсь. — я не хочу по второму кругу проходить через это. this is so humiliating, — неторопливо перевожу взгляд на кисти твоих рук, а затем куда-то в пол, чтобы отвлечься и не спалиться окончательно, только вот незадача — ты действительно уверена в том, что поездка ко врачу сможет все исправить. И что же изменится по твоему, Софи? Добрый доктор даст мне волшебную таблетку и я сразу же, как по волшебству, почувствую себя лучше? Или перестану просыпаться в холодном поту? Перестану слышать звук ее голоса, а заодно и ненавидеть себя за бездействие тоже перестану? Она разрушила свою жизнь ради меня, а я не смог ее остановить. Я не думаю, что все это может изменить какая-то поездка к ненавистному врачу. Но если хоть кому-то из нас от этого станет легче… — если я соглашусь, то ты будешь мне должна. поэтому я, пожалуй, соглашусь, — первым поднимаясь со своего места и забрасывая рюкзак на плечо, я борюсь с желанием протянуть тебе руку, но в этот раз уже не боюсь, что ты можешь испугаться моего помятого вида. Чего ты там не видела, даже под футболку ко мне заглянула, как это вообще случилось? — come on, — поглядывая в сторону выхода, я ловлю себя на мысли, что у меня сейчас как-то туго с координацией, а люди в помещении начинают вращаться вокруг меня, но мне все это кажется, и, стоит с силой зажмуриться, чтобы прийти в себя, как я уже вижу твое лицо прямо перед собой. god, how can you be so nice and beautiful, you know, this not about my meds. i think i really like you.

ГРАНТ И СОФИ

Я убил столько времени впустую, пытаясь принять тот факт, что никто не идеален, и я в особенности. Сложно смириться с этим, сложно принять тот факт, что реальность идет в четкий разрез с происходящим у меня в голове. Когда-то я без зазрения совести смеялся над людьми, которые просто не выносят одиночества и чисто физически не могут плыть по волнам обыденной жизни в одиночку, а теперь и сам не заметил, как стал одним из них. Да, легко было шутить и отмахиваться, когда в твоей квартире всегда горел свет до самого утра, и ты знаешь, что тебя наверняка ждут. Обнимут перед сном, пожелают доброго утра и помнят, что ты не переносишь корицу в своем кофе. Остаться одному и смотреть в потолок — это все, чем я хочу сейчас заниматься. Странное ощущение потерянности, оно такое новое для меня и думать об этом становится физически неприятно. Как если бы единственный исправный фонарик в лесу вдруг погас. Я перестал бояться темноты еще в далеком детстве, однако ощущение собственной беспомощности и дискомфорта не добавляет десять очков гриффиндору. Это чувство словно бы всегда со мной, преследует еле видимой тенью за моим плечом, вынуждая спасовать перед очередной трудностью. Хотел бы я не оглядываться назад и обещать себе, что начну новую жизнь с понедельника, но кому я вру. Я никогда не стану настолько безразличным к себе — разве можно упустить возможность стряхивать пыль с воспоминаний на самой дальней полке? Я бы хотел научиться не думать в принципе, и не ворошить свое не самое радужное прошлое, но ничего не могу с этим поделать. Хотел бы я причинять себе этот моральный вред неосознанно, но я же прекрасно понимаю, что делаю, пусть и подаю это для окружающих совершенно в ином ключе. Тебя не пугает, что ты совершенно ничего обо мне не знаешь? Что я за человек? Чем жил и о чем думал до сегодняшнего дня? Будто бы все эти мелочи тебя совершенно не волнуют, в тот момент, как мне бы хотелось провести пару дней с энциклопедией «Софи» на своих коленях. Может, я лезу не в свое дело, просто ты такая, не могу объяснить. Хочется быть в курсе, с кем ты впервые поцеловалась или как тебя занесло в кинематограф, или во сколько лет ты научилась кататься на самом настоящем двухколесном велосипеде. Во сколько впервые влюбилась, как разбила колено, и перелезала ли через забор с соседскими мальчишками. Я упустил целых двадцать лет твоей жизни, и если бы ты вдруг начала сыпать фактами из твоего прошлого, я бы кинулся записывать их в большой блокнот один за другим, боясь упустить что-то важное. Но если бы ты спросила меня, я не уверен, что смог бы быть с тобой на сто процентов откровенным. Нет, конечно, я бы с радостью рассказал тебе забавную историю о том, как мой брат попытался угнать чью-то тачку совершенно случайно, просто потому что перепутал со своей, а моя сестра как-то оседлала быка на спор, но, скорее всего, этим бы мы и ограничились. Четкая грань между семейным и личным, я помню о ней слишком хорошо. Вряд ли ты бы хотела узнать о моих изменах, лжи, да и еще и многих нелицеприятных моментах из папки «совершенно неприятно секретно». Хочется быть в твоих глазах иным парнем, например, тем, кто никогда бы не пал так низко, не струсил бы, и не повел себя как идиот в самый ответственный момент в своей жизни. Я отвернулся от Даниэль, когда так был ей нужен, просто потому что, что не смог ей поверить. Я — тот парень, который уходит от трудностей, и терпеть не может с ними бороться, и я даже думать не хочу о том, что было бы, если бы на месте любой из тех, кто остался там, за чертой, оказалась бы ты. Ты кажешься такой по детски непосредственной или еще неиспорченной, а я слишком не идеален и порочен, чтобы даже заслужить и мизер твоей заботы. Просто не могу ее принять. Не потому, что не хочу, а потом что не заслужил, совершенно ни чем не заслужил. Я не сделал ничего хорошего в своей жизни, да что там, я разрушаю все, к чему прикасаюсь, и мне следовало бы подумать дважды перед тем, как прикоснуться и к тебе. Run, Sophie, run. Но ты все еще здесь, и тебя явно проблематично вывести из равновесия, нарушить твои планы. Ты всегда такая упертая? Кажется, даже еще хлеще меня, только вот меня самого это нисколько не напрягает. Ты так отчаянно пытаешься разобраться во всем, правильно сложить два и два, но что, если ответ тебе не понравится? Ты хочешь получить пять или то, что хочешь услышать? Боюсь отпугнуть тебя и в то же время держусь уверенно просто потому, что мы с тобой еще не в тех отношениях, когда очередные глупые последствия подстерегают за каждым углом. С одной стороны все так просто и никто никому решительно ничем не обязан, но как быть, если этого для меня мало? Ненавижу себя сейчас, ненавидел вчера и пять минут назад тоже. Не могу понять себя и не уверен, что мне удастся сделать это в ближайшее время, я даже не знаю, чего хотел бы больше всего в этот момент. Хотел бы я тебя? Да, здесь не может быть сомнений. Но, как только я думаю о том, во что все выльется — мне хочется посадить тебя на обратный самолет до Лондона, а ты наверняка будешь сопротивляться и повышать голос, пусть со мной этот номер и не пройдет. Но спорить с тобой и твоими аргументами абсолютно бесполезная затея — то ли твой юношеский максимализм позволяет тебе делить сегодняшний день на «хорошее» и «плохое», то ли мы действительно ничего не знаем друг о друге. Ты так уверена в том, что говоришь, от чего и у меня не остается сомнений в том, что поездка в больницу если не поможет решить все мои проблемы, то облегчит мое физическое состояние уж точно. В каждом твоем слове, и в каждом жесте, когда ты, кажется, невзначай дотрагиваешься до моего плеча, как хороший друг, я понимаю, что мне стоит начать к тебе прислушиваться, если не хочу протянуть ноги еще до Рождества. «если ты никого не убил в отместку, стыдиться стоит кому-то другому», — вряд ли она о чем-то сожалеет или стыдится, хотя Грэйси передала мне, как она дежурила целые сутки у моей палаты, пока я не попросил ее убраться. Вряд ли ее гложет чувство вины, скорее всего, жалеет, что не прирезала меня на своей кухне, когда у нее была такая возможность. Странно, но тогда мне казалось, что это всего лишь царапина, а стоило добраться до больницы, как меня накрыло какое-то несвойственное мне бессилие и понимание того, что я не доживу и до утра. Слава Богу у них оказалось достаточное количество обезболивающих препаратов в арсенале и не особо любопытный врач, спросивший лишь раз «вы не хотите ни на кого заявить?». Я отрицательно мотнул головой и даже не поморщился, когда мне принесли новый раствор для капельницы. Все в порядке, все нормально — я убеждал себя в этом слишком долго, а когда на самом деле все оказалось совсем не в порядке, я поймал себя на мысли, что стыжусь позвонить даже своим друзьям. Мелисса и Дилан. Крис и Кэт. Надеюсь, они никогда не узнают о случившемся, а если кому-то из них и проболтается моя сестра, то им хватит мозгов тактично промолчать в следующий раз, когда мы решим собраться все вместе. — никогда не умел выбирать из двух зол меньшее. спасибо, что сделала это за меня, — вот так легко и просто поблагодарить тебя на выходе из аэропорта, и впервые за весь день выдохнуть действительно спокойно. Кто бы мог подумать, что одно твое присутствие может дать мне гораздо больше, чем искоса коситься на то, как непринужденно ты поправляешь волосы? Крутить головой в поисках такси, а затем объяснять водителю, что нам нужно в ближайшую больницу, только он, кажется, не верит нам и с подозрением оглядывает с ног до головы сначала меня, а затем и тебя, но я уверен, что пара моих зеленых друзей смогу усыпить его бдительность. Приходится постараться, чтобы сложиться вдвое и залезть на заднее сидение такси, нервно улыбнуться тебе и отвлеченно посмотреть в окно, словно бы не происходит ничего необычного. Мы просто едем в больницу, и я не имею ни малейшего понятия о том, что стоит сказать очередному врачу, и как себя вести, если попадается разговорчивый экземпляр и удача окажется не на моей стороне. «how are you feeling?» — ты отвлекаешь меня от рассматривания пейзажа за окном и легкой нервозности, потому что зачем так долго возиться с твоим багажом, я бы сделал это быстрее, и за это отчасти я снова тебе благодарен. — i don’t know. better? — зачем-то неуверенно переспрашиваю, словно ты бы дала более четкий ответ на этот вопрос, а я только и могу, что развернуться к тебе и посмотреть на тебя открыто впервые за то время, как мы успели покинуть здание аэропорта. Ты снова смотришь на меня с тем же волнением, как будто что-то может пойти не так и я умру через минуту. Но ничего не происходит. Авто мягко трогается с места и я могу только надеяться, что мучающая меня усталость и жажда рано или поздно перестанут надо мной издеваться. Им же должно когда-нибудь надоесть? Нет? Мне вообще-то здесь, на заднем сидении, не очень хорошо, и начинает мутить от количества выпитых на пустой желудок таблеток, разве что твое общество способно скрасить эту неприятность. «прошу прощения, вы не могли бы выключить музыку и ехать поосторожнее? меня укачивает» — thank you, — произношу неслышно, одними губами, чтобы потом попытаться искренне улыбнуться, ведь эта поездка действительно ни чем не лучшей то, когда я трясся в похожем такси всего лишь час назад. Только тогда ощущение нереальности не покидало меня из-за трех разноцветных таблеток — одна красная, другая бело-оранжевая, а третья белая. Занимательный коктейль, никогда не пробуй. «hey», — в этот раз я даже не вздрагиваю невольно от твоего прикосновения, наоборот, перестаю сопротивляться и послушно устраиваюсь поудобнее, раз ты предлагаешь мне лечь головой прямо на твои колени, и, пожалуй, вопрос о моем самочувствии было бы более уместно задать именно сейчас. how are you feeling? better. Ответил бы не задумываясь, а сейчас закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Ощущение космоса, не иначе. Только ты все еще здесь и почему-то твое лицо не исчезает. Цепляюсь пальцами за кончики твоих волосы и почти не чувствую твою ладонь в своих — словно бы так и должно было бы быть всегда. Блаженно улыбаюсь, чуть не произнеся вслух «давно хотел это сделать». Как знать, может, ты и заметила, как я бесцельно играю с твоими волосами по инерции, но я действительно хотел сделать это еще в нашу прошлую встречу. И лежать вот так, головой у тебя на коленях, начинает нравиться мне все больше. Осталось только уговорить себя не сказать вслух ничего компрометирующего и перестать расплываться в улыбке от твоей нежной заботы, но я ничего не могу с собой поделать. Может, все потому, что я не встречал никого красивее и небезразличнее тебя, а, может, где-то в сердце что-то екнуло, и это не очередной поворот налево. «ты же понимаешь, что мне все еще интересно знать, что случилось?» — морщусь, но не перестаю улыбаться, все ведь так хорошо начиналось, и мы могли бы просто помолчать, пока ты монотонно гладишь меня совсем не против шерсти, словно кота, впрочем, я точно так же гладил Нору по голове, когда она отравилась. «it's okay, i won't tell anyone» — i know, — стараюсь ответить максимально быстро несмотря на свою заторможенность, чтобы ты вдруг не решила, что я не доверяю тебе. — здесь нечем гордиться, — и правда нечем, разве что посочувствовать моей глупости, но это еще успеется. — моя бывшая девушка, которая и не была моей девушкой, приревновала меня к другой. не моей девушке, просто девушке, — и мне хочется хлопнуть себя по лбу, как мастера объяснять дурацкие ситуации, происходящие со мной 24\7, только вот мне оскар за лучшую историю года явно не получить, даже не потеряй я способность изъясняться более ли менее ясно. Нужные слова как назло застревают в горле или вовсе испаряются, пока я ругаю себя за то, что решил закинуться целой горстью таблеток. Вязкий туман в голове не желает рассеиваться, а я могу только лишь надеяться на твою сообразительность. — like i said, nothing to be proud of, — теперь мне становится неловко, и рассматривать твое лицо с прежним блаженным восхищением не представляется возможным. Хочется отвернуться или сослаться на дурное чувство юмора, ну или на крайний случай признаться в том, что я есть неудачник, каких свет не видывал, любящий наступать на одни и те же грабли до лиловой шишки на лбу. — ты соврешь для меня? — понимая, что не могу рассказать об этом рядовому врачу, я все еще до конца не осознаю, зачем мы вообще едем в больницу, если я собираюсь скрыть правду решительно ото всех, только скрыть ее от тебя окажется задачей в разы сложнее. Ты можешь послать меня к черту прямо здесь, но отчего-то я уверен в том, что ты этого не сделаешь. you’re too good for this.

