Мы так сильно изменились с нашей первой встречи — от той девчонки с широкой улыбкой и неуклюжего парня на пару лет старше, совершенно не знавшего, каким образом к ней подкатить, чтобы не выглядеть глупо, нам остались, разве что, воспоминания, которые ты, будь у тебя такая возможность, навсегда вычеркнул бы из памяти, уверенно нажал ctrl+alt+delete, не задумываясь дважды. Как в том фильме, знаешь, «Вечное сияние чистого разума». Скажи честно, ты бы тоже предпочел выпить волшебную таблетку или стать жертвой медицинского эксперимента, лишь бы только навсегда обо мне забыть? Та девчонка, которую ты когда-то полюбил, и подумать не могла, что все закончится именно так, что она перестанет быть той, кто умел смотреть на мир не только сквозь призму возможной финансовой или профессиональной выгоды. Та девчонка, несмотря на столь юный возраст, уже была достаточно амбициозной, уверенной в себе и четко знала, какую цель перед собой поставить и каким образом ее достичь, но все же было в ее жизни и нечто гораздо более ценное и важное. Ты никогда не позволял ей забывать о том, что ей по-настоящему дорого. Вернее нет, не ты — тот самый неуклюжий парень парень со скромной улыбкой, который даже спустя пару месяцев после того, как девушка его мечты сказала ему заветное «люблю», продолжал время от времени смущаться в ее компании. Ты изменился. Стал жестче, грубее, и кажется, разучился искренне улыбаться. Твои обиды, которые ты столь трепетно хранишь в груди, превратили тебя в жалкое подобие того, кем ты был. Мы могли бы быть счастливыми — может не вдвоем, но даже вдали друг от друга, — вместо этого мы предпочли выбрать иной путь: ты сосредоточился на том, чтобы транслировать свою боль и превращать ее в произведения искусства, а я… я наполнила свой дом уютными безделушками, чтобы хоть иногда напоминать себе о том, что я вовсе не робот, что у меня тоже есть сердце, и мне тоже иногда бывает больно, даже если я не позволяю себе поддаваться грусти и апатии на продолжительный срок. В попытках подняться вверх на Олимп, уцепиться за очередную скользкую ступень, я забываю о том, что действительно важно. О том, кем я являюсь, о тех, кого навсегда оставила позади, и о тех, кто по-прежнему рядом, но в один прекрасный момент это может измениться, и я снова останусь одна. История повторяет саму себя, каждый раз, снова и снова, в конечном итоге я остаюсь одна, и в этом нет ничьей вины — просто я не уделяю достаточно внимания людям, которые этого заслуживают, и рано или поздно они устают жить в бесконечном ожидании, они устают быть вторым выбором, но никогда не первым. Их можно понять. Тебя можно понять. И обычно мне не страшно, ведь я точно знаю, что на место тех, кто ушел, всегда приходят другие, но что, если однажды этого не случится? В конце концов, твое место в моем сердце так никто и не смог занять. Невольно, но я все же сравнивала всех, кто приходил после и изъявлял желание задержаться чуть дольше, чем на пару ночей, с тобой, и каждый раз они проигрывали в этом баттле. Они не были лучше или хуже тебя — они просто не могли мне дать всего того, что давал мне ты. И если ты скажешь, что это звучит не слишком лестно, то будешь прав. Ты любил меня так, как не способен любить никто другой, и не потому что мне так хотелось, а потому что ты не умеешь по-другому. Ты готов был сорвать с себя последнюю футболку и отдать мне, не задумываясь о том, что ждет тебя завтра. Я принимала это как должное, как нечто само собой разумеющееся, а потом ты ушел, и я наконец осознала, что ничего должного в этом не было и других таких, как ты, пожалуй, больше нет. Не думай, что я скучала лишь по возможности быть любимой — я скучала по нам с тобой, я скучала по тому, что у нас было, потому что точно знала, что, даже если бы я искала, ничего подобного мне уже никогда не удалось бы найти. Мне трудно подобрать слова, чтобы рассказать о том, что именно я чувствовала по отношению к тебе на протяжении всего того времени, что мы были вместе. Мне кажется, я любила тебя, но откуда я могу знать, знакома ли я вообще с этим чувством? Может это и не оно вовсе? Мне хочется заставить почувствовать себя виноватой за то, что я не готова разбрасываться подобными признаниями — ведь ты же любил, ведь ты же отдавал мне все, что у тебя было, так почему я не могу? — но у меня не получается. Мне грустно и больно от того, что я оставила в твоей душе подобный отпечаток, но я искренне не понимаю, почему должна испытывать угрызения совести за то, что не любила тебя так, как ты того хотел. Или за то, что не могу дать четкого определения всему тому, что происходило между нами. Черт возьми, это ведь чувства, как их можно облечь в одно единственное слово? Как можно понять, что именно ты испытываешь по отношению к человеку, если внутри тебя огромная палитра из этих самых чувств? Они смешиваются, переплетаются между собой, образуют новые оттенки, названия которым еще, кажется, и вовсе не придуманы человечеством. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я ненавидела себя так же сильно, как ты меня? Мне есть чего стыдиться, мне есть за что себя не уважать, но я никогда не смогу в полной мере осознать то, что происходит внутри тебя сейчас. Ты захлебываешься собственными чувствами, ни на секунду не задумываясь о том, что я такой же человек, как и ты, и если я с тобой не согласна, то это не значит, что я идиотка, ебнутая или какими ты там еще эпитетами меня наделил. Я имею право задаваться вопросами и желать получить на них ответ. Ты ненавидишь меня, это ясно, и если еще пару часов назад ты не горел желанием делиться со мной своими переживаниями, то сейчас уже готов выложить все как на духу и злишься, если тебе вдруг кажется, что я не проявляю должного внимания и уважения к твоим чувствам. Почему ты постоянно ведешь себя так, будто я тебе что-то должна? Если ты чувствовал себя обязанным мне, если ты чувствовал себя верным псом на привязи, то это не моя вина, не я так решила — ты сделал этот выбор сам, а теперь позволяешь ненависти внутри тебя выжигать все праведным огнем. Кого ты ненавидишь за то, что так сильно любил: меня или все же себя? Ты можешь считать меня тупой сколько тебе вздумается, но я вполне способна разглядеть если не все, то многое из того, что ты столь отчаянно пытаешься от меня скрыть.