ГРАНТ И СОФИ

and if i was running, you'd be the one who i would be running to
and if i was crying, you would be lining the cloud that would pull me through
and if i was scared, then i would be glad to tell you and walk away
but i am not lying, i am just trying to find my way in to you

Не знаю, зачем рассказываю тебе об этом, и почти уверен в том, что начну сокрушаться на тему своей глупости уже где-то через пару часов. Тогда же, когда внезапно обрадуюсь тому факту, что все это время ты жила за океаном и это достаточно далеко от глупых сплетен и слухов. Хотя меня все еще не покидает колкое чувство, что Кэт успела рассказать тебе про Тройэн, пусть на самом деле я не могу допустить и мысли о том, что вы успели обсудить всех моих бывших. Да, ты определенно ничего не знаешь, иначе по твоему взгляду я бы все понял. Не называя имен, не вдаваясь в детали, я бы наверняка понял, что ты все знаешь. Что ты в курсе, каким человеком я могу быть. И кто угодно может убеждать меня в том, что совершение ошибок является неотъемлемой частью нелегкого жизненного пути, который же я сам для себя и выбрал, а я все равно никогда не забуду о том себе, который так легко смог потерять все, что имел. Рассказать тебе, каким я могу быть? Глупым, беспечным, отрицающим очевидные вещи и прикрывающимся самообманом. Не лучшие мои качества, согласись. А еще я могу струсить и оттягивать момент Х максимально долго — могу обманывать во имя собственной придуманной правды, хотя первоклассного лжеца из меня так и не вышло, да и никогда не выйдет. Я могу обманывать только себя, как сейчас, например, пытаясь нафантазировать эту случайную симпатию, где ты действительно беспокоишься о моем здоровье не только из за надуманной вежливости. Хочется верить, что все это не просто так — эта правда столь желанна для меня, что хочется прикрыть глаза на минуту и перевести дух. Просто затормозить этот момент и как можно более отчетливо запечатлеть его в памяти, чтобы наверняка не забыть, пока ты будешь покупать обратный билет на самолет. А я так и останусь здесь с этим уродливым шрамом, и все, что мне останется, это вспоминать тот самый момент, где ты и я становимся чем-то большим друг для друга. Мы друзья? А сейчас? А пять минут назад? А через полчаса, когда врач меня осмотрит и удручающе начнет качать головой, подозревая в поножовщине в духе вестернов? Ты все равно останешься или у тебя появятся неотложные дела? Хочется верить, что ты не сошлешься на звонок Кэт, умоляя ее помочь тебе избавиться от меня и моих проблем, ведь мы с ними всегда идем в комплекте. Раньше со мной не случалось ничего необычного, а потом мне перебежала дорогу черная кошка с пустым ведром на голове и меня пыталась прирезать бывшая девушка. А, да, можно поставить свечку за упокой и организовать минуту молчания моей дружбе с Уиллой в качестве апогея. Не думаю, что сейчас самое время для чего-то нового, но определенно уверен в том, что хочу двигаться дальше. Гораздо страшнее вот так мягко положить голову на твои колени и понять, что я нашел то, что искал так долго, и именно в тот момент, когда опустил руки. Why now? Почему не полгода назад, когда все было куда проще? Теперь же сделать шаг вперед для меня равносильно шагу в пропасть, только вот тащить тебя за собой следом мне не хочется. you deserve more than me. «but she's gone for good now, right?» — приятно чувствовать невольное прикосновение твоей руки и снова надеяться, что мне не кажется, но ты задаешь вопрос, на который я не знаю ответа. Только трижды киваю, пытаясь улыбнуться, сам не замечая, как улыбка эта больше похожа на неестественно-вымученную, чем на искреннюю радость по этому поводу. Если бы ты не спросила, я бы и не задумался, но отчего-то опасения все еще закрадываются туда, где им не место. А что, если она не оставит меня в покое? Эта мысль проносится в моей голове так же быстро, как это такси мимо «Старбакса», и я больше не хочу касаться кончиков твоих волос. Хочется попросить таксиста притормозить прямо здесь, у тротуара, и в спешке попрощаться, пообещав тебе, что вот сейчас, вот прямо здесь мне окажут медицинскую помощь, а тебе-то давно пора отправляться распаковывать вещи, но знаю наверняка, что это будет довольно грубо и глупо. Хотелось бы сделать так, чтобы все было иначе, или, например, чтобы ты не думала обо мне хуже, чем я есть на самом деле, но я словно бы ступил на ту дорожку, с которой мне уже не сойти. И рад бы, но, кажется, кто-то уже сорвал стоп-кран, а обратный путь и вовсе заминирован со всех сторон. И вот он я, тот самый парень, которому вдруг понравилось вываливать правду на чужие головы. Черт, почему все не может быть проще. Ну вот совсем проще. И желательно чтобы при этом со мной не случалось ничего странного. Кроме тебя. «совру. скажем, что ты помогал мне с ремонтом и еще легко отделался», — на этот раз я действительно расслабленно улыбаюсь, с облегчением понимая, что ты все еще здесь, со мной, и даже тебе не пришло в голову попросить таксиста притормозить, чтобы вылезти прямо через окно этого автомобиля. Разве ты все еще не поняла, что вокруг меня много проблем? Хотел бы я быть обычным и простым, ну, тем прошлым Грантом, которого не волновала такая тема, как муки совести или выбор правильного жизненного пути и кармы, но я знаю, что я таким никогда не буду. Я уже не тот, что был год назад или даже месяц. Окружающий меня мир меняется и я меняюсь вместе с ним, впрочем, не думаю, что это плохо. Скорее непривычно осознавать это именно сейчас, когда наше такси плавного притормаживает и я понимаю, что мне все-таки придется подняться. А мы точно приехали и не можем сделать еще один круг вокруг города? Мне уже лучше, честное слово, особенно если мы больше не будем вспоминать о моей бывшей. Странно, но у тебя есть какая-то особенная суперсила или магическая аура просто взять и сделать так, чтобы мне действительно стало лучше, а такие мелочи вроде резкого «мне жарко» и «мне холодно», как и тянущая боль в боку, моментально отходят на второй план. Слабое напоминание о своей же собственной ошибке и излишней доверчивости вкупе с глупостью больше не тревожит меня так же сильно, как этим утром. Может, мне просто стоило рассказать кому-то об этом вслух, и тогда невидимая рука, сжимающая горло, ослабевает свою хватку. Я и не знал, что все решается так просто, мне непривычно вот так открыться кому-то, в особенности девушке, которая мне действительно нравится. Смотрю на тебя совершенно иными глазами, принимая твоя помощь и вываливаясь из салона такси — ты всегда поступаешь по совести или я могу гордо называться исключением из правил? Еле заметная усмешка, когда ты первая проходишь сквозь автоматические двери больницы, только уже не такая усталая и вымученная. Все может быть гораздо проще. Но ты взяла меня под руку с какой-то особой хрупкой заботой, словно бы делала так уже, и не раз. Ты не обязана носиться со мной, словно нянька — это я обязан тебе, хотя над твоей головой все еще висит мысленный должок мне за этот визит ко врачу. Стоит ли упоминать, что я и больницы вещи вообще в принципе несовместимые и плохо укладываются у меня в голове, но я стараюсь. Мне снова не по себе в больничных серых стенах, и я отвожу взгляд в сторону, когда мимо меня проносится медсестра с набором для капельницы. Точно такой же, какую ставили мне всего пару дней назад. «сейчас позову кого-нибудь, присядь», — гастин, место, и вот, я уже опускаю рядом с собой рюкзак и не упускаю из виду твой чемодан, присаживаясь на жесткое сидение, попутно игнорируя мерзкий спазм в боку. Гораздо проще было бы прислониться к стене и сделать вид, что я в полном порядке, а больничные стены исцеляют всех, кто магическим образом проходит через портал в качестве автоматических прозрачных дверей, но нет, что-то мне подсказывает, что ты все равно в эту городскую легенду не поверишь и начнешь называть меня обманщиком или шарлатаном. Наблюдать за тобой со стороны: ты капризно хмуришься и требовательно прожигаешь взглядом дыру в форме дежурной медсестры, пока я все еще пытаюсь оставаться в трезвом уме и здравой памяти. Выходит куда лучше, чем там, в такси, когда можно было совершенно ни о чем не думать кроме кончиков твоих рыжих волос, но здесь я должен собраться хотя бы морально. Мне придется соврать. И тебе придется соврать, правда, из-за меня, но суть все равно остается прежней. Не уверен, что захочу рассказать о двойной дозе обезболивающих или о постыдных обстоятельствах моего бравого ранения, но уже осмысливаю придуманную тобой ложь про себя, не замечая, как плавно ты опускаешься рядом со мной на соседнее сидение. «thank you for telling me all this. you know, it kinda means a lot, so», — если бы ты знала, о скольких вещах я собираюсь умолчать сегодня, завтра, послезавтра, через месяц и даже через полгода, если ты не начнешь игнорировать мои бесконечные бессмысленные смс, ты бы наверняка не высказывала и малейшей радости, как сейчас. — я должен извиниться перед тобой, — серьезно? Сейчас? Очень подходящее время. — вряд ли ты рассчитывала на такой прием, да и встречающий из меня куда хуже, чем из Кэт, — развернуть голову к тебе и буднично пожать плечами, зачем-то по привычке оправдываясь за то, кем я являюсь на самом деле. Скучный, занудный, иногда страдающий необоснованными комплексами, и в то же время удивительно оптимистичный. Да, это я, но сейчас ты интересуешь меня куда больше. Я все с тем же любопытством скольжу взглядом по твоему лицу, по еле заметным веснушкам на переносице и длинным ресницам, находя все это на редкость adorable. Ты не похожа ни на кого из моих друзей, приятелей или знакомых — другая, отличная, не похожая, словно бы с другой планеты, и мне бы хотелось узнать тебя поближе. И нет, не будет здесь никакого пошлого подтекста (просто потому что мне все еще больно и как-то не думается, знаете ли), и все, что меня интересует сейчас — почему ты делаешь это для меня? Я свято верю в людскую порядочность и отзывчивость, но когда речь идет о ком-то с такими ногами, как у тебя, помнить о таких вещах становится все труднее. Ты так противоречива, но находишься в явной гармонии с собой; от тебя веет энергией и в то же время редкостным спокойствием, а это, кажется, именно то, чего мне так не хватало. Вот, видишь, прошло всего пару часов, а я уже решил, что мне тебя не хватало и будет не хватать через неделю и завтра утром. Надо бы притормозить себя хотя бы мысленно, пока мне не пришло в голову озвучить что-то из этого бессвязного мысленного потока, ведь желание коснуться твоей щеки все еще слишком велико. Оно дразнит меня и в то же время подпитывается внутренним страхом остаться непонятым. Сейчас не время для первого шага и я резко пытаюсь ударить по тормозам, борясь с самим собой словно бы в дурном сне или дешевом боевике из девяностых. Я из тех, кто легко поддается моменту, впадает в зависимость рыжего очарования, и не стоит забывать, что я все еще под двойной дозой обезболивающего. Это удобно, я бы мог списать все на негативные последствия таблеток и прикинуться дураком, но мне этого совершенно делать не хочется. Я бы хотел запомнить все и чувствовать тебя так же реально, как и на той вечеринке, когда ты так широко мне улыбнулась, а я не мог перестать пялиться на тебя. Забавно, но в тот же вечер я обнаружил твой рыжий волос на своем джемпере, по дороге домой, и никак не мог перестать улыбаться или хотя бы стереть эту глупую ухмылку со своего лица. Ты исчезла с горизонта, но неосознанно все равно была где-то рядом, поблизости, а сейчас я бы мог коснуться тебя рукой, и все равно не сделаю этого. Упираюсь руками о жесткое сидение и понимаю, что так мне легче дышать и напряжение спадает, а потом я замечаю твою руку и хочу накрыть ее своей ладонью, но реальность больно кусается в ответ и все это очень похоже на меня в старших классах. — so if you’d just give me another chance…you owe me, remember? — плавно прощупывая почву на предмет возможной надежды на реабилитацию, я практически уверен в том, что все делаю правильно. — i don’t want it to end like this, — and what about you?

you know, i'm gonna find a way to let you have your way  w i t h   m e
you know, i'm gonna find a time to catch your hand and make you  s t a y

ГРАНТ И КАЯ
i can't even
i can't even believe what you did to me
you can't even
you can't even say i'm overreacting
i can't even, can't even hear your side
shame on me, you fooled me twice

А как еще я должен был отреагировать? Выбежать из офиса и перевести дух, растеряно оглядываясь по сторонам, пока мозг пытается отделить возможное от вероятного и наоборот. Ладно, собраться с мыслями и подумать еще раз, вот прямо сейчас, вдохнуть поглубже и бросить кроткий взгляд на экран своего айфона. Это не может быть правдой, — крутится в голове, пока я пробиваю в гугле знакомый адрес, все еще надеясь, что ошибся. Нет, я точно ошибся, Тайлер никогда бы не поступил так со мной. Мы же братья, мы же выросли вместе, что изменилось спустя двадцать шесть лет? Я бы мог ожидать от тебя нечто подобного, и нет, я вовсе не удивился, когда в воздухе прозвучало твое имя. Кто-то снова произнес  его вслух, и я ощутил этот неприятный укол ревности. Все не так. Все не должно быть именно так. Одно дело рассматривать твои фотографии со свадьбы в инстраграмме одной из твоих подруг, и знать, что в твоей жизни все более, чем нормально, все устраивает, и совсем другое дело начать вытаскивать эти воспоминания из самого дальнего ящика с воспоминаниями из разряда — не влезай, убьет. Я наивно полагал, что больше никогда не услышу твоего имени и не увижу твоего лица просто потому, что я больше этого не хочу. Я поставил решительную жирную точку, я сделал все возможное, чтобы оградиться от тебя, но ты не сдаешься. Откуда в тебе столько упорства? Откуда тяга действовать столь нечестно и играть не по правилам? Подобраться к моему брату — умно, расчетливо, в твоем духе. Меня в прямом смысле с души воротит от тебя и твоих методов. Обычные люди могут сбросить смс-ку или позвонить внезапно, чтобы проверить, примут ли их обратно хотя бы в качестве приятеля или знакомого, но ты бьешь ниже пояса, ты бьешь туда, где заживет еще не скоро, и будет ныть, болеть будет херову тучу времени и снова из-за тебя. И снова ты. И снова все повторяется. Какой то проклятый замкнутый круг под твоим именем. Хотелось бы мне, чтобы все оказалось куда проще, или вовсе дурацким розыгрышем брата, но он бы не стал так шутить. Я ведь даже матери не рассказал, понимаете, хотя она спрашивала про Тройэн с завидным постоянством, и только Тайлер начал соображать, что все не так, как кажется. Мое доверие к брату пошатнулось в ту самую минуту, как лицо его ассистента внезапно вытянулось от удивления «а разве ты не знал, что они обедают сегодня с Каей?». Нет, не знал. Я, видимо, единственный человек во всей гребанной Канаде об этом не знал. И всех все устраивало, кроме меня, разумеется. Я даже не знаю, зачем иду туда, зачем хочу уличить вас обоих в чем-то, ну, например, в том, что вы решили устроить у меня за спиной. И пусть мне станет еще хуже, стоит только увидеть вас вместе, как я, наверняка, отступлю. Было бы лучше просто развернуться и поехать домой. Было бы лучше просто оставить вас в покое и дать себе честное слово никуда не влезать. А как же твой брак? Очередная фальшивка, как и ты сама? Да я просто не могу поверить в то, что спустя столько времени ты продолжаешь отравлять мою жизнь своим присутствием. Мало тебе, что от меня ушла Тройэн, или, может, моих мук совести и невозможности построить прочные длительные отношения с кем-либо тебе тоже недостаточно? Ты не думала, что это все из-за тебя? Не из-за Тройэн, не из-за моих чувств к ней, а из-за всепоглощающего чувства вины, которое тебе удалось поселить у меня в душе. Это все из-за тебя. Мозг не устанет повторять мне это, а я не перестану терзать себя воспоминаниями о том, как легко ты обманывала меня и как легко было обманывать вместе с тобой. Я чувствовал себя таким грязным после связи с тобой, я продался всем своим жизненным принципам, благодаря которым так твердо стоял на ногах. А что же теперь? Мне кажется, я никогда не изменюсь. Я буду таким же, как и ты. Я буду изменять и играть нечестно. Я буду обманывать, я буду делать все, чему ты меня так хорошо научила. И я ненавижу тебя за это. До встречи с тобой я не был таким, я с уверенностью мог назвать себя хорошим человеком, а потом в меня просочился твой яд и…черт возьми, как же мне это нравилось. Нравилось быть плохим и неправильным вместе с тобой, нравилось иметь в кармане пару секретов ото всех, нравилось то, как ты целуешь меня, а я забываю обо всем. Я так долго открещивался от «мне это чертовски нравится», я так долго боролся с собой и своей природой, ну, смотрите же, внутренний конфликт налицо. Твоя одержимость перекинулась на меня, или что это вообще было? Там, в такси, ты помнишь? Можно винить во всем алкоголь (а я и винил во всем алкоголь), а можно просто признать, что все это было таким потрясающим от и до. Помню, как ты обманула меня, ты обманывала меня даже в мелочах, но Тайлер, серьезно? Афера года. Я ревную. Я ревную? Нет, я не ревную вовсе. Мне все равно. Ты замужем. Ты теперь чужая. В голове лишь обрывки каких-то блуждающих фраз, я не могу собрать их в единое предложение, я не знаю, что скажу тебе и брату, наверное, я просто хочу убедиться во всем лично, увидеть несовершенство вас обоих своими собственными глазами, и, может, наконец, понять. Понять, почему тебе так нравится выбивать меня из равновесия. На второй план отходит усталость, желание перекусить или позвонить кому-нибудь, чтобы отвлечься — не хочу абсолютно ничего. Как второе дыхание, только в обратной геометрической прогрессии. Ритмичные удары сердца лишь подбадривают меня, когда я миную один квартал за другим, игнорируя надвигающиеся тучи или толпу людей — я словно как в тумане. Двигаюсь слишком быстро и в то же время слишком медленно, не успеваю даже подумать. Вспоминаю чертов клуб и как зачем-то положил руку на твое колено, а потом твой влажный шепот на ухо и мы уехали оттуда через пять минут. Теперь ты проверяешь свои трюки на ком-то другом? Или все это исключительно ради того, чтобы сделать мне еще хуже, чем я уже сам себе навредил? После тебя меня преследуют неудачи, да что там, ты и есть самая главная неудача в моей жизни, и вляпался я в тебя по самое горло. Отвращение. К тебе, к себе, к Тайлеру, к Канаде, я даже не знаю, как встать завтра утром с кровати и сделать вид, что ничего не случилось, ведь мне надо будет работать и как-то выкинуть тебя из головы. Просто постараться не думать ни о чем, но, знаешь, это слишком сложно. [float=left][/float] Большая прозрачная витрина, и я замираю на месте, увидев тебя за столиком. Нервно одергиваю рукав по привычке, и я бы многое сейчас отдал за то, чтобы на твоем месте сидела какая-нибудь другая девушка, или какая-нибудь другая Кая, да я бы поверил во что угодно, если бы у меня была хоть малейшая призрачная надежда ухватиться за правду или неправду. Я не вижу брата, но вижу тебя, слишком ясно и четко, чтобы принять за другую, и ты меня не замечаешь, надо же, какая ирония. У меня есть преимущество перед тобой хотя бы раз, но я не могу улыбнуться или начать злорадствовать — мне горько. От того, что все это оказалось не глупой шуткой или розыгрышем. Ты действительно здесь и ты действительно продолжаешь держать меня за горло невидимой рукой. Иначе откуда это чувство загнанности в угол? Ладно, у меня по-прежнему есть два выбора — толкнуть эту стеклянную прозрачную дверь и зайти внутрь, либо развернуться и уйти, чтобы больше никогда не возвращаться к мыслям о тебе, но мы оба знаем, что это невозможно. Ты словно пересекла невидимую черту моего спокойствия, и мне больше к нему не вернуться. Можно было бы положиться на удачу или судьбу, кинуть монетку, переложив тем самым ответственность на кого-то другого, но я, вроде как, теперь решил быть взрослым и ответственным, а это значит, что я должен туда зайти. Как сильно мне бы ни хотелось развернуть и послать к черту тебя и все, что с тобой связано. Ненавижу тебя, ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной, и как заставляешь чувствовать себя сейчас, пропуская на выходе высокую блондинку, чтобы зайти в кофейню за ней следом. Можно постоять вот так еще немного, разглядывая небрежные кудри твоих волос, рассыпавшихся по плечам, или можно сверлить тебя взглядом в спину еще немного, пока назойливый официант не заподозрит неладное, но пока я держу руку на кнопке «самоконтроль» ничего же не случится. А Тайлер уже здесь? Я не вижу его, не узнаю в чьих-то лицах, но знаю наверняка, как будет выглядеть твое через секунду. Да, вот примерно так, запомни это выражение удивления, пока я сажусь на место, должно быть, предназначенное, моему брату, но никак не мне, аккурат перед тобой. И теперь мне не скрыть своего превосходства. Это шах и мат? Засчитаешь на мой счет? Странно, что чашка из твоих рук не выпала от неожиданности — я застал тебя врасплох и уже пытаюсь устроиться поудобнее, откидываясь на спинку мягкого кресла. — неужели мы разминулись, — говорю как бы сам с собой, оглядываясь по сторонам, хотя прекрасно знаю, что Тайлер в ближайшие пять минут все равно не появится. — или подождем его вместе? — на этот раз я подаюсь вперед, упираясь локтями о ровную поверхность стола, сам не замечая, как на долю секунды наш зрительный контакт задержался дольше обычного. Твои испуганные широко распахнутые голубые глаза. Это зрелище для меня в новинку, но я стал тем первым, кто предпочел отвести взгляд в сторону, с трудом улавливая неловкость самого момента. Но тебе удалось, поздравляю, на мгновение заставить меня забыть о том, что я все еще злюсь на тебя. И о том, какая ты подлая, лживая и двуличная — казалось, об этом я не смогу забыть уже никогда. — теперь подбиваешь клинья к моему брату. занятно, — куда интереснее разглядывать пустую чашку за соседним столиком, чем смотреть тебе в глаза и пытаться сохранить остатки самообладания, чтобы не перейти к взаимным оскорблениям уже сейчас. Но, смотрите, я работаю над собой, я больше так не поступаю, я же взрослый и ответственный, пусть в моем арсенале уже и заканчиваются эти пресловутые «но», я пообещал себе держаться до последнего.