— Следи за языком, Эймон, — спешу постоять за себя, потому что, даже если ты страдаешь, даже если тебе больно, это не дает тебе никакого права разговаривать со мной в таком тоне. Не собираюсь оправдываться за то, что искренне не понимаю причин твоей ненависти и злости. Будь моя броня чуть послабее, я наверняка расстроилась бы, услышав подобные слова в свой адрес, но мне плевать. Мне плевать, если ты думаешь, что ты самый умный, а я не способна сложить два и два, потому что, услышав твои дальнейшие объяснения, я понимаю, что ты в своей голове уже успел исказить как минимум сорок процентов фактов, и именно это позволяет тебе ненавидеть меня так сильно, а вовсе не то, что я оказалась конченой сукой. Если ты действительно видишь меня такой, тогда какого черта ты здесь? Никто не заставлял тебя помогать мне с машиной, никто не заставлял тебя предлагать подбросить меня до дома, никто не заставлял тебя соглашаться на мое предложение и подниматься ко мне в квартиру — ты сделал этот выбор сам. Точно так же, как и много лет тому назад, когда выбрал боготворить меня, вместо того, чтобы снять наконец свои розовые очки и понять, что я всего лишь человек. У меня есть свои косяки, свои тараканы в голове и проблемы, с которыми мне предстоит разбираться на протяжении едва ли не всей жизни, но я, черт возьми, никогда этого и не отрицала. Блять, научись нести ответственность за свои поступки, Тайбулл. Ты делаешь несколько шагов по направлению ко мне, и я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться. Не признаюсь самой себе в том, что мне страшно, но ты, должно быть, все уже прочел по глазам. Не хочу проявлять слабость, но некоторые твои слова все же ранят, хоть я и обещала себе, что не позволю этому случиться. Я слышу, что ты говоришь, но даже не могу тебе ответить, потому что трачу большую часть времени на то, чтобы убедиться в том, что броня не пробита и мне не придется после твоего ухода зализывать раны. Я не делала этого слишком давно, я уже и не помню как. Все равно не понимаю. Ты можешь называть меня тупой, слепой, эгоистичной мразью — да кем угодно, но я все равно не понимаю. Ты прав, ты действительно прав во многом: я не уделяла достаточно внимания нашим отношениям, я проводила больше времени в компании своих новых друзей и приятелей, чем в компании собственного бойфренда, я не слишком переживала, когда мы ссорились, потому что точно знала, что в конечном итоге мы все равно помиримся, и все снова будет хорошо — по крайней мере настолько, насколько это возможно, учитывая, что мы откровенно плохо справлялись с отношениями на расстоянии, — но я не принимаю того, что этого достаточно для того, чтобы так сильно ненавидеть того, кого ты когда-то столь же сильно любил. Что бы ты ни говорил, я этого не заслуживаю. Я принесла в твою жизнь и много хорошего, и я сейчас, если что, не об этой дурацкой книге, поскольку не сомневаюсь в том, что ты сумел бы пробиться и без того, чтобы выворачивать свою душу наизнанку на страницах истории о несложившейся любви. Ты мог бы быть благодарен мне за то, что я была в твоей жизни, точно так, как благодарна была тебе я на протяжении последних пяти лет, но ты выбрал путь ненависти, обид и отсутствия всякой надежды на светлое будущее. Ну и что, Эймон, тебе стало легче? Эти пять лет жизни в ненависти принесли тебе хоть что-то кроме боли и ненужной славы? Злюсь на тебя, но даже не потому что ты позволяешь себе повышать на меня голос, а потому что ты собственными руками поставил крест на счастливой жизни, а теперь обвиняешь в этом меня. Я разбила тебе сердце, но в том, что ты не стал склеивать его по кусочкам, а продолжил добивать себя, уже отнюдь не моя вина. Меня не было рядом с тобой. Да и судя по твоим словам, едва ли ты этого бы хотел.