ГРАНТ И КАЯ
Are you still obsessed with me? Помню, как это настораживало меня поначалу. Казалось таким странным и непривычным, ведь ты не была моей фанаткой, ты даже не подписалась на мою инсту еще до того, как нас представили друг другу. Ты ни чем не выдавала себя, ты улыбалась мне так просто, и тогда я еще не знал, во что все это может перерасти. Когда я наблюдал за тем, как мирно ты спишь, я прокручивал это в своей голове, и нет, ты не была похожа на двинутую психопатку, готовую прирезать меня ножом лишь за одну невинную смс своей знакомой или приятельнице. Ты же не такая. А потом я стал напрягаться. Было в твоем взгляде что-то такое ненормальное, этот дьявольский огонек безумия. Ты не хотела делить меня с Тройэн, ты не хотела делить меня вообще с кем-либо. Осознание этого пришло ко мне внезапно, еще до того, как я решил порвать с тобой, чтобы вернуть себе бывшую девушку. В ту ночь ты тоже так мирно спала, разбросав волосы по подушке, казалось, ни что не может потревожить твой покой. И я все понял. Мозаика в моей голове сложилась воедино, и я не мог забыть тот твой слегка безумный отрешенный взгляд. Когда ты смотришь на меня — ты не видишь ничего вокруг. Стой мы на перекрестке — тебя бы давно сбила машина, а ты бы даже не заметила этого, я уверен. Ты могла бы пропустить падение самой большой звезды или космического корабля, уничтожившего добрую половину города. Вторжение инопланетян и премьеру новых «Голодных игр». Ты не видела ничего кроме меня. Это странно. Это пугает. Но ни в коем случае не отталкивает. Даже если бы ты оказалась двинутой на мне ненормальной, я не уверен, что смог бы прервать эти отношения. Ну, до тех пор, пока бы ты не начала вредить себе или окружающим. Или мне, например. Сложно распутать этот клубок из твоих чувств, думаю, ты и сама тогда не понимала их до конца. Но ты так за них держалась, как за единственное правильное и верное в твоей жизни. Как так вышло? Почему я сразу этого не заметил? А если и заметил, то почему не хотел признаваться себе? Ответ прост — это было приятно. На меня ведь еще никто не смотрел этим взглядом абсолютного обожания, это тешило мое эго, это придавало мне сил. Чем я это заслужил? Или ты выбрала меня совершенно рандомно, а потом случайно на мне зациклилась? Господи, почему ты такая запутанная и непонятная, почему ты такая простая и сложная одновременно. Как тотально нерешаемая головоломка. Или, может, я знаю ответ, но решительно оттягиваю момент истины? Не хочу знать, почему ты заставляешь почувствовать меня особенным. Не хочу знать причин и целей, я хочу наслаждаться этим, вернее, хотел тогда. Это и держало меня рядом с тобой все это время. Отличный секс, минимум ссор и максимум взаимопонимания. Все это казалось нереальным, выдуманным, но нет, ты была идеальной девушкой, которая не выносит мозг и не засовывает его в блендер. Не устраивает истерик из-за посторонних звонков, не расстраивается, если выходные окажутся потрачены зря. Я должен был понять все с самого начала, но так старательно открещивался, прикидываясь эдаким недалеким дураком, который просто жил и наслаждался моментом этого самого не знания. Сейчас я смотрю на тебя по другому, но мне все еще интересно. Ты бы смогла ответить на этот вопрос, если бы я озвучил его вслух? Я знаю, я не должен об этом думать, но стоит мне тебя увидеть, как этот нездоровый огонек в твоих глазах разгорается самым настоящим пламенем. Я узнаю этот взгляд. И ничего хорошего он не сулит. Я знаю тебя так хорошо, и в то же время вообще ничего о тебе не знаю. О твоих чувствах ко мне, да и были ли они вообще. Может, мне просто хочется думать о тебе в таком ключе, а на деле у тебя все же были свои причины вцепиться в меня мертвой хваткой. Может, у тебя проблемы с головой. Может, тебе стоит обратиться ко врачу или к еще какому специалисту за помощью, ведь я тебе точно не смогу помочь. А, может, ты уже излечилась от своего недуга? Нет, твой взгляд говорит об обратном, я же узнал его. Словно ничего не изменилось — ты смотришь на меня так, как всегда смотрела. Это я одергиваю себя, не позволяю своему сознанию рисовать все те картины наших безумств и прочих моментов, которые заставляли меня влюбляться в тебя. Все еще слишком хорошо помню, как расширялись твои зрачки, стоило тебе испытать то чувство, ради которого ты так спешила расстегнуть ремень на моих брюках. Все еще слишком хорошо помню твой вкус и запас, чтобы сохранять спокойствие в ту самую минуту, пока ты не отводишь взгляд, как это сделал я. Ну же, давай, сделай это хотя бы из вежливости. Злиться на тебя становится еще сложнее, когда ты сохраняешь это холодное спокойствие, черт, да твоей выдержке можно только позавидовать. Мне же с трудом удается удержать в кулаке эти крупицы самообладания, я почти на грани между «сейчас психану» и «свалю к чертям», но все еще чего-то добиваюсь. Что я здесь делаю? Всегда же могу поговорить с Тайлером откровенно, и, надеюсь, он не станет мне врать о целях ваших встреч. В тебе же у меня такой уверенности нет. «прежде всего, здравствуй. я рада тебя видеть», — не могу сказать тебе в ответ того же, поэтому несколько натянуто улыбаюсь, явно фальшиво, как бы насмехаясь над тобой и этой твоей способностью преподносить ситуацию в розовом цвете. Отлично, ты рада меня видеть, а я тебе совсем не рад. Не видел несколько месяцев и предпочел бы все именно так и оставить. «и твой брат мне очень помог. you know, it's kind of hard being in the city without any friends», — начинаю нервно подергивать ногой, еле сдерживаясь, чтобы не возмутиться, но нет, все еще держусь, и свожу кисти рук в замок, чтобы не дай бог не придушить тебя прямо здесь и сейчас. За эту слишком наглую и откровенную ложь, на которую ты только способна в эту минуту. Тебе нормально? Тебе нормально, ты не чувствуешь себя виноватой и не собираешься оправдываться, тогда почему же мне так хреново? А, постой, может, из-за того, что я, как последний дурак, ни о чем не подозревал? Не хочу думать о том, что ты решила подобраться к моему брату, раз со мной дело не выгорело, но, по-прежнему, открещиваюсь от этой ревности. Мы давно не вместе, да и ты замужем, это же твое личное дело с кем путаться, но лучше бы тебе найти для своих очередных интриг и игр кого-нибудь другого. «и мы с ним просто друзья, если ты вдруг подумал о чем-то другом. я бы не переспала не с тем братом», — и снова моя слишком явно натянутая улыбка отдает презрением к тебе, не находишь? Как ты вообще можешь шутить на эту тему? Или это вовсе не шутка такая? Забавно, ты говоришь об этом так спокойно, за обедом. О том, с кем бы переспала, а с кем нет. Ты говоришь об этом с тем же ледяным спокойствием, с каким смотришь на меня сейчас, а у меня внутри целый ураган бушует из невысказанности. Ну и еще из-за твоих слов, если говорить начистоту. Вдруг это кресло показалось мне тесным и неудобным, а его ножки скрипнули, когда я попытался отвлечься и выкинуть из головы твое «я бы не переспала не с тем братом». Значит ли это, что ты все еще…? Черт, нет, я официально запрещаю себе думать об этом, но в голове, как назло, всплывают картины из нашего прошлого, где мне нравилось, когда мы вообще не разговаривали. Твои короткие шорты, в которых ты любила расхаживать по моей квартире, накинув мою футболку. Или то, как ласково ты забиралась руками под мою. Хочется встряхнуться и заставить себя не думать об этом, но я все еще слишком хорошо помню твой вкус на своих губах, наверное, поэтому, мне стоит таких трудов не напрягаться по этому поводу. Сложно, невероятно сложно. Зачем ты это делаешь? Чтобы смутить меня или заставить захотеть тебя прямо здесь и сейчас? Не хочу признавать этого, но у тебя получилось, отчего этот разговор сразу же стал совершенно бессмысленным. — слышал, ты вышла замуж. поздравляю, — хочется перебить тебя твоей же картой, но не получается. Ты либо смирилась с этой мыслью, либо для тебя это совершенно ничего не значит. Но ты же так любишь играть с чужими жизнями, так почему бы тебе не испортить жизнь какого-нибудь Бена. Его ведь так зовут, верно? И мне больше не хочется сидеть здесь и разговаривать с тобой. В моей голове я лишь пафосно поздравил тебя с замужеством, встал с этого неудобного кресла и вышел прочь, но с последним пунктом я не справился. Глядя на тебя сверху вниз и оперевшись ладонями о спинку кресла, я собираюсь сказать тебе то, за чем пришел, и, клянусь, я уйду сразу же, как только меня отпустит эта жгучая зараза, которую все привыкли называть твоим именем. — из-за тебя от меня ушла Тройэн. ты уже достаточно сделала для того, чтобы разрушить мою жизнь. и я настоятельно советую тебе не приближаться к Тайлеру или ко мне. я не знаю твоих мотивов, просто оставь меня в покое, — не знаю, прозвучала ли моя речь убедительно, да и не уверен, слышал ли меня подоспевший к нам официант, но в одном я уверен наверняка — я больше не собираюсь когда-либо разговаривать с тобой, а если вдруг кто-то произнесет твое имя, я больше не буду испытывать это странное чувство ревности или собственичества. Ты не принадлежишь даже сама себе, как ты все еще можешь принадлежать мне? — твой чай остыл, — а теперь мне хочется поспешно развернуться и направиться к выходу, впрочем, в этом я тоже уверен — об этом решении я не пожалею, особенно теперь, когда можно выдохнуть, ощутив в уличном воздухе запах приближающегося дождя, спустившегося первыми каплями на мою куртку и на серый безликий асфальт. А ты поступай как всегда, только оставь меня в покое и больше не появляйся в моей жизни. Не надо. Так нечестно.

ГРАНТ И КАЯ
Гораздо проще винить во всем тебя, нежели свою собственную безвольность. Нежелание отвечать за свои поступки и желание плыть по течению неприятно аукнулись мне в этой безответственности. Я разрушил свои самые долгие и прочные отношения самостоятельно, но по-прежнему обвиняю в этом тебя, ведь больше некого. Совершенно. Я не могу винить свою семью, своих друзей или своих собак, даже на свою карьеру не получится ничего свалить. А вот ты была под боком, оказалась в опасной близости, и тебе же плевать, что я буду думать о тебе через пять минут после того, как уйду, правда же? Так легко обвинять во всем именно тебя, а не кого-нибудь еще; так легко переложить всю вину на твои хрупкие плечи, а потом сделать вид, что я тут вообще как бы не при чем. И с каждым удаляющимся от тебя шагом мне становится за это немного совестно, а после и вовсе стыдно. Когда я успел стать таким человеком? Ладно, самокопанием можно и перед сном заняться, если не вырублюсь сразу же, как рухну лицом в подушку, а сейчас нельзя. Нельзя оборачиваться, нельзя возвращаться, особенно после того, как решительная окончательная жирная точка уже поставлена. Нельзя в очередной раз пасть в объятия слабины и дать тебе хотя возможность подумать об этом «а если бы…». Нет никаких если бы, не может быть даже в теории, ни в одной из известных мне реальностях и вселенных. Не хочется возвращаться к тому, от чего я бежал так долго — это ли не будет значить, что я проиграл? Признаваться себе в этом больно и неприятно, но я стойко отгораживаюсь от правды — я уже заведомо проиграл. Проиграл, когда меня задели чужие слова о том, что мой брат встречается с тобой у меня за спиной; проиграл, когда не смог высидеть напротив тебя и трех минут. Все произошло так быстро, скомкано и будто не по настоящему, но это жжение от предательства в груди очень даже настоящее и реальное. Как так вышло? Миллион вопросов в голове, и как всегда на них нет ни одного ответа. Не хочется возвращаться к тебе, к этому разговору, или даже в эту модную нынче кофейню. Я не чувствую себя рядом с тобой так же, как чувствовал когда-то, ведь все уже успело сто раз поменяться. Нет чувства легкости или безопасности — все с точностью до наоборот. Теперь я почувствую себя в безопасности лишь тогда, когда за мной закроется дверь моей квартиры, а пока что даже на этой улице все кажется мне серым и чужим. И вовсе не потому, что противные холодные капли весеннего дождя торопятся коснуться асфальта или моей куртки, а просто ты появилась в моей жизни в очередной раз. Без приглашения, без штормового предупреждения по новостям. Ты просто есть, и я совсем забыл, что ты тоже реальная и настоящая, совершенно живой человек из крови и плоти, и тебе вовсе не обязательно спрашивать у меня разрешение, чтобы взять билет на самолет до Ванкувера. У тебя теперь своя собственная взрослая жизнь и даже муж, господи, кто ты мог поверить, что еще пару месяце назад ты пыталась со мной связаться, а теперь вышла замуж за какого-то парня, который тебе совершенно не подходит и вообще он тебе не пара. Я ничего о нем не знаю, даже его имени не помню, кажется, Бен (?) или еще как, но отчего-то самоуверенно решил, что он тебе не подходит. Вот так просто и эгоистично. Вы не пара, и ты не будешь счастлива рядом с ним. Ты — ураган, а он будет только и делать, что тормозить тебя, не давая тебе и глотка хаоса и свободы, двух важных составляющих в твоей жизни. Знаешь, я никогда не мог представить себе день, когда кто-то (уж точно не я) застегнет на тебе ошейник покрепче и посадит тебя на ржавую цепь у будки с твоим именем. Ты же никогда не производила впечатление именно такой девушки. Слишком независима, слишком гордая и свободолюбива, так что же с тобой случилось за все то время, когда меня не было рядом? Черт, я не должен об этом думать, я же просто так встал и ушел, я не должен задаваться вопросами или думать о том, что все же сподвигло тебя остепениться и поставить крест на себе и своей личной жизни. Никогда не слышал от тебя о призрачном Бене, никогда не мог представить тебя замужней или состоящей с кем-либо в серьезных отношениях, даже со мной. Не могу представить тебя отчаянной домохозяйкой, готовящей свои пироги по пятницам и субботам, ты же не такая. Хватит себя обманывать. Хватит обманывать всех вокруг и несчастного Бена в том числе. Одна часть меня очень хочет вернуться обратно и все же задать все эти вопросы прямо тебе в лицо, а вторая часть меня хочет бежать от тебя как можно дальше без оглядки. Точно так же, как и одна часть меня по-прежнему не может выкинуть тебя из головы или то, что ты делаешь со своей жизнью, пока вторая уверенно переключает тумблер в состояние «мне все равно». И та, первая часть меня, она очень хочет вытащить тебя из этой пропасти, в которую ты летишь так уверенно и стремительно, но вторая часть постоянно будет тормозить меня, you know. Хочется потрясти тебя за плечи и спросить, какого черта ты творишь со своей жизнью, именно эта моя часть убеждает меня вернуться к нашей отправной точке, где мне все еще слишком не все равно. Хочется разозлится на себя за этот дурной порыв, но лучшее, что я могу сейчас сделать, это идти только вперед и не оборачиваться, игнорируя эти раздражающие капли дождя, игнорируя толпу людей и все, что за этим может последовать. Хотел бы я хоть немного быть похожим на тебя, но только лишь для того, чтобы, наконец, взять и понять тебя. Хотел бы я быть проще или быть еще сложнее, но я видимо совершенно ничего не понимаю в этой жизни, если ты выходишь замуж, а я расстаюсь с Тройэн, и все в наших жизнях катится куда-то к черту. «знаешь что? это нечестно», — кричишь мне прямо в спину, конечно, я узнал бы твой голос из тысячи, почему бы мне не узнать его сейчас, и не замедлить шаг. Не надо оборачиваться к тебе, но я все равно делаю это, как будто тот самый тумблер на передаче «мне все равно» заклинило окончательно и бесповоротно. Меня не может снова и снова клинить на тебе, теперь все изменилось и мы оба другие, мы совсем чужие, да я же тебя вовсе не знаю. Знаю, как мне нужно тебя поцеловать, чтобы ты прикрыла глаза от удовольствия, но на этом все и заканчивается. Передо мной стоит совершенно чужая теперь уже жена, и я не понимаю, почему вообще останавливаюсь под проливным дождем и смотрю на тебя так, как не смотрел и впервые. Зачем ты делаешь это? Просто уходи, развернись и уходи, просто поступай как всегда, у тебя-то играть в безразличие получается куда лучше, чем у меня. — а что вообще честно? — абсолютно риторический вопрос, на который я не жду ответа, но мне приходится посторонится, чтобы пропустить спешащего куда-то типичного клерка с дорогим портфелем в руках. «ты не можешь меня винить в том, что мне не все равно. уж прости, что не выкинула тебя из головы. пыталась, не получилось» — и вышла замуж от безысходности. хорошо, я сделаю вид, что поверил тебе, — мне не хочется на тебя смотреть, я только засовываю похолодевшие руки в карманы легкой куртки, уже запоздало осознавая, что начинаю промокать под дождем, и мне это вовсе не нравится. Ты пытаешься что-то доказать мне, рассыпаешь в аргументах, так упорно представляешь мне убедительные факты, но я все равно не верю тебе. Ты вышла замуж от скуки и это всего лишь очередное доказательство твоей невменяемости. Ты либо ненормальная, либо тебе настолько на себя плевать, что ты готова на что угодно, позабыв о том, что такие серьезные решения не принимаются за обедом или за завтраком. Нельзя просто взять и связать себя узами брака с каким-то парнем, а потом приезжать в чертову Канаду и делать вид, что тебе не все равно. Ты не просто играешь не по правилам, ты стерла их изначально и теперь здесь нет двух сплошных, которые наверняка нельзя пересекать. Ты так запуталась в себе, и начинаешь запутывать и меня заодно ровно настолько, что я уже с трудом могу отличить хорошее от плохого, и это опять, снова, в очередной раз. Так всегда, с твоим появлением эти шаткие границы стираются, но, знаешь что, жить по твоим не правилам я уже слишком устал. you should let me go, really. — hold on. are you following me? — а вот это совсем не смешно, зачем нужно было вмешивать Тайлера в твои очередные интриги и желание влезть в мою личную жизнь? Это злит меня гораздо больше, чем назойливый и непрекращающийся дождь, или же сама перспектива заболеть, но, черт возьми, что ты знаешь? Он рассказывал тебе о Даниэль или ее измене или о том, что с ней сделал Айзек и почему мы расстались? В одно мгновение я чувствую себя совершенно безоружным, как будто ты узнала все мои секреты и вновь готовишься ударить по самому больному, использовать меня, или снова разрушить мою жизнь, впрочем, когда ты говоришь об этом вслух, я только утвердительно киваю в ответ, ведь ты действительно разрушила мою жизнь, но для тебя, видимо, все это выглядит совершенно в ином свете. Ты не чувствуешь себя виноватой, твоя совесть чиста, тогда зачем ты прилетела в дождливую Канаду? Чтобы сказать мне об этом лично? — тебе не наплевать, — саркастичный смешок и взгляд на твои порядком намокшие волосы. Зачем мы вообще все еще говорим об этом? — чего ты добиваешься? чего ты хочешь от меня? чтобы мы стали друзьями или созванивались каждые выходные? я даже смотреть на тебя не могу и мне противна сама мысль о том, что ты в очередной раз обманывала меня и теперь вовлекла во все это моего брата. найди другую жертву для своих больных фантазий, в конце концов, у тебя теперь ест муж и я что-то не слышал о том, чтобы вы прилетели сюда вместе. я не знаю, как должен объяснить тебе, что между нами ничего не может быть, — мимо проносится такси, и я понимаю, что пешком добраться до дома мысль крайне глупая и бестолковая, следует поймать машину, но я не могу бросить тебя вот так, пусть ты и ненормальная бывшая, пусть и та, кто в очередной раз пыталась подобраться ко мне поближе, но я все-таки когда-то мог назвать тебя своей, а значит… — если я отвезу тебя домой, ты пообещаешь, что больше не станешь терроризировать Тайлера и оставишь меня в покое? — на этот раз у меня нет сил спорить с тобой или что-то тебе доказывать, я устал, я действительно устал, и это уже даже не угроза, скорее, вполне адекватная просьба от человека, куртка которого уже практически промокла насквозь. За последний месяц мне вся эта ругань поперек горла встала, а ругаться с тобой не хочется вдвойне хотя бы потому, что отныне это не моя обязанность. Мы совсем чужие, и мне бы ничего не хотелось менять. Даже если этой просьбой я заключаю сделку с самим Дьяволом. — this is so hard for me right now and i'm not ready to let you in my life again. just not now.

ГРАНТ И КАЯ
these situations make me feel so cold
it's like i've been replaced by someone i don't know
and i can't say the words until i've said all that i can say
but without you i'm a fraction of who i'm supposed to be
breathe me in and take me under
crack these walls and let's start again

Я знал, что пожалею об этом, с той самой минуты, как ты позволила мне стать к тебе чуть ближе, чем просто знакомые или хорошие приятели. Кажется, мы сразу миновали эту стадию, приступив к самому интересному, не желая тратить свое время на никому не нужные условности. Сделав два шага вперед, мы сорвались в пропасть, и даже не успели обзавестись страховочным тросом безопасности — вот так запросто прыгнули в эту всепоглощающую черноту, и я уже не уверен, что мы оба рассуждали трезво и здраво. Меня, конечно, никто не заставлял идти у тебя на поводу, но, черт возьми, как же это было приятно. Приятно не заботиться о последствиях, позволять тебе решать за нас обоих, и жить просто так, как привык, не меняя в своей жизни решительно ничего. Ты вроде бы была в ней, и в то же время я успевал соскучиться по этому твоему взгляду с чертовщинкой, когда ты стягивала свои любимые джинсы. Идеальная девушка. Не напрягает, не давит, не требует взамен куда больше, чем я могу ей дать. Именно такой ты и казалась изначально, пока твое безумие не начало откровенно проблескивать сквозь бреши в твоей идеальности. А я уже и забыл, что за все надо платить. За хороший секс без обязательств, за отношения без «я тебя люблю». Я никогда не говорил тебе о своих чувствах, даже в момент слабости, даже в момент близости, когда твои зрачки расширялись от удовольствия. Казалось, разве можно было бы предстать перед тобой еще более открытым, чем в те минуты, когда ты спешила откинуться на подушку и тяжело переводила дыхание, облизывала пересохшие губы и смотрела на меня каким-то совершенно умиротворенным взглядом. Ты получала то, чего ты хотела. Всегда, в любое время дня и ночи, тебе стоило только намекнуть, а я и не отказывался. Впрочем, только дурак бы отказался. И я все равно сохранял это тактичное молчание, ведь лишние слова только отвлекают нас друг от друга. Ты давала мне все, в чем я нуждался, и не требовала ничего из серии «нет, прости, но это не для меня», это делало тебя идеальной девушкой в моих глазах так долго. Пока я не понял, насколько ты бессердечна и расчетлива. Казалось бы, отчего это вдруг должно меня смущать, если в наших отношениях и без того присутствовал холодный расчет с самого начала, но кто же знал, что ты начнешь переступать черту за чертой. Даже сейчас, глядя на тебя, я не чувствую того влечения к тебе, стоило тебе попросту оказаться в опасной близости в пару метров ко мне. Между нами словно пропасть, и я бы мог постараться протянут руку от тебя ко мне, только в этот раз рисковать своим спокойствием мне решительно не хочется. Не хочется снова подставлять себя под удар, хотя, в принципе, я бы мог воспользоваться твоей беззащитностью и этим явным «давай все вернем», но я же не такой. Я бы не стал. Ни за что бы не стал тем парнем, который будет давать ложную надежду кому-то вроде тебя, да и какой смысл вообще думать об этом — ты все равно замужем. Все слишком сложно, все слишком закрутилось, все стало таким шатким и ненастоящим, что я не знаю, в какую сторону сделать шаг, ведь любой может оказаться неверным. Все еще рискую утонуть в тебе так глубоко, как тонул раньше, поэтому предпочитаю стоять на своем устойчивом островке здравого смысла, стараюсь держаться стойко и до самого конца — от этого зависит решительно все. На карту поставлено слишком много, и я уверен, что в этот раз я не поддамся на твои уловки и манипуляции, ведь я же куда сильнее, чем ты можешь себе представить. Не ты одна изменилась за это время, не одной тебе делали больно, и не только ты вынесла какие-то жизненные уроки за то время, пока я начал забывать звук твоего голоса. Или то, как приятно было растворяться в тебе, запустив руку в твои непослушные волосы. Помню, как ты пахла после душа или как не высохшие капли воды скатывались по твоим плечам. Сейчас же капли дождя рассыпались прозрачными веснушками по твоему лицу и будто издеваются надо мной, напоминая о флешбеках из нашего прошлого. Ты все та же и в то же время ты уже не ты, я не знаю, как быть с тобой сейчас, или кто мы друг для друга, если не пройденные главы в изученных вдоль и поперек книгах с нашими именами. Не хочу думать об этом, зачем ты вообще появилась? Не успел я оправиться от очередного предательства, как ты снова спешишь напомнить мне о том, что расслабляться не следует. Пожалуй, нужно сосредоточиться на работе, на своих личных планах и своей семье, и забить уже, наконец, на все, что связано с тобой, с Тройэн, Даниэль, Люси или еще кем, чтобы лишний раз не выпадать из всех возможных и невозможных графиков. Все это просто не для меня, я сдаюсь, выпускаю из рук оружие и торжественно клянусь поставить на себе крест в ближайшие полгода, если не больше. Даже если ты со мной не согласна. Даже если карма в очередной раз захочет надо мной посмеяться или плюнуть мне в лицо. Да и твое i just really care about you звучит крайне неубедительно, и вызывает у меня лишь очередную беззлобную усмешку. Ты так заботилась о себе, чтобы я остался с тобой, что совсем позабыла о том, как меня разрушила сама мысль о предательстве Тройэн. А я любил ее, любил ее больше, чем кого-либо, и если бы ты действительно заботилась обо мне, ты бы сделала все, чтобы я не разочаровался в себе и не остался бы один на один с тем человеком, которым ты меня сделала. Ты бы не позволила мне разрушить мои отношения с Тройэн и нанести нам обоим этот шрам измены и предательства, поверь, я смотрю на него каждый день, стоит мне подойти к зеркалу. Я не смогу забыть о том, что я натворил, о том, что ты заставила меня сделать. Поступиться со своими принципами и предать всех, в том числе и самого себя, а все в обмен на какие-то минутные слабости в виде твоего тела. Так не должно было бы быть с самого начала, и я никогда не смогу простить тебя. Ты просила меня не злиться на Тайлера, и, знаешь, злиться на него я действительно не буду, ведь это ты навязала ему свое общение, как когда-то сделала это и со мной. Даже не удивительно, что он повелся, ведь и я повелся когда то, ты сама об этом помнишь слишком хорошо, должно быть. Кто угодно бы повелся на твои уловки, но только не я, только не сейчас, и только не в те минуты, когда ты прикидываешься волком в овечьей шкуре. «i can't promise you that», — and i knew it, зачем тогда прошу тебя о невыполнимом? Мне остается только растеряно пожать плечами и провести ладонью по лицу, чтобы избавиться от холодных капель дождя; хочется повторить этот нехитрый жест и с тобой, я же замечаю, как тебя  начинает легонько потрясывать, но не уверен, от холода ли это, или просто от нахлынувшего волнения и всего этого разговора. Какой бы ты ни была, видит бог, у тебя полно грехов и пороков, но я не могу постоянно жить с этой ненавистью. Иногда ее нужно просто отпустить, но никогда не забывать о том, что с кем-то вроде тебя постоянно придется держать ухо востро. Я бы не позволил себе закрыть глаза и вложить в твою руку нож — уверен, ты бы нанесла мне очередную рану, воспользовавшись моментом, а после долго и упорно пыталась бы выпросить у меня что-то вроде прощения. Я бы не позволил себе даже боком к тебе повернуться — ты же все равно предашь меня опять и это лишь вопрос времени. Ты убеждаешь себя в том, что знаешь, как будет лучше для меня, не позволяешь мне решать за себя, но на самом же деле ты действуешь эгоистично и лишь из собственных соображений. Тебе плевать, чего хочу я, ты заботишься лишь о своем благополучии, и только посмей начать убеждать меня в обратном. — я не хочу ничего знать о нем, — резко пресекая твои потуги начать оправдываться за нежданную свадьбу, мне хочется просто перестать думать об этом или прокручивать его имя в голове, как и всплывающие в памяти фотографии с вашей свадьбы. Ты выглядела очень счастливой. И красивой. Со стороны кому угодно могло бы показаться, что ты так долго ждала этого момента, когда сможешь примерить свое белое платье, да и едва ли у кого-то из приглашенных гостей вызвала подозрение твоя счастливая улыбка. Ты же не была под кайфом, или я чего-то не знаю? «if you want me to leave, i will, but ... is there anybody who needs you so much as i do?» — please, don’t, — мне хочется пресечь и это, хочется решительно выставить ладонь вперед или заставить тебя замолчать, но я не могу, мне никуда не деться от этого потерянного взгляда твоих голубых глаз, смотрящих на меня сквозь пелену канадского дождя. Я словно возвращаюсь назад во времени, я словно чувствую себя точно так же, как чувствовал себя в твоей квартире, когда ты в очередной раз провела меня. Я сказал тебе, что у меня есть девушка, а ты не постеснялась избавиться от мешающего тебе полотенца и поставить меня в двоякую ситуацию, где я, конечно же, опять принял неверное решение. Ни разу в своей жизни я не чувствовал себя таким безвольным, как тогда, и как сейчас. Я должен просто уйти, но не могу оставить тебя здесь. Куда ты пойдешь? Ты остановилась в отеле? Ты будешь звонить Тайлеру? Ты будешь что-то делать вообще или исчезнешь прямо здесь? По твоему виду сложно предугадать, что ты собираешься сделать, но ты снова пользуешься обстоятельствами, которые тебе определенно на руку, и не оставляешь мне выбора. Прекрасно знаешь, что мне совесть не позволит оставить тебя здесь вот так, но по-прежнему смотришь на меня этим взглядом, словно сейчас разрыдаешься, а спешащие куда-то мимо нас незнакомцы начнут думать, что это я довел тебя до слез или истерики. Я же не знаю, какой очередной дьявольский план зародился в твоей голове. Вдруг ты снова подставишь меня или обвинишь в чем-то, чтобы привлечь к себе внимание. Чего ты хочешь сейчас? Хочешь, чтобы я тебя пожалел? Обнял? Приободрил? Не будет этого. Не будет долгих разговоров и признаний, как и моего к тебе благосклонного отношения. Не рассчитывай на это и не строй планы на мой счет. Я бы мог гордиться собой, если бы ушел от тебя не оборачиваясь, пока ты бы кричала мне в спину о том, что честно, а что нет, но я снова не могу собой гордиться, и только обреченно вздыхаю, поражаясь себе в сотый по счету раз за весь этот бессмысленный разговор. Я предсказуем. Я не смогу сказать тебе «нет». — я поймаю такси, ты вся дрожишь.