Злишься, психуешь и пытаешься вырвать книгу из моих рук, но я не позволяю тебе этого сделать. — Stop, — пытаюсь тебя вразумить, но получается откровенно хреново. — I said stop, Eamon, — уворачиваюсь, но ты в конечном итоге берешь меня в кольцо своих рук. — Jesus, fucking stop, — срываюсь на крик и отталкиваю тебя от себя. Голос дрожит, но я беру себя в руки. Могла бы сейчас воспользоваться женской хитростью и расплакаться, тем самым поставив тебя в неловкое положение, но зачем? Мне обидно, мне неприятно, я злюсь, но плакать мне отнюдь не хочется. Кричать, злиться, может даже ударить тебя для пущего драматизма, но точно не плакать. Ты все же оставляешь попытки вырвать у меня книгу, и я откладываю ее в сторону, подальше от тебя. — И нет, Эймон, таких причин мне недостаточно, — удивлен? Ты же не думал, что я не стану с тобой спорить? И я делаю это вовсе не потому что мне нравится, а потому что я не обязана с тобой соглашаться. — Семь лет назад, когда я поступала в университет, я была глупым ребенком, и единственное, чего я хотела, это выбраться из проклятого Гатри. Чего ты ждал от меня? I sucked at long distance relationship and I told you that, like, a thousand times, — не пытаюсь оправдать себя, хотя, должно быть, ты считаешь иначе. — I sucked at being your girlfriend, too, I admit that. Когда я перебралась в ЛА, меня затянуло — учеба, новые знакомства, вечеринки, жизнь, о которой я, черт возьми, мечтала. И я не поставила между нами точку именно потому, что ты все еще был мне дорог. Мы встречались на протяжении почти пяти лет, ты думаешь на этом так легко поставить крест? Если бы я была такой, какой ты меня описываешь в этой чертовой книге, мне не составило бы труда скинуть тебе короткое сообщение и отправиться отмечать свою свободу в каком-нибудь модном клубе, но я не могла этого сделать, потому что… — если бы я сказала тебе, что любила тебя, это было бы глупо. Во-первых, ты бы мне не поверил, а во-вторых, я не могу до конца быть уверена в том, что это была любовь, а врать тебе или себе мне не хочется. Достаточно лжи и недомолвок между нами было. — … потому что мне было не наплевать, — не совсем то, что я хотела сказать, но хоть так. — Я была хуевой девушкой для тебя, но это не значит, что я к тебе никогда ничего не испытывала, и этого уж точно недостаточно для того, чтобы ненавидеть меня. Я вовсе не обязана была соответствовать твоим ожиданиям, Эйм. Ты будто презираешь меня за то, что любил, за то, что готов был весь земной шар пешком обойти ради меня, а я не способна была ответить тебе тем же, но, черт возьми, я ведь тебя об этом не просила, — делаю шаг тебе навстречу, сокращая расстояние между нами. Даже не знаю зачем, это все равно не изменит того, что между нами пропасть. — Я не оправдала твоих надежд на счастливое будущее, но это не значит, что я тебя вообще никогда не любила, — в голосе снова надрыв, потому что я чувствую: ты мне не веришь. Зачем я тут распинаюсь? Зачем пытаюсь что-то тебе объяснить, если ты уже сделал свои выводы? Я услышала твою версию событий, и пускай она отличается от моей, нас обоих мало интересует, как все было на самом деле. Ты же сюда отнюдь не за фактами пришел, а чтобы высказать мне в лицо, что любви больше нет, а вот ненависти — хватит на всех людей, живущих на планете Земля, и еще останется. — And I called you. I called you every day for over a week but you never picked up, — не знаю, что ты там себе придумал, но я не забыла о тебе спустя сутки после того, как поняла, что ты решил поставить между нами точку. — I don't remember posting any photos. I don't remember most of those nights. I was stupid and I didn't think much. It's not an excuse but I guess what I'm saying is… — я уже понятия не имею, что хочу сказать. Я окончательно запуталась, еще и голова кругом. — Я не планировала искать тебе замену, я не планировала расставаться. Я думала, ты переедешь в ЛА, и мы попробуем начать сначала, ведь так будет проще, чем пытаться поддерживать связь на расстоянии. Я хотела, чтобы ты приехал, — делаю еще шаг и почти касаюсь твоей руки, но меня отвлекает звонок телефона. Достаю его из кармана, на экране высвечивается моя фотография с Йеном. Ты замечаешь это и очевидно делаешь совершенно неверные выводы. Что-то говоришь о том, что я снова вру, что я ни черта не изменилась, и все по-прежнему. — Блять, Эймон, подожди, — пытаюсь ухватить тебя за руку, но ты отдергиваешь руку и уже через секунду пулей вылетаешь из квартиры. И чего ты добивалась, Мэйв? Это было бессмысленной затеей. Серьезный разговор состоялся, но мне не стало легче — на душе теперь мерзко и больно. Мы должны были получить свое closure, а получили только пару ударов под дых.