i don't want you, i'm not trying
i wish it would just go away

ГРАНТ И КАЯ
Это всегда было в тебе — непередаваемая темная энергия, работающая на плюс, но никогда на минус. some kind of gravity, you know. Твоя неприязнь ко всему адекватному и реальному передается мне словно по воздуху, когда я провожу в твоем обществе более пяти минут. С тобой так легко забыть обо всем, мой мозг только и ждет заветного щелчка тумблера в состояние «давай потом», но теперь этого не происходит. Я уже слишком излечился от этой мании твоего безумия, и больше не хочу разделять его с тобой. Ты появилась в моей жизни так вовремя и не вовремя одновременно, может, случись ты со мной вчера или неделю назад, что-то бы изменилось, только вот я не уверен, что мне все это надо. Теперь я знаю, какая ты на самом деле подлая и упрямая — не остановишься ни перед чем, и пойдешь по головам. Любому другому парню это должно неимоверно льстить, но меня это пугает до чертиков и притягивает к тебе одновременно. Какой-то эгоистичный порыв крутиться в твоих мыслях как можно дольше, прогоняя и тень сомнений на тему того, что правильно, а что нет. Именно этот эгоизм не дает мне возможность перечеркнуть все окончательно, ведь если бы я хотел сделать это на самом деле, то ты бы вряд ли меня остановила своим «это нечестно» мне в спину. Я бы не обернулся, я бы не сбавил шаг, я бы просто выкинул тебя из головы, как привык поступать всегда. Я слишком долго промучился с этим комплексом вины перед Тройэн, я так долго жалел себя, что теперь просто не могу себе позволить остановиться и на минуту. Нужно всегда идти вперед, идти дальше, и не оборачиваться на таких, как ты. Всего лишь еще одна пройденная глава в моей жизни, и да, нам было хорошо забываться друг с другом, но это не повод вцепляться в меня мертвой хваткой. Я теперь совсем не такой. Ты больше не можешь мной манипулировать, я просто не позволю тебе сделать это в очередной раз — все твои уловки и ловушки слишком явные. И пусть я отличаюсь какой-то особой формой наивности, я сделаю все возможное, чтобы сохранять трезвость ума рядом с тобой, ведь только одному Богу известно, что ударит тебе в голову в следующую минуту. Но ты такая тихая и кроткая, наверное, мечтаешь разбить мне голову куском тротуарной плитки, пусть на твоем лице не дрогнул ни один мускул. Твое холодное спокойствие кажется таким только снаружи, а внутри, готов поспорить, в тебе уже зарождается очередная ураганная воронка. Как бензин и пара спичек. Стоит все это прекратить, определенно стоит, но для начала надо перестать пялиться на тебя и жестом тормознуть такси, чтобы позволить тебе первой как можно скорее оказаться в сухом теплом салоне авто, как когда-то, помнишь? Готов поспорить на что угодно, что не только в моей голове всплывают картины из нашего пьяного прошлого, где таксист поглядывал на нас почти точно так же, как поглядывает и этот сейчас. Вряд ли он обрадуется двум вымокшим до нитки пассажирам, решившим испортить обивку его заднего сидения в этой машине, однако он согласно кивает, стоит мне назвать ему свой адрес, пока ты все так же отвлеченно смотришь в соседнее окно. И молчишь. Молчу и я. Грею руки, перебираю костяшки пальцев, борясь с накатившей нервозностью, ведь я не очень хорошо справляюсь с таким явным напряжением в воздухе. Обычно стремлюсь снять стресс легкой шуткой или глупой фразой, или же попросту лезу в карман куртки за своим телефоном, чтобы бесцельно пролистать страницу твиттера или залезть в личные сообщения, и, не найдя там ничего нового, по-прежнему продолжать изображать вид вселенской занятости. Сейчас этот номер не прокатит. Не хочется встречаться с тобой взглядом, поэтому и я смотрю куда-то в окно, пока серый дождливый пейзаж за окном не начинает нагонять на меня скуку, смешанную с полной апатией ко всему, что с нами происходит. Все это очередная насмешка судьбы, колкая ирония, не иначе, и я отчего-то запоздало понимаю, что зря, должно быть, принял решение отвезти тебя к себе. Не хочется признаваться себе в том, что оставлять тебя одну в такой момент кажется мне крайне неразумным, а вдруг ты…Да нет же, вряд ли ты способна навредить себе. Просто этот твой взгляд…Пугающий, отстраненный, безразличный. Если бы тебя сбил грузовик где-нибудь на дороге, ты бы не стала звонить в 911 или кричать о помощи из последних сил. Люди с таким взглядом, который я уловил десять минут назад, обычно даже не моргают, лежа там, на асфальте. Ладно, я испугался. Испугался за тебя и за то, что ты можешь натворить очередную глупость, пусть теперь за тебя отвечает твой муж, твоя новая семья, да кто угодно, все равно этот человек явно не я. Но мне же больше всех надо. Взвалить на свои плечи очередную проблему с твоим именем, чтобы потом пожалеть. А так будет. Так всегда происходит, когда я ввязываюсь в тебя, и вязну, вязну, вязну. Все, что я делаю — это вязну в тебе, твоих глазах и звуке твоего голоса, действующего на меня как-то гипнотически. Все, что я делаю — открываю очередной виток спирали, толкающую на суицид мою бдительность. От этого приторно теплого воздуха хочется спать, и очень скоро моя апатия перерастает в желание как можно скорее оказаться в родных стенах и стянуть с себя эту мокрую одежду, чтобы после непременно забраться в горячий душ; я даже забываю о твоем присутствии, ведь по дороге до дома ты не издаешь и звука. Даже когда такси плавно притормозило у знакомой высотки, ты будто не понимаешь, что происходит, и почему я привез тебя именно сюда. Хочется спросить что то вроде «о тебе есть, кому позаботиться?», но я лишь молча помогаю тебе выбраться из авто, после того, как расплатился с таксистом. Дождь все еще не собирается прекращаться, и я тороплюсь укрыться под крышей подъезда, но ты по-прежнему вызываешь во мне желание позвонить кому-нибудь. Может, стоит позвонить Бену? Или твоему отцу? Или матери? Или мне стоит отвезти тебя в больницу и оставить прямо там, ведь я не понимаю, почему ты так молчалива и отстранена — мне было бы гораздо проще, если бы ты наорала на меня или залепила звонкую пощечину, но ты же так никогда не сделаешь. Ты будешь держать все в себе до момента Х, до своей личной точки кипения, а мне остается только еле заметно вздохнуть, впуская тебя в свою квартиру, пока Нора и Джетт кидаются тебя встречать прямо с порога. Надо же, все еще помнят, как ты гуляла с ними и Арчи, его, наверное, они тоже не забыли, и отчего-то картина вызывает во мне странное желание спуститься на прогулку, только я запоздало вспоминаю о том, что дождь еще не закончился, а заболеть я просто не имею права. Поэтому неохотно стягиваю с себя мокрую куртку и бросаю ее мимо вешалки, забывая о том, что ее следует хорошенько просушить. Но сначала я должен позаботиться о тебе, а уже потом думать о какой-то глупой куртке. Ну ладно, может, не глупой, а с любимым логотипом, но вы поняли. «shit. can you please help me?» — не сразу понимаю о чем идет речь, но стоит опустить взгляд на твое пальто, как только киваю в ответ, не решаясь нарушить молчание и сказать что-нибудь лишнее. Мало ли, иногда это самое «лихо» лучше не будить, или как там говорят. Пуговица твоего пальто застряла в петле, словно бы я застрял в виселице, теперь оцените позитивность моего мышления после сорока минут в твоей компании. Обреченность, не иначе. Ты только переступила порог моей квартиры, а я жалею, что не отвез тебя в отель, или где ты там остановилась. Все еще свято надеюсь, что не у Тайлера, иначе неприятного разговора ему не избежать. И когда пуговица остается на свободе, я зачем-то на автомате расстегиваю следующую, поднимая взгляд на тебя уже совсем по другому, по новому — с опаской. Вроде такие простые жесты, а от них за версту отдает наши общим прошлым, от которого я так старательно бежал все эти месяцы. Уговаривал себя не помнить, не вспоминать, не прокручивать в голове, не скучать по тебе, например, тоже. Но все меняется, стоит тебе оказаться так близко, и даже ближе той самой черты, которую мы определенно переступать не можем. Не в нынешних обстоятельствах, и пусть даже собакам уже нет до нас никакого дела — ты целуешь меня как прежде, без разрешения вторгаешься в мое сознание и разрушаешь ту стену, любовно отстроенную мной по кирпичику каждый гребанный день в моей жизни. Вот что нечестно. Я не знаю, играешь ли ты осознанно не по правилам, или таков и был твой план, но слишком поздно успеваю опомнится. Твоя рука, как и прежде, в моих волосах, а я, как и прежде, не могу сделать шаг назад, чтобы все это, наконец, прекратилось. А что, если это не прекратиться никогда? Твои холодные влажные губы и запах улицы, запах дождя, все это совсем не в новинку, так какого хрена я не могу ничего сделать? Я знаю, что должен, но тело упрямо отвергает этот импульс импровизированного протеста, пока я не в силах мысленно досчитать хотя бы до трех и принять одно верно решение. Прекратить все это. Чертовски сложно. И чертовски приятно снова вдыхать запах твоей кожи и позволить себе опять зайти дальше, пусть я и не планировал изначально вот так поддаваться — это просто случилось. Так же внезапно, как сегодня днем пошел дождь, точно так же случилась и ты. Остатки здравого смысла бьют тревогу, пока я все еще слишком плохо соображаю, но та большая красная сирена неприятно режет слух, как будто она действительно здесь что-то решает. Не знаю, зачем делаю шаг тебе навстречу вместо того, чтобы оттолкнуть тебя; не знаю, зачем мягко провожу рукой по холодной коже твоей щеки; не знаю, зачем стаскиваю с тебя это мокрое пальто. Наверное, на уровне какого-то инстинкта, по инерции, пока мозг все еще отказывается переварить поступающую информацию. Эгоистичное желание снова попробовать тебя на вкус и вспомнить, вспомнить все — оно играет со мной злую шутку, пока я все же нахожу в себе остатки самообладания, чтобы устало прикоснуться к тебе холодным лбом и закрыть глаза, ведь смотреть на тебя сейчас мне вовсе не хочется. — why are you doing this to me? — не знаю, насколько актуален этот вопрос, но во мне начинает зарождаться очередное чувство ненависти к себе, пока ты одержала верх и, наверное, уже празднуешь мысленную победу, только для меня этот поцелуй все равно ничего не меняет. Ты такая же, какой была всегда. Ты такой и останешься.

ГРАНТ И КАЯ
i fell in love today
there aren't any words that you can say
that could ever get my mind to change
she's enough for me, she's in love with me
you're a doll, you are flawless
but i just can't wait for love to destroy us

this is wrong, this is wrong. this is sooo wrong. definitely. Окончательно и бесповоротно теряюсь в тебе, хотя обещал себе, что больше ничего подобного не повторится. Не с тобой, не в этой квартире, не где-либо еще, где тебе вдруг приспичит испытать судьбу на выносливость и опять поиздеваться надо мной. Всего каких-то полчаса назад мне хотелось избавиться от тебя, как от заразы, засевшей в мозгу, но где тогда мое лекарство? Я будто бы сам не делаю ничего, чтобы тебя остановить или хотя бы попытаться вернуть все в более ли менее адекватное русло. Я не отстраняюсь, я не пресекаю все эти попытки оказаться к тебе еще ближе, чем того позволяет мое сознание, где я просто запихиваю твою одежду в сушку, чтобы через час посадить тебя в такси и отправить в отель или домой, или же в аэропорт, если ты вдруг вспомнишь о существовании своего мужа. Но то, что мы делаем сейчас — это неправильно. Чертовски приятно, я не спорю, мне нравится снова растворяться в тебе даже через этот поцелуй, от которого кровь в венах нагревается, а мокрая одежда не доставляет такого уж сильного дискомфорта, как там, в такси. Чего ты хочешь? Меня или просто не чувствовать себя одинокой в этой огромной холодной Канаде? Мои прикосновения согревают тебя, но в сердце у тебя всегда будет ледышка неаккуратной формы, созданной по его образу и подобию. Тебе же плевать. Тебе же плевать, что я совсем не хочу всего этого; не хочу тебя. Тебе плевать, что я пытаюсь включить здравый смысл и даже сопротивляюсь, потому что играешь ты грязно и нечестно, пусть это и заводит меня от одной только мысли. Стоит тебе поцеловать меня, как подсознание снова играет со мной злую шутку и воспроизводит в моей бестолковой голове короткие отрывки нашей близости, где сначала ты сверху, а потом я, а потом, черт, нет-нет-нет, кто-нибудь остановите это безумие. Не хватает сил, чтобы прекратить. Не хватает сил, чтобы твердо отстаивать свои принципы и убеждения — ты уверенно стираешь их с доски, словно я где-то допустил ошибку и теперь все мое уравнение независимости не имеет совершенно никакого смысла. А был ли он вообще? К чему все это? Мое желание доказать тебе что-то…Да не было же его. Ничего не было, не занимаюсь я такими глупостями и уж тем более не собираюсь самоутверждаться за твой счет, просто ты все еще девушка, а я все еще парень, и моя физиология дает мне неверные ответы. Нет, если следовать природе и своим инстинктам, то все очень даже правильно, по Фрейду, но если оглянуться на мою совесть, бьющуюся в протестующих конвульсиях, я не могу сказать, что поступаю верно. Все будет как всегда и после очередного секса с тобой я буду чувствовать себя разбитым и грязным, как будто бы извалялся в грязной дождевой луже. Мне не хочется снова возвращаться к этому состоянию, и я почти готов просить тебя уйти из моей квартиры, уехать из этой страны, и больше никогда не пытаться со мной связаться, но мое тело категорически отказываться слушать мой мозг и это снова проблема. Я постоянно борюсь с собой (да и с тобой тоже, кому я вру), что скоро перестану воспринимать тебя как-то иначе, нежели постоянный раздражитель, вызывающий во мне лишь сопротивление. И бурю странных чувств и эмоций, которые всегда будут ложиться между нами ровным слоем взаимопонимания на совершенно новом уровне. Мы можем ругаться, мы можем не понимать друг друга, но стоит нам заткнуться и просто начать стягивать друг с друга одежду, как я ни минуты не могу сомневаться в том, как сильно ты мне подходишь. Ты словно была создана для этого. Твоя детская непосредственность и желание стянуть мой ремень с джинс во время прогулки по торговому центру и нет, Кая, так нельзя делать, разве ты не в курсе? Ты только смеешься или улыбаешься как-то непонимающе, а я начинаю думать о том, что тебя, видимо, не научили этому всему и ты просто живешь, как-то руководствуясь собственным мироощущением. Любишь тогда, когда хочешь. Говоришь, что думаешь. Никогда не откладываешь ничего на зловредное «потом» и боишься упустить подходящий момент. Каждые пять минут для тебя на вес золота, и мне об этом прекрасно известно. Мы такие разные, но именно сейчас мы становимся так похожи, когда думаем об одном, и хотим оба одного и того же. Не знаю, как так вообще получилось, но ты очень странно на меня влияешь, или же знаешь, как нащупать верный рычаг давления, чтобы в очередной раз поставить мою слабохарактерность на первый план. Я не могу быть с тобой жестким или отказать тебе, я не могу сопротивляться, и мы, помоему, прекрасно изучили этот урок. Я — в особенности. Все еще не могу отделаться от чувства вины перед Тройэн, но разве я должен извиняться за то, что ты встретилась мне на моем пути так вовремя и не вовремя одновременно? Я хотел тебя тогда и хочу тебя сейчас — так что же изменилось? А ничего не изменилось. Я и не уверен, что когда-нибудь сможет наступить тот день, когда я смогу убедить себя в том, что больше не хочу тебя. С кем бы я ни был, что бы я ни делал, а от этого мне все равно никуда не убежать и не скрыться. «because we're perfect together and you know it», — ты словно дьявол во плоти, так нежно шепчущий мне о правильности моего выбора, который я вот-вот совершу, но после обязательно буду в этом раскаиваться. На мгновение у меня складывается какое-то ощущение нереальности происходящего, словно бы все это какой-то дурной сон, а на самом деле я уснул на заднем сидении такси, когда меня разморило от тепла его салона. Или, может, меня вырубили где-нибудь еще в той кофейне, а теперь ты стоишь передо мной и уже целуешь куда-то в шею, вынуждая прикрыть глаза то ли от стыда, то ли от разочарования в себе. «come on, you know, that you and i is a right thing», — you’re the devil, одна единственная мысль, крутящаяся в моей голове, не более. И вот, я начинаю уговаривать себя, что все это правильно. Теперь же я никому ничего не должен, а если и предам, то только себя в очередной раз. Но ты-то все еще замужем и меня не отпускает эта мысль. Священные хреновы узы брака, да-да, ты непременно попадешь обратно в ад, но какой в этом смысл, если ты и так оттуда? Впервые в жизни я действительно беспокоюсь о тебе, и о том, во что все это может перерасти для тебя и твоей семьи, а не о том, что мне потом жить с очередным комплексом вины за плечами. Знаешь, это стало какой-то привычкой. Моей дурной привычкой. Постоянно бежать от тебя и все равно к тебе возвращаться. — we shouldn’t, — кажется, я и сам не верю в то, что говорю, слишком неубедительно звучат мои слова в стенах этой квартиры, когда даже собаки предпочли скрыться с горизонта и наверняка уже оккупировали диван. Я слышу, как в этой тишине дождь отбивает свою звучную трель по оконному стеклу, и, кажется, не слышу больше вообще ничего. Сердце отбивает в такт ему свою барабанную дробь где-то в горле, пока я все еще не знаю, какое решение мне все же стоит принять, но ты уже стаскиваешь с себя мокрую одежду, которая с характерным звуком мокрой тряпки приземляется на пол. Кажется, ты уже все решила за нас двоих. Ты ухватываешься за край моей промокшей толстовки и я стягиваю ее через голову как-то на автомате, словно так и было задумано изначально, глядя на тебя все тем же затуманенным взглядом, потому что какого черта ты творишь и какого черта я снова подыгрываю тебе, будто бы делая ставки на то, что ты сделаешь в следующую минуту. Ты так непредсказуема, а я оттягиваю момент до последнего, хотя стоит признать, что я вовсе упустил его. И можно сколько угодно жать по тормозам, но вряд ли из этого что-то путное получится. Прикосновения твоих горячих губ выбивают у меня почву из под ног, и я знаю, что ты опять сломаешь меня, только здравый смысл все еще держит оборону, как будто бы он тут что-то решает. Все не может закончиться как и всегда. Черт, да сколько мы не виделись? А сколько прошло с того момента в кофейне, где я хотел тебя придушить от негодования, узнав, что ты путаешься с моим братом мне назло? Часа два? Полтора? А теперь ты готова заняться со мной сексом и уже погоди, погоди, что ты делаешь? Нет, я не могу нормально думать (и думать вообще), когда ты спускаешься дорожкой горячих влажных поцелуев вниз по моему торсу, и у меня перехватывает дыхание, потому что я все еще слишком хорошо помню, чем это обычно заканчивается. В горло образуется сухой ком, и я прерывисто дышу, чтобы потом помочь тебе подняться и жадно поцеловать, ведь ты же этого хотела. Этого ты хотела? Запустить руку в твои волосы и сжать ее в кулак, захватив несколько завившихся от дождя прядей, чтобы почувствовать этот поцелуй еще сильнее, еще крепче, чтобы уже не жать по тормозам и все еще ненавидеть тебя за то, что ты со мной делаешь. Будь ты проклята, Кая, — эта мысль крутилась в моем мозгу слишком часто, и она вернулась ко мне вновь, когда я запускаю руку под намокшую ткань твоего белья, чтобы поддеть непослушную застежку одними пальцами и коснуться ладонью твоей обнаженной груди, проводя рукой все ниже и ниже, чуть ниже твоего пупка, но надолго меня и моего терпения не хватает, и я делаю пару уверенных шагов по направлению к стене этого коридора, даже не думая о том, что твои ноги тебя не слушаются, да, определенно не слушаются. Я чувствую, как дрожат твои колени, когда я прижимаю тебя спиной к стене, чтобы потом нетерпеливо провести рукой по твоему бедру и позволить тебе занять более удобную позицию, позволив оторваться кончиками пальцев ног от пола. Словно по щелчку пальцев туман сомнений в голове рассеялся, и я знаю, что буду ненавидеть себя за это, но это будет потом, а сейчас, а сейчас я могу злиться на тебя и целовать тебя одновременно, ведь разве не в этом смысл твоей очередной игры? Не знаю, ставила ли ты на черное или ставила ли ты на красное, но в одном я уверен наверняка — не только ты умеешь меня удивлять.

ГРАНТ И КАЯ
Есть во всем этом что-то инородное, неправильное, неестественное, идущее против любых систем и правил, и оно зовется твоим именем. Удивлена? Но нет же, тебе давно пора к этому привыкнуть. Ты есть разрушение. И это все, что ты оставляешь после себя. Порой меня разрывает от невозможности поделиться с кем-то о том, что произошло между нами. Мне кажется, я нутром чую эту недосказанность, витающую в воздухе, и она ни за что меня не отпустит из своих цепких лап смятения. Мне нужно было с кем-то поговорить, и неважно с кем конкретно. Это мог бы быть кто угодно — Тайлер или Грейси, или, может, стоило бы обратиться к специалисту или лучшему другу, ведь мой мозг напрочь прожжен твоим безумием. Я говорил, я же говорил, что оно заразно и легко передается по воздуху, а ты только смеялась в ответ и целовала меня, как ни в чем не бывало. Но то, что я сделал…Я не могу говорить об этом вслух, но когда я молчу, мне становится в разы хуже, словно бы я начинаю медленно угасать от заражения крови или еще какой неизвестной мне заразы. Молчание так бережно оберегает мою самую грубую ошибку, мой фатальный проступок, а если я начну говорить об этом вслух, она, наверное, оживет, и снова начнет хватать меня за сердце своей невидимой рукой. Сожмет посильнее, а затем отпустит на мгновение — чтобы я успел сравнить степень причиненной мне боли и немного передохнуть от нее. Чтобы помучить. Так жить неправильно, и я это прекрасно осознаю, ведь ты оказалась здесь именно из-за моей нерешительности и недостаточного желания поставить точку в нашей с тобой печальной истории. Я же был зол на тебя, я так злился на вас с Тайлером, что, мне казалось, увидь я вас, мирно беседующих друг с другом за одним столиком в той кофейне, я бы непременно сделал все возможное, чтобы пристыдить вас и испортить всевозможные отношения окончательно. Но ничего не вышло. Стоило мне тебя увидеть, как вся злость медленно, но верно, начала испарятся. Я и сам этому не рад, без нее мне не продержаться рядом с тобой и пары минут без того, чтобы не допустить провальную мысль о том, чтобы простить тебя или перестать злиться из-за таких, казалось бы, пустяков. Злость была единственным сдерживающим фактором для меня, а как только ее не оказалось и на самом дне моей призрачной надежды, я вновь ощутил себя таким слабым рядом с тобой. Я просто не могу этому сопротивляться, и, кажется, начинаю получать от этого удовольствие. Ты делаешь этот выбор, освобождая меня от его бремени. И становится так легко. Легко довериться тебе, искать твои губы своими и прижимать к себе еще крепче, выжидая лучший момент, чтобы распрощаться с остатками здравого смысла раз и навсегда. А лучшего момента и не придумаешь. Ты победила. Опять, снова. Ты снова выбрала за меня, а я в очередной раз не смог тебе помешать, да и стоило ли? Стоило ли сопротивляться изначально, если все мои дороги ведут к тебе? И не было мне спокойствия до этой самой минуты, когда я совершенно безнаказанно вновь могу касаться твоего тела. Я не должен испытывать угрызений совести или накрывающей меня с головой волны сожаления или вины, но я не могу избавиться от этого чувства раз и навсегда. Нет, я не изменяю своей девушке, у меня ее даже нет, в этот раз я предаю самого себя. Обманываю себя и убеждаю в том, что никто не останется в обиде за последствия еще одного секса без обязательств. Забываться с тобой так хорошо и приятно, но я не знаю, как делать это просто так по своему собственному желанию, и при этом не думать о совершенном предательстве. Я знаю, что после мне будет неприятно и стыдно даже вспоминать об этих развязных поцелуях, оставляющих следы на твоих губах и на твоей шее; я знаю наверняка, что буду прогонять эти воспоминания прочь и буду радоваться, когда забуду о тебе снова. Просто выкину из головы одним таким будничным утром, когда придется потратить свое время на что-то более полезное, нежели в очередной раз заниматься самобичеванием. Я виноват только перед собой, но других рефлексов ты у меня не вызываешь. Я настолько привык, что за всем этим «хорошо и приятно» постоянно следует неприятное колкое «стыдно и неправильно». В этот раз все снова идет к чертям, ведь ты замужем, да и я не уверен, что ты не изменила ему в первый же день после вашей свадьбы. Просто я не хочу оказаться этим парнем, понимаешь? Мне гораздо проще думать о том, что до меня был кто-то другой, какой-нибудь Кевин или Генри, которого ты, конечно же, совершенно случайно встретила в аэропорту, но не я. Я не хочу быть твоей отправной точкой, твоим затяжным прыжком в очередное безумие. Все это чертовски неправильно, и следует выдрессировать себя на пять с плюсом, чтобы не вестись на твои уловки, но это сильнее меня. Знаю, что рано или поздно мне придется перестать впадать от тебя в зависимость, но это случится уж точно не сейчас, когда ты так уверенно расстегиваешь ремень на моих джинсах или впиваешься ногтями в мое плечо, не желая терять хватку. Ты словно боишься, что я передумаю, или не хочешь отпускать меня от себя ни на секунду, или сколько там у тебя еще этих «или» в голове? Знаю, о чем ты думаешь сейчас — я думаю о том же самом. Крайне нездоровая связь не может вылиться во что-то иное. Я никогда не смогу полюбить тебя или сделать так, чтобы по щелчку пальцев ты вдруг стала нормальной девушкой. Ты такой никогда не станешь. Листаешь все эти девчачьи журналы от скуки в самолете, и не особо паришься о наличии макияжа, если собираешься спуститься в супермаркет за бутылкой колы. Тебя все это так не заботит, и я откровенно не понимаю, откуда ты вообще такая взялась на мою голову. Но мне все это нравится, сколько бы раз я не пытался убедить себя в обратном. Твой запах, твой голос, твое участившееся дыхание, когда нас уже не сдерживает глупая преграда в виде мокрой одежды, которая так и останется сиротливо лежать на полу. У меня нет времени, чтобы подумать о чем-то другом помимо тепла твоего тела; помимо того, какое облегчение ты мне даришь, а затем снова приходится напрягаться с первой волной внезапно накатившего желания. Я не знаю, как это контролировать, я просто сдаюсь и мысленно поднимаю обе ладони вверх, попутно выбрасывая в воздух белый флаг. Ты ненормальная. И я ненормальный вдвойне, если позволил своей ненависти отойти на второй план и ослепить себя вспышкой этого внезапного «я тебя хочу». Хотел, хочу, и буду хотеть всегда, ведь мы с тобой настолько идеально подходим друг к другу, особенно сейчас, когда нам не надо даже разговаривать. Я никогда не научусь понимать тебя, но пока я чувствую твое дыхание где-то в районе моего уха, я буду знать, что тебе сейчас очень хорошо. Ловить кайф друг от друга. Это так просто, не правда ли? Забываться в твоих прикосновениях и объятиях, позволять себе все больше и больше, совсем не задумываясь о том, что тебе, должно быть, больно и неприятно касаться своими своими острыми лопатками этой холодной стены. Но я не думаю о таких неважных мелочах, я думаю только об этой страсти, захватившей нас обоих в свой плен, и вряд ли мне удастся из него сбежать. Боюсь остановиться даже на мгновение, не могу просто затормозить, не могу себя остановить, не хочу смотреть в твои глаза и утонуть в них опять — я пытаюсь свести все к элементарной физиологии, пытаюсь заставить себя не думать хотя бы сейчас, ведь знаю, что некому меня осудить. Никто даже не узнает о том, что мы здесь занимаемся и почему все закончилось именно так. Да и я не уверен, что смог бы это хоть как-то объяснить, не стал бы пускаться в долгие нудные объяснения, ведь все равно бы нас никто так и не смог понять. Я сам не до конца понимаю себя и почему в моей голове переключается этот невидимый тумблер, который вот-вот окажется зверски покорежен отверткой. Так не должно было бы быть изначально, но ты не сдаешься, верно? Просто не позволишь себе дать слабину или сдаться, и мне, по идее, должно все это безумно льстить, но ты же вышла замуж. Я так много раз хотел тебе позвонить и просто спросить «какого хрена ты творишь?», однако боялся, боялся в очередной раз впасть в оцепенение от звука твоего голоса. Ты так странно на меня действуешь, и я все еще нахожусь в каком-то тумане от всего происходящего, пусть сам того не ведая даю тебе эту надежду. Зачем? Для чего? Я знаю, что здесь и сейчас все закончится, как только желание станет выносимым, а после я вновь буду чувствовать себя так паршиво и погано, словно бы не занимался с тобой сексом, а трепетно и нежно расчленял какую-нибудь мать троих детей. Этот страх никогда не отпустит меня, но я уверен в том, что смогу подумать об этом позже, гораздо позже, когда мне надоест целовать твое тело или ты коснешься кончиками пальцев этого холодного пола. Я не слышу шум дождевых капель за окном и не слышу гула порывистого ветра, я могу только чувствовать тебя, сливаться вместе с тобой где-то на космическом уровне, когда вся вселенная убеждает меня в правильности этого поступка. Я никогда не считал секс чем-то греховным, но за секс с тобой однозначно попаду в ад и буду вариться в котле без дна, и не будет мне передышки и покоя. Ни на том свете, ни на этом. Ты не отстанешь от меня просто так, ты не сможешь выйти за эту дверь через час и сделать вид, что между нами ничего не было. Как и я не смогу не вспоминать вкус твоих губ. Ты уйдешь, а я потороплюсь подобрать с пола еще не просохшую одежду, а пока я могу думать лишь о том, что твое тело все еще откликается на мои позывные и остается верным именно мне. Странно, что сотни и миллионы парней убили бы за эту возможность, а я так страшусь признаться в этой простой истине самому себе. И пусть во всей этой истории я тащусь в последнем ряду проигравших, но именно я сейчас не могу оторваться от тебя и не могу заставить себя остановиться и попросту наорать на тебя за очередные манипуляции с моим и без того шатким мировосприятием. Не отпускать тебя, не давать тебе передышки — со мной словно не случалось ничего подобного лет сто, впрочем, с нашей последней встречи словно бы столько лет и прошло. Неужели я действительно скучал по тебе? Скучал по этой возможности делать с твоим телом все, что захочу, и ты мне это позволишь. Да, я скучал по тебе, и буду скучать, как только ты уйдешь, а сейчас…А сейчас можно мы не будем останавливаться ни на секунду?

ГРАНТ И ТРОЙЭН
Вставай, собирай вещи, мы уезжаем. Вот так легко и просто, ворваться в твою квартиру и не дать тебе и пары минут поразмышлять. Вот тебе зубная щетка, давай, иди в ванну, а я пока тут твой чемодан откопаю и залезу в ящик с твоим нижним бельем вполне оправданно. Мы же уезжаем. Ненадолго, может, на пару дней, а может и на неделю, если все пойдет по плану и ты не захочешь возвращаться домой. А теперь все скрестили пальцы на удачу, мне она действительно очень пригодится. С тобой ведь никогда не знаешь наверняка, чего следует ожидать. Но я перепробовал все, клянусь. Шесть сезонов «Теории большого взрыва» за последние два дня, большая мексиканская пицца, ведро мороженого, разговоры по душам до трех утра, а после моя фантазия просто взяла и иссякла. Я сдаюсь, говорит, давай дальше сам. И я сам подорвался, сам побежал рыскать в интернете, сам набирал незнакомый номер, сам бронировал нам билеты на самолет, сам договаривался насчет жилья, и сам узнавал точный маршрут для навигатора. Который теперь не работает. Все сам сделал, каков молодец. Это же должен быть сюрприз. Тебе не нужны подарки на твой день рождения, ты предпочтешь опять закрыться в своей квартире и страдать из-за того, что твои новые непрочные отношения лопнули, как мыльный пузырь. Признаться, сложно делать вид, что я очень опечален и огорчен этим фактом, ведь где-то внутри у меня целый фейерверк бушует от одной мысли, что ты, наконец, снова свободна. И мне бы радоваться еще сильнее, только ты явно не планируешь возвращаться в то наше прошлое, которое так легко оставила за чертой. Надо бы намекнуть. Но сделать это лучше в более благоприятной обстановке, нежели твоя квартира. Ты такая сонная и нехотя чистишь зубы, все еще заворачиваясь в одеяло, пока я закидываю в твой чемодан побольше теплых вещей, попадающихся мне под руку, и это даже несколько дразнит меня. Мне нравится быть внезапным или делать сюрпризы, особенно тебе, и раз уж тебя не смог излечить даже любимый сериал – придется действовать жестко и быстро. Как на приеме у стоматолога, только лучше, да и я все же надеюсь, что тебе мой запоздалый подарок на день рождение придется по душе. Я старался, я все распланировал сам, я обо всем позаботился. Никто не должен нам помешать, даже пара телефонов, которые мы все равно отключим. А какой от них толк, вдруг там вообще сеть не ловит, и это было бы отлично, к слову. Но ты, кажется, не разделяешь весь этот мой запал и энтузиазм, эй, Тройэн, сделай лицо попроще, это ведь ты будешь высыпаться в самолете, а я буду вести машину часа три, пока мы не доберемся до места Х. И пусть ты почти не разговаривала со мной всю дорогу на такси до аэропорта (полагаю, ты просто уснула опять), я уверен, что принял правильное решение. Я же знаю тебя так хорошо, поэтому смена обстановки просто не может не пойти тебе на пользу. Это же…Это же так здорово просто взять и сорваться куда-то в канадскую глушь, оставляя твои неудачные отношения позади. На самом деле мне сложно стереть со лба эту неоновую вывеску «между прочим я все еще надеюсь, что у нас есть шанс начать все сначала», но этим я обязательно займусь позже. Главное не разрушать эту иллюзию о том, что мы всего лишь друзья, и я вовсе не пялюсь на тебя, когда ты натягиваешь джинсы или переодеваешь свою домашнюю майку. Мне не стыдно признаться себе в том, что ты волнуешь меня все так же, как и раньше, только я все еще не могу быть уверен в том, что это взаимно. Вдруг это всего лишь очередная бесполезная попытка вернуть тебя, прикидываясь хорошим парнем? Ладно, в любом случае я должен попробовать, иначе буду мучиться от незнания. Ну и еще от собственной глупости, потому что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и все равно пожалеть. По сути, я ничего не теряю, а ты не сможешь на меня долго злиться, если что-то пойдет не так, не по плану. Мы просто отмотаем время назад и снова станем Грантом и Тройэн, которые созваниваются на праздники. И плевать, конечно, что меня данный расклад не устраивает, я все равно что-нибудь придумаю. and you’ll be mine, i promise.

— тут один лес и ни одного дома. это палаточный лагерь?
— нет, не угадала. и ты боишься белок, я помню.
— если это палатка, то мы будем спать в одной или по отдельности?
— что? нет, Тройэн, господи, хватит гадать, это сюрприз. но если тебе станет легче, я бы позаботился о и спальном мешке для тебя.
— погоди, в том месте куда мы едем вообще будут кровати? а если будут, то ... сколько?
— почему тебя это так волнует и кто сказал, что мы будем спать?

«Я Тройэн и я становлюсь раздражительной без кофеина». Пожалуй, я знаю о тебе слишком много, столько нормальный человек вообще знать должен? Но меня это не пугает, а тебя? Хотя, знаешь, полезно помнить о том, что ты побаиваешься белок, когда мы проходили мимо парков. Ты так смешно прижимаешься ко мне, будто бы опасаешься, что сейчас из-за леса, из-за гор, тебе за шиворот заберется пушистая проворная белка, но я полагаю, что это всего лишь травма из детства. Белка украла у тебя орех или отобрала мобильник? В любом случае, в этой местности белок быть не должно. В свободном доступе. Иначе вдруг одна из них будет стучаться в окно твоей спальни, а потом ты попросишь меня принести тебе ее голову, но я плохо стреляю и не уверен, что хочу сокращать численность канадских белок, да и вряд ли это законно. «У меня сеть не ловит, и я не могу посмотреть по gps, где мы находимся» — ты можешь просто успокоиться? тебе и не положено пользоваться навигатором, дай сюда свой телефон. я серьезно, убери его, иначе я выброшу это чудо техники в окно. к тому же, у меня есть карта. вроде, — ну как, это внушает тебе уверенность в завтрашнем дне? Кстати, я проголодался и даже рад, что по дороге мы наткнулись на небольшой придорожный супермаркет и заправку. По крайней мере, на ближайшие пару дней еды нам хватит, а там уж как дело пойдет. Мне бы хотелось уговорить тебя остаться на подольше, но мы оба в курсе твоей непредсказуемости, особенно я. «Слушай, что происходит? Я тебя чем-то обидела, и ты решил убить меня где-то в лесах Канады и отдать на съедение местным животным? Может, мы сумеем договориться?» — а потерпеть еще немного не вариант? — и не отвлекать меня от дороги, так и хотелось добавить, или радио по громче сделать, которое ты почти вырубила, или же просто взять и проучить тебя. Подыграть тебе и твоим подозрениям. А, знаешь, было бы весело понаблюдать за тем, как ты отчаянно будешь просить остановить машину на обочине, а после попытаешься вывалиться из нее прямо на ходу. — если бы я хотел тебя убить, я бы связал тебя еще в твоей квартире и запихнул в кладовку. у тебя же есть кладовка? мы только что пересекли границу соединенных штатов и ты отправила кому-то смс-ку о том, что бестолочь в лице меня увез тебя из города на пару дней. так что, я действительно все еще хочу тебя убить и скормить оленям, белкам, и лосям? ладно, извини, что напомнил тебе про белок, — мне сложно нести всю эту чепуху с крайне серьезной мордой лица, поэтому я не выдерживаю и начинаю смеяться, краем глаза замечая, что смешно все еще мне одному, но это, наверное, из-за того, что я напомнил тебе про белок. — мы почти приехали, — надеюсь, что это так, ибо я смутно помню расположение нужного дома и не уверен, что он прямо сейчас окажется за поворотом, но ты только посмотри на эти высокие ели. Здесь классно. И тебе понравится. И ты будешь веселиться. И ты отвлечешься от мыслей о своем бывшем парне, и тебе станет легче, хочешь ты этого или нет. В конце-то концов, у нас на заднем сидении полно еды и я выброшу твой айфон в окно или закопаю его на заднем дворе, если еще раз услышу оповещение о пришедшем тебе сообщении. Мы будем развлекаться. Без телевизора, интернета, и прочих благ человечества. It’s just me and you. И никаких белок. — so just close your eyes and hold my hand…what? Troian, i’m serious, close your eyes immediately and don’t look at me like that. trust me, — такое чувство, что я прошу тебя о чем-то нереальном или невыполнимом, пока ты смотришь на меня этим скептическим взглядом в стиле Тройэн. Я почти не удивлен, я уже заглушил мотор автомобиля и не позволю тебе испортить сюрприз. Здесь всего-то метра три-четыре, и ты будешь идти с закрытыми глазами и держать меня за руку, иначе я выйду из себя и мы поедем обратно в аэропорт. — неужели ты могла подумать, что я забыл о твоем дне рождении? — давая тебе подсказку и помогая выбраться из арендованного нами автомобиля, я слежу за тем, чтобы ты не подглядывала, а затем, когда твоя рука все таки сдается и оказывается в моей (знаю, это было нелегко для тебя), я расслабился окончательно и уже ощутил это предчувствие праздника. Все таки устраивать сюрпризы куда приятнее, чем их получать. — and if you open your eyes, i swear i will kill you myself right now, — и я говорю это вовсе не для того, чтобы отвлечь тебя от скрипа ворот, просто я действительно настроен решительно. Не хочу, чтобы ты подглядывала или открывала глаза, пока мы еще не добрались даже до входной двери. — осторожно, ступенька. еще ступенька, — сжимая твою ладонь в своей, мне хочется скорее посмотреть на твою реакцию, вдруг ты действительно скажешь, что сойдешь с ума вместе со мной в глуши в этом доме и не останешься ни минуты там, где нет вай фая, но я все же рассчитываю на то, что в тебе все еще бурлит тот самый дух приключений. — а теперь можешь открывать, — притормозив на крыльце у входной двери очень вовремя и не дав тебе впечататься в нее лбом, я жалею, что не прихватил с собой разноцветных праздничных колпаков и шариков. И пусть из-за этой двери не выскочит человек сорок, крича «сюрприз!» на разный лад, у тебя всегда буду я и ключи от этого дома. — ta-da-а, — единственное, что могу добавить, вкладывая их в твою ладонь, а заодно и улыбаясь от уха до уха, нет, ну серьезно, давай улыбаться вместе и где мои заслуженные овации? Это же все для тебя, Тройэн.

ГРАНТ И ТРОЙЭН
« — как думаешь, это возможно? — тройэн, я не уверен, что… — да ладно тебе, я просто прошу тебя представить. каково это. взять и встретить кого-то и прожить с ним всю жизнь. разве, по-твоему, это возможно? — сейчас два часа ночи и, по-моему, уже слишком поздно для таких разговоров. у меня самолет с утра. — я в курсе, но мне нужно знать. — ты хочешь знать? сейчас? серьезно? хорошо, вот что я тебе скажу, но если тебе все это не понравится, то это останется на твоей совести. суть не в том, чтобы встретить кого-то и прожить с ним всю жизнь. смысл в том, чтобы сознательно сделать выбор в пользу одного человека, который сможет заменить тебе всех. рядом с ним тебе не будет казаться, что вы вместе уже целую вечность. посмотри на нас – мне кажется, что я встретил тебя только вчера, хотя знаю тебя так хорошо, как ты сама себя не знаешь. и это чувство никуда не уйдет, просто не сможет. и если смысл не в этом, то тогда я не знаю, что мы оба здесь делаем. я бы не любил тебя, а ты бы не ругалась на меня из-за разбросанных по дому вещей. все бы изменилось в тот момент, когда ты бы поняла, что тебе придется провести со мной не один десяток лет. давай думать, что мы встретились вчера? потому что я не хочу не любить тебя. иначе все это не имеет никакого смысла.»

You have no idea. Ты даже не можешь себе представить, какой это постоянно тяжкий неблагодарный труд – быть с тобой. Быть для тебя кем-то, да и просто оставаться в твоей жизни. Заслужить это право. Это стоит мне огромных усилий и работы над собой; мне постоянно приходится прогибаться под тебя, надеясь, что в этот раз ты погладишь меня по голове, как послушного пса, выучившего все твои команды «на отлично». Понятия «хорошо» у тебя все равно не существует. И ты себе даже не представляешь, сколько раз я наступал себе на горло, зная тебя слишком хорошо, ей богу, лучше бы не знал. Ты уже вышвырнула меня однажды из своей жизни за ненадобностью, а теперь я и представить не могу, что мне нужно еще сделать, чтобы не облажаться. Любой другой парень на моем месте давно бы уже забил и плюнул на эти никому ненужные потуги стать еще лучше, но только не я. Это уже дело принципа. Мне хочется доказать тебе, что я могу быть тем парнем, которого ты хочешь видеть рядом с собой, и в то же время, мне хочется доказать тебе, что никто не идеален. Даже я не могу быть идеальным. Ты прожила всю свою сознательную жизнь в уверенности в том, что ты идеальна, что у тебя будет идеальная семья, идеальные дети, идеальный дом, а потом ты встретила меня и все твои мысли о собственном идеальном мире рухнули в одно мгновение. Я знаю, реальность неприятно щелкнула по самому кончику твоего носа, как бы убеждая тебя в обратном. Но нет, ты решила, что поимеешь всех, и ее в том числе. Ты лучше состаришься в одиночестве, чем будешь с кем-то вроде меня? Серьезно? Мне не хочется думать о том, что это может оказаться правдой. Я все еще не отпустил тебя и не смирился с мыслью о том, что я тебе не подхожу. Ладно, может, я и есть самый неидеальный парень на планете, но я, черт возьми, стараюсь. Я даже разделяю твое занудство и внимание к мелочам, планированию и составлению графиков, хотя раньше, до встречи с тобой, все это было мне чуждо. Приходится что-то менять, чтобы оказаться ближе к тебе на шаг или на два, но потом, стоит мне допустить малейшую ошибку, я снова рискую оказаться если не на скамье запасных, то по ту сторону финишной ленты этого марафона уж точно. Порой ты просто невыносима. А порой я смотрю на тебя и не могу понять, как же смог протянуть без тебя эти дни и недели. И понимаю я это только сейчас, стоило мне тебя потерять. Но, ладно, ты не левый носок, чтобы тебя терять дважды в день, но это было твое решение, а давление не лучший помощник в склеивании старых отношений, мы оба это знаем. Хочу, чтобы ты сама захотела. Хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как никогда не смотрела; совсем по новому, как бы узнавая и не узнавая меня одновременно. Ты просто не можешь перечеркнуть те наши чувства, ты не можешь их забыть или потерять – они тоже не пара носков. Я уверен, что эти чувства есть, они никуда не делись, они просто не могли взять и исчезнуть. Скорее всего они просто ждут подходящего момента, когда можно трансформироваться во что-то совсем новое, большее, чем мы имели до этого. До этого самого момента. Словно все, что было до, являлось лишь подготовкой к этой самой минуте. Ты бросила меня ради этой самой минуты, ты и позволила мне вновь войти в твою жизнь ради этой самой минуты. Ради таких вот моментов, где я держу тебя за руку, и если это ты думаешь, что я являюсь твоим поводырем, то все совсем не так. Кажется, это я слеп; кажется, это я ничего не замечал так долго, а теперь это ты ведешь меня куда-то в неизвестность, крепко сжимая мою руку и умоляя не подглядывать. Мы оба слепы, только кто-то душой, а кто-то сердцем. И ты в этот момент, ради которого вселенная подбрасывала мне столько неудач, похожа на самую обычную девушку, разве что чуть счастливее всех остальных известных мне девушек. Хочется обнять тебя или развернуть к себе, чтобы поцеловать, пока твои глаза все еще закрыты, но мне удается сдерживать себя, пусть и во имя еще большего сюрприза, чем ты можешь получить. И я надеюсь, что тебе понравится. «oh my god. oh my god. is it ... is it real? i mean ...», — и я был прав, тебе понравилось, именно такую реакцию я и предугадывал, когда прокручивал в голове все возможные варианты, в тайне надеясь, что все-таки нам не придется разворачиваться и ехать обратно в аэропорт. «damn, you're the best. thank you so much», — и это тоже было где-то в том самом плане по захватыванию Тройэн, а, нет, подождите, это совсем другой план и до него мы еще не добрались. Я не добрался, вернее. Но мне нравится то, как ты обнимаешь меня, и я без каких-либо задних мыслей просто обнимаю тебя так, как обнял бы тебя твой лучший друг после такого подарка на день рождения. Сейчас я всего лишь твой друг, да, не стоит об этом забывать, иначе мне придется потратить еще одну неделю на придумывание нового плана, ведь до запасного я так и не додумался. «i love this place! can we move here and stay like ... forever? only you and me, breathtaking nature and no squirrels, of course», — и я утвердительно киваю, потому что почему нет, все равно аренда этого дома стоит не так дорого, а эту счастливую улыбку на твоем лице я не видел достаточно давно. Не велика цена за успех. — мы можем вернуться сюда на рождество, если захочешь, — беспечно пожимая плечами, я действительно считаю это не такой уж плохой идеей, по крайней мере, снега здесь будет куда больше, чем в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке. И холоднее, наверное, тоже, но теперь-то ты будешь знать, что насчет теплых вещей в твоем багаже я вовсе не шутил. Здесь есть камин и я научусь колоть дрова, если хочешь, и если у нас закончатся те, что есть в запасе от любезного владельца, черт, да я сделаю все, лишь бы ты вот так же смотрела на меня с толикой обожания и восхищения (я же прав?), пожалуй, всегда. Или только на Рождество, мне этого будет вполне достаточно. На весь год хватит, серьезно. И пока я занят своими мыслями, обнимая тебя и уже планируя наш следующий отдых, я никак не мог предугадать, что ты сделаешь в следующую секунду. То есть, я понял, что наш зрительный контакт затянулся и, как правило, в хороших фильмах это значит только одно, но я не мог себе представить, что ты решишься на этот шаг. А потом стало уже слишком поздно. Думать, я имею ввиду. Стоило мне вновь ощутить вкус твоих губ, как мозг отключился, самоликвидировался можно сказать, а мне больше ничего не хотелось. Только покрепче прижать тебя к себе за талию, слишком поздно соображая, что это объятие вовсе не похоже на дружеское, как и этот поцелуй. Почему это случилось именно сейчас, а не в тот момент, когда мы просто лежали на твоей кровати и смотрели друг на друга? А, да, ты думала о своем бывшем парне, а я думал о том, какая ты красивая. Конфликт интересов. И я не знаю, стоит ли мне сдерживаться сейчас или можно махнуть рукой на настойчивость, просто эта грань между нами все еще ощутима, понимаешь? И я не хочу опять все испортить, я не хочу опять чувствовать себя лузером, в тот момент, как могу иметь все, чего желал так долго. Тебя. «i missed this» — i missed you, — поспешно отвечаю, все еще не решаясь посмотреть на тебя, как бы боясь, что ты решила пошутить или сделала это из жалости, мол, смотрите, этот парень из кожи вон лезет, чтобы сделать меня счастливой, а я веду себя как стерва, но за один поцелуй он мне все простит. И я бы простил. Только не говори через пять минут, что зря тебе пришла в голову идея вот так легко взять и нарушить все наши расчерченные границы, это будет слишком жестоко по отношению ко мне. И я хочу так много тебе сказать, все эти слова и мысли крутятся где-то на языке, но стоит мне набраться смелости, чтобы посмотреть в твое лицо, как все это испаряется. Словно не имеет больше никакого значения. Я все понял. И ты тоже. И если раньше я пытался думать о чем-то вроде «мне неважно, с кем ты будешь счастлива, со мной или без меня, лишь бы тебе было хорошо», то сейчас я хочу эгоистично перечеркнуть это глупое предположение. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, потому что я не знаю на этой планете другого человека, который бы обожал тебя так же сильно, как это делаю я. Который бы жертвовал ради тебя всем, как это делаю я. И я бы снова повторил все это, знаешь, даже те дни, в которых тебя не было. Думаю, это многому меня научило и я многое осознал, а ты? Я не хочу торопиться, но не могу отказать себе в этом желании еще раз коснуться твоих губ, уже не опасаясь быть отвергнутым. Твое тело все еще помнит меня, признай это, я же чувствую, как легко ты поддаешься этим манипуляциям и тебе это нравится. Просто признай, что ты этого хотела с того самого момента, как я появился на пороге твоей квартиры подозрительно вовремя. — позади дома есть причал и моторная лодка, но это совсем не то, что я собирался тебе сказать, — переводя сбившееся дыхание и более привычный ритм и, наконец, позволив себе прекратить целовать тебя, словно бы привез тебя сюда только за этим, я путаюсь в своих собственных словах и мыслях. И вроде бы понимаю, что если не сейчас, то никогда, а вроде бы мне кажется, что я могу испортить такой офигельный момент. — за последние несколько месяцев со мной не происходило ничего лучше, чем это, — кротко улыбнувшись, я беру тебя за руку, сам не понимая, зачем делаю это, мне просто хочется держать тебя за руку, пока я уверенно веду тебя по первому этажу к двери в противоположном конце дома, открыв которую, открывается не менее офигительный вид на озеро. — you’re not sorry about us? i mean, it was a good kiss but if you doing that only for saying «thank you for amazing holidays, Grant», so… — замолкая и останавливаясь на ступеньках веранды, я не могу предугадать твоей реакции, но знаю одно – я больше не хочу обманываться на наш счет. Это нечестно. — don’t give me a foolish hope, Troian, ‘cause you know about my feelings to you and they are still real.

ГРАНТ И ТРОЙЭН
i   t h i n k   i ' l l   d i e   i f   y o u   d e n y  m e
swallowed alive in eternity
give me a way to be the  a g o n y
that knew you all along

Сейчас мне сложно представить, что без тебя моя жизнь по-прежнему продолжалась. Какие-то побочные совершенно бессмысленные знакомства, которые ни к чему не приводили. Сравнивать с тобой каждую вторую, а то и каждую первую девушку казалось мне глупо, но я никому не сознавался в этом небольшом грехе, даже самому себе. И все же эта самая «жизнь» продолжалась — я ездил на съемки и познакомился с уймой интересных людей, уговаривая себя жить дальше. После нашего break up было достаточно сложно не мониторить твой инстраграмм или страницу в соц.сетях, а всему виной самый обычный колкий страх узнать, что у тебя все в полном порядке. Нет, конечно, я не какой-то там злодей и был бы рад увидеть, что ты счастлива, однако не исключено, что при таком раскладе я бы посмел допустить мысль, что без моего пребывания в твоей жизни все стало куда спокойнее и лучше. А вдруг? Ты ведь тоже жила как-то, встречалась с кем-то, пыталась завести новые отношения и уже успела в них разочароваться. Если тогда я все еще чего-то боялся, то теперь практически уверен в том, что все это было только ради этого момента, где наши параллельные все-таки пересеклись в некой точке, которая была здесь еще до начала времен. Ну, ладно, это я перегибаю палку и мыслю слишком глобально, но что я могу поделать, если мне нравится превозносить наши отношения над всем этим убогим миром. Глядя на его несовершенство и в ту же секунду глядя на тебя, я с уверенностью могу сказать, что мне повезло встретить тебя однажды. Повезло, что ты не сочла меня придурком и захотела встретиться еще раз, хотя наше первое свидание было таким провальным, что мне хотелось провалиться вместе с ним. Ты слишком идеальная (а я нет), слишком хороша для меня (да, я все еще в этом уверен), и все же я из кожи вон лезу, чтобы хоть на йоту стать похожим на тебя, Тройэн. Как будто бы мне удастся впитать в себя все то, что делает тебя тобой. Ты же поделишься со мной секретом своего успеха? Я хочу этого, нет, я этого страстно желаю, пока ты смотришь на меня так, как давно уже никто не смотрел. are you still in love with me? Потому что меня не отпускает. Даже неплохо проведя время с другой девушкой из списка «я хочу затусить с Грантом Гастиным», мне не удалось ощутить и толики того тепла, стоит тебе поцеловать меня как прежде. Можно этот момент станет лучшим моментом в моей личной истории лучших моментов? Можно мы никогда не будем останавливаться? Можно ты дашь мне еще один шанс? Я знаю, я всего лишь смертный человек, и мне далеко до твоего личного идеала, к тому же я уже успел совершить целую череду глупых ошибок, но если бы ты смогла дать мне еще один шанс, я уверен, что стал бы лучше. На десяток, на миллион, на сотню процентов. У меня, наконец, образовался бы перед глазами тот заветный стимул, к которому можно стремиться и отталкивать от себя все плохое и негативное. Мою невнимательность и пробивающийся в зародыше эгоизм, а так же желание постоянно везде быть первым. Сегодня мне хочется, чтобы ты была на первом месте. Сегодня твой день, наш, представляешь, целый день, который легко может превратиться в целую неделю, если отключить телефоны или утопить их в этом озере, когда мы созреем до прогулки на лодке. Я не жалею, что привез тебя сюда, ты ведь никогда особо не любила Канаду и в шутку (или все же нет?) утверждала, что она крадет меня у тебя, но мы-то с тобой знаем, что здесь здорово. И красиво. Ты любишь природу — я люблю тебя, смотри, сколько вещей в этом мире взаимосвязаны. «no. i mean ... yes. damn it. i love you», — и все переживания камнем рухнули куда-то вниз, пока я прокручиваю в голове сказанную тобой фразу, словно пытаясь убедиться в том, что это не обман слуха и вовсе не тот случай, где я принимаю действительное за желаемое. Ты меня любишь. Ты меня любишь? Ты меня любишь! Ты меня любишь, действительно? Ты любишь меня. Меня любишь ты. Любишь ты меня? Любишь ты меня. Хочется переставлять местами эти три слова до бесконечности, смакуя каждый из вариантов, проносящихся в сознании на уровне скорости света; хочется осознать их и принять, но, кажется, в этом случае меня попросту разорвет от всех этих чувств. Нельзя, нельзя ставить на себе эксперимент в лице столь сильной эмоции, от которой у меня крышу сносит. Нельзя взять и поверить в это без учащенного пульса и сердцебиения. Нельзя позволить себе и на секунду удостовериться в верности услышанного и остаться стоять вот так, сохраняя видимость внутреннего спокойствия. Но, постойте. Почему нельзя? [float=left][/float] — i’ve never stopped thinking about you, — и это чистая правда, ты можешь не бояться поверить в нее или в меня, по крайней мере, я не вру тебе, когда говорю о том, что ты находилась в моей голове все то время, что мы проводили не вместе, а с кем-то другим. «i was so wrong when broke up with you», — хочется усмехнуться и ответить тебе в такт что-то вроде «ну конечно ты была неправа», но мне настолько не хочется портить этот момент своей занудностью, что я готов лишь молча улыбнуться тебе в ответ, принимая это как данность. Ты ошиблась. И я ошибся. Ошибся, когда перестал концентрироваться на тебе и наших отношения; ошибся, когда мне стало казаться, что наши отношения пережили бы ядерную зиму и Гитлера с его холокостом. Моя чертова уверенность в нас все испортила, я перестал находиться в постоянном тонусе и переживать о том, насколько велика вероятность, что ты найдешь себе кого-нибудь получше. Свободнее, например, или менее эгоистичного, чем я. Кого-то, кто будет желать тебе спокойной ночи перед сном звонком или смс даже за тысячи километров, потому что я обязательно забуду или вырублюсь от усталости прямо на диване в своем трейлере после съемок. Кого-то, кто будет помнить все эти важные даты, ведь ты заслуживаешь всей это милой чепухи, которую якобы так не любишь. Я не знаю, романтик ли я, но мне хочется устраивать для тебя памятные даты каждый день. И дарить подарки не по календарю или расписанию, а просто потому, что так хочется, а не потому, что так надо. Мне хочется быть внимательнее к тебе, постоянно напоминая себе, насколько ты удивительная, но я ничего, вот совершенно ничего, не могу с собой поделать. Поправка: не мог до сегодняшнего дня. Стоило мне впустить тебя обратно в свое сердце — я не жалею об этом. Не жалею об этом разговоре или том поцелуе, не жалею о том, что привез тебя в Канаду, чтобы ты смогла отвлечься (на меня) и развеяться. Не жалею, что решил рискнуть еще раз. Кажется, ты всегда будешь той Тройэн, за которой я буду волочиться как только ты переступишь в статус «в поиске отношений» снова и снова. С кем бы я ни был, где бы я ни был, я, наверное, не смогу принять тот факт, что ты где-то там сама по себе и в моей компании вовсе не нуждаешься. Гораздо проще осознавать, что ты встретила кого-то и тебя все устраивает. Да, с этим смириться легче, чем постоянно сдерживать в себе эту силу, с которой меня так и тянет к тебе. Может, мы действительно пара таких людей, что не смогут быть с кем-то помимо друг друга. Может, нам суждено встретиться, расстаться, потом опять встретиться, чтобы, наконец, это понять и принять. В моей голове сейчас столько вопросов крутится, но я никак не могу ухватиться ни за один из них. Карусель из мыслей вереницей захватывает остатки здравого смысла, когда ты снова даришь мне такой желанный поцелуй. i want to fight for us, i love you. come here, — эхом проносится в голове, пока я понимаю, что даже тот момент можно передвинуть на второе место среди лучших моментов, ведь сейчас он автоматически замещается этим. Не знаю, что бы я делал, если бы ты все-таки отвергла меня и не смогла вернуться на старую протоптанную дорожку, где я лажал слишком много, а ты все терпела и терпела, взвалив на свои плечи слишком много. Твой запах кружит мне голову и все сложнее сдерживаться или нажимать на кнопку «самообладание», когда ты так близко и я могу не только взять тебя за руку, чтобы ты не споткнулась на лестнице. Хочется позволить себе куда больше, чем опустить ладонь на твою тонкую талию, чтобы прижать к себе покрепче, но я все еще теряюсь в этих ориентирах, да и побаиваюсь снова переступить черту. Все развивается слишком быстро? Да ладно, я же не предлагаю подняться наверх, снять с себя всю одежду и заняться сексом. Хотя идея, конечно, не так плоха, особенно если учесть, сколько ночей рядом с тобой без телесного контакта я смог выдержать. Почти четыре штуки. И это на правах твоего бывшего парня, который, конечно же, не один раз видел тебя голой. Но это не значит, что мне бы не хотелось увидеть еще раз. Только тебе отчего-то казалось, что переодеваться при мне — это норма. И пусть отвернувшись от меня к своему бездонному шкафу с одеждой — воображение все равно дорисовывает недостающие куски паззла. А теперь я снова могу прикоснуться к тебе так же, как и раньше. Запустить руку в твои волосы так же, как и раньше, чтобы ты уж точно и наверняка никуда не делась. — you're not gonna change your mind, right? — зачем я вообще решил остановиться, чтобы озвучить свои опасения вслух? Как будто из-за моей спины сейчас появится трехметровый папирус, заверенный лучшими юристами города, где ты непременно должна будешь поставить свою подпись абсолютно вслепую. А ты бы поставила? А ты бы смогла снова подписаться на все это? — sorry, i just can't lose you again. and by the way, i love you too, — теперь моя очередь пытаться импровизированно отшутиться, пока ты не ударишь меня в плечо и не нахмуришься, но потом снова поцелуешь и потащишь меня куда-нибудь на кухню, ведь мы оба только этого и ждали с того момента, как наш самолет приземлился в неприветливой Канаде. Все оценили двусмысленность этой фразы, да?  — are you hungry? and i'm not just talking about food, of course, — не знаю, уловила ли ты долю намека в случайно брошенной мной фразе, но мне хочется вновь взять тебя за руку, чтобы снова задать себе мысленное не дающее мне покоя «god, is it for real?», пусть и про себя, но у меня такое чувство, что по моему лицу можно разве что не гороскоп на сегодняшний вечер составлять. И пусть я ничего не собираюсь с этим делать, i need to know, Troian.